16+

Новости партнёров

Lentainform

Владимир Мединский как светоч неолиберализма

18/04/2016

Владимир Мединский как светоч неолиберализма

Пока мы недоумевали, что Министерство культуры и министр Мединский творят с Русским музеем и Российской национальной библиотекой, и по глупости своей природной даже думали, что музей и библиотеку начали уничтожать, на авансцену вышли идеологи, которые нам всё разъяснили.


          Что речь идет не об уничтожении, а о целенаправленных изменениях по осмысленной программе и в соответствии с велением времени и мировыми трендами. А Мединский – это не безграмотная посредственность, а гениальный менеджер и светоч неолиберализма.

Место пребывания этих идеологов – интернет-журнал общественной и художественной критики «Разногласия» – ежемесячное приложение к сайту Colta.ru. Это, если говорить просто, последний писк московской моды на манипуляцию словами. Особенно выразительным и манифестным получился номер журнала, вышедший в двадцатых числах марта и названный «Музеи. Между цензурой и эффективностью».

Музей как площадка

Для меня несомненно, что синхронизация выхода «музейного» номера «Разногласий» со скандалом вокруг ГРМ, как раз дошедшего до точки кипения вследствие ареста заместителя министра Пирумова, не является случайностью. Номер журнала – идеологическое прикрытие на основе направления, которое красиво называется институциональной критикой, т.е. критикой культурных институций: театра, музея, библиотеки, архива, кинотеатра, чего угодно, хоть пункта приема посуды, если бы таковые у нас остались. Берется, скажем, музей в его традиционной форме, она анализируется, после чего делается заранее заготовленный вывод: устарела, надо всё менять.

Почему надо всё менять? Базовая причина проста: нынешней власти культура в том виде и – главное – в большом количестве, в котором она досталась от прежних времен, практически не нужна. Слишком много памятников, музеев, библиотек… Финансировать все не хочется, жалко, нефтегазовые пузыри лопаются, и денег не хватает даже на подлодки. Но сразу избавиться от культуры неудобно, поэтому создается вербальная маскировка в виде институциональной критики, а сокращение финансирования красиво именуется программой неолиберализма.

Теперь подробнее. В № 2 «Разногласий» напечатан перевод статьи 1978 г., напечатанной в Лондоне и посвященной критике Музея современного искусства в Нью-Йорке. Во вводке от журнала сказано, что эта статья – «один из самых знаменитых образчиков институциональной критики».  

Текст я бы определил как нелепый, потому что обнаружив в музее как таковом архаические протоформы – храм, святилище, лабиринт, – авторы лондонского журнала сразу сделали вывод, что устарела и современная культурная форма музея. Если бы авторам той статьи довелось ознакомиться с «Поэтикой сюжета и жанра» Ольги Фрейденберг (да и с другими работами культурологической школы акад. Н. Марра), они бы узнали, что еда, похороны, смех и жилище тоже имеют архаические прототипы. Однако все-таки еду со всеми ее ритуалами никто видоизменять не предлагал. А вот предложить изменить музей – это запросто. Итак, это манифест институциональной критики.

И на такой смехотворной методологической основе, найденной на задах западной мысли конца 1970-х годов, социолог Александр Бикбов*, вслух выговаривает то, что Мединский делает молча. Мы-то думали, что Мединский ненавидит культуру, а Бикбов, напротив, утверждает, что дураки мы, потому что хотим сохранить ГРМ и РНБ в прежнем виде, который уже никому не нужен, а Мединский остро чувствует современность, он в тренде, он передовых взглядов человек и потому является одним из главных промоутеров экономического неолиберализма в культуре. 

Что за этой словесной эквилибристикой стоит? Идея проста: давать тем же музеям  из бюджета как можно меньше денег, при этом тем, кто заработал больше, давать на 5–7% больше субсидий, то есть внедрять конкуренцию и заставлять зарабатывать самим. «И часто за его (Мединского. – М.З.) крайне неприязненными высказываниями о современном искусстве или документальном театре остаются незамеченными абсолютно интернациональные, ультрасовременные, ясно сформулированные менеджериальные мотивы, – захлебывается от восторга Бикбов. – В деятельности Министерства культуры эти мотивы – не просто формы риторики, а вполне осязаемые административные решения. Например, по итогам учета посещаемости культурных институций, в частности, театров и музеев наиболее посещаемые из них премируются дополнительно». То есть, как формулирует координатор НИИ митингов, Минкульт запускает «дарвинистскую борьбу за выживание». Скажем, Третьяковку профинансируем, а ГРМ пусть покрутится сам.

Конечно, у Бикбова есть некоторые претензии к Мединскому и его «маркетинговым стратегиям», но в целом Бикбов ставит Мединскому оценку «хорошо» за тягу к «эффективности».

Стоит ли удивляться, что Гусев жаждет во дворах Михайловского дворца построить комбинат бытового VIP-обслуживания, а Министерство культуры не только не возражает, но даже подталкивает к нарушению закона, охраняющего памятник архитектуры федерального  значения. А вот лучше зафигачим внутри двора новое 5-этажное здание: на первом этаже «винные погреба», на втором – ресторан, на третьем – VIP-отель, на четвертом – офис банка, а на пятом – терраса для обозревания окрестностей. И посредством этого завоюем новые аудитории. Правда, как намекает ФСБ, подлинная цель у подобных негоций оказывается немного иной, когда за дело берутся господа Пирумовы, но ясно, что словесный мусор от Бикбова и призван нечто прикрывать.

Одновременно Бикбов предлагает «научное» обоснование сокращения финансирования: ведь «из энциклопедии культурной памяти музей превращается в презентационную площадку, на которой регулярно проводятся единичные тематические мероприятия. Статус музея как институции, близкой библиотеке или архиву, сменяется статусом центра по предоставлению культурных и зрелищных услуг». В общем, брюки превращаются… в элегантные шорты.

Но, перефразируя проф. Преображенского, спрошу: где этот апостол экономического либерализма Фридрих Август фон Хайек написал, что государство не должно финансировать государственные музеи, являющиеся национальной культурной памятью, а должно превращать их в самофинансируемые учреждения для развлечений?

А из болтологии Бикбова следует, что государство должно стимулировать превращение музея в комбинат бытового обслуживания. Что музею не надо стремиться пополнять музейное собрание (раз это не «энциклопедия культурной памяти», то на фиг), не надо заниматься научной работой, реставрацией, а надо думать о необычных тусовках, которые увеличат охват аудитории и завоюют новые. Потому что «главными в музее становятся зрелищность и привлекательность для новых аудиторий, а приоритетной публикой – уже не ценители, историки искусств или внимательные читатели учебников истории в средней школе, а, скорее, зрители исторических блокбастеров».

Фактически устами Бикбова Минкульт сообщил: денег будем давать меньше, зарабатывайте сами, как хотите, а музей в старом виде нам не нужен. Короче, надоели нам ваши дурацкие музеи, тусоваться хотим, а не на картинки смотреть. Кому надо – в Интернете уже посмотрел.

Бывшая научная библиотека

Другой точкой приложения институциональной критики стала библиотека – конкретно Российская национальная библиотека (РНБ). Критика эта уже словесно выразилась дважды. Первый раз 20 ноября 2015 г., когда в «Известиях» появился материал о РНБ, где директор департамента науки и образования Минкульта Александра Аракелова сообщила, что «библиотека в новых условиях – это не только институт сохранения и организации доступа к «окаменелым» знаниям, но и площадка для межкультурного диалога, социального общения».

Опять то же самое: у Бикбова музей – «презентационная площадка», у Аракеловой – площадка для диалога и общения. Ну не книги же, блин, читать в научной библиотеке в начале XXI века! Они – «окаменелое знание», они в прошлом, а нужно общаться: межкультурно, социально. Раньше была танцевальная площадка, детская площадка, площадка молодняка в зоопарке, теперь «площадкой» стала бывшая научная библиотека. У РНБ теперь новая функция – это зрелищное учреждение.

Вот, например, 30 марта в главном здании РНБ, в зале Корфа, торжественно открывали новую выставку к 300-летию «Устава воинского сухопутного», утвержденного Петром I. Какие-то книжки и документы разложили в витринах – в память о старой Публичке… Но главная фишка была иной: четверо ряженых здоровенных мужиков в мундирах Преображенского полка – представителей клуба «Преображенский полк». Теперь без этого нельзя, РНБ – «площадка». Не очень понятно, кого ряженые мужики развлекали кроме самих себя, но так нынче положено. Не библиотечной же или библиографической работой отчитываться – в Минкульте это не звучит.

8 февраля 2016 г. «Известиям» дал интервью новый директор РНБ Александр Вислый. Из интервью следовало, что он не считает соединение РНБ с РГБ – Российской государственной библиотекой в Москве – безумием. А затем говорил только об одном: о создании НЭБ, национальной электронной библиотеки, то есть сканировании в перспективе всех книг, журналов и газет, о переводе их в память компьютеров. Мешает Вислому только авторское право.

Естественно, что с объединением двух библиотек в Москве и Петербурге и НЭБом связано нечто очень неолиберальное, т.е. прежде всего сокращение финансирования из госбюджета. Скажем, в перспективе отменят не только авторское право, но и федеральный закон № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов», который обязывает издательства присылать экземпляр всех бумажных документов: книги, журналы, газеты и т.д. Если все будет в «цифре», не нужно будет строить новые здания для фондохранилищ, обслуживать эти здания, обрабатывать книги, заниматься комплектованием, реставрацией бумаги, держать большой штат сотрудников и т.д. Вскоре в библиотеке как архитектурном сооружении вообще отпадет нужда, и это снова повысит экономическую эффективность. Все будут сидеть у компьютеров по квартирам, а старое здание РНБ можно будет выгодно и неолиберально сдавать под отели и рестораны.

Старая цель – иметь все книги, журналы, газеты, изданные в России, а желательно и в большом «русском мире», – уже отменена. Не случайно Вислый в своем интервью про комплектование  не сказал ни слова. Библиотека уже понимается не как научное учреждение, а как промежуточный этап на пути к глобальному интернет-кафе. Не случайно доску у входа со стороны пл. Островского с надписью «Научные читальные залы» заменили на просто «Читальные залы».

К тому же у НЭБ есть и другое важное следствие, о котором пока не говорят. Если все документы находятся в компьютере, который управляется из одного государственного центра, то легко можно будет управлять содержанием электронной библиотеки: удалять книги, менять их содержание, исходя из политической конъюнктуры и т.д. Причем никто даже не поймет, что происходит, как меняется контент. То есть осуществится модель, описанная Дж. Оруэллом в «1984». Все это идеи бредовые, но вспоминается эпиграф из Бердяева к роману Хаксли «Прекрасный новый мир»: «Но утопии оказались гораздо более осуществимыми, чем казалось раньше. И теперь стоит другой мучительный вопрос, как избежать окончательного их осуществления».

Кто-то подумает, что у меня разыгралась фантазия. Однако начало в той же РНБ положено – еще до тотального перевода в «цифру». Я имею в виду, что Министерство юстиции давно издает проскрипционный список экстремистской литературы. А после принятия закона «О противодействии экстремистской деятельности» на основе ст. 13 этого закона  был подготовлен приказ директора РНБ от 28.10.2015 № 402 и на его основе – правила обслуживания литературой из «экстремистского списка» Минюста.

И вот что в итоге сделали в РНБ: хотя в ст. 13 федерального закона не сказано, что в научной библиотеке литературу из «экстремистского списка» вообще нельзя выдавать для чтения, ее просто заперли в шкафы в фондах и не выдают читателям (хотя такого требования нет и в приказе директора РНБ). Причем согласно приказу директора, даже библиографические описания книг исключены из каталогов – чтобы читатели вообще не знали, есть такие книги в РНБ или их нет, хотя в законе № 114-ФЗ сказано только о «распространении экстремистских материалов», а названия книг, которые обнародованы в списке Минюста, уж точно не являются экстремистскими.

До такого обскурантизма не додумались даже в СССР, когда в библиотеках был спецхран, плотно опекаемый горлитовской цензурой и КГБ, но в котором запретные книги читателям выдавали по отношению с места работы.                 

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

* Это новомодный московский персонаж. Кандидат социологических наук, зам. директора Центра современной философии и социальных наук философского факультета МГУ, научный координатор Независимой исследовательской инициативы (НИИ митингов). В «Зияющих высотах» (1976) А. Зиновьева и «Москве 2042» (1985) В. Войновича «НИИ митингов» был бы элементом смеховой культуры, но теперь уже не до смеха, и подобные кунштюки выгодно продаются на рынке.





‡агрузка...