16+

Почему писателю Кураеву не нравится генерал Багратион?

16/02/2009

Почему писателю Кураеву не нравится генерал Багратион?

Писатель Михаил Кураев не согласен с идеей установить в Петербурге памятник Багратиону (место установки уже определено - Семеновский плац у ТЮЗа). Чем писателю не угодил генерал?


- Почему вы выступили против установки памятника Багратиону на Семеновском плацу?

– Власть денег диктует выбор места и объекта для увековечивания. Вопрос цены: на Марсовом поле – дороже, на Дворцовой площади – еще дороже. Потом будут протесты, Пиотровский выскажется против, но городу нужны деньги, и город будет искать  «компромиссы».

Мимо Общественного совета Петербурга, куда я вхожу, пронесли памятник Собчаку. Мы его не обсуждали. А можно ли было ставить памятник человеку, которому город трижды отказал в доверии? По правилам  Собчаком же учрежденным, даже мемориальную доску можно установить только через 30 лет после смерти. С каким трудом мы добивались разрешения на мемориальную доску Михаилу Дудину, защищавшему наш город, создателю «Зеленого кольца Славы».

А есть люди, подобные бенгальскому огню, поэтому, наверное, их бессмертие надо спешить  увековечить, иначе через год-другой никто и не вспомнит.

Я пацаном участвовал в закладке памятника Гоголю на Манежной площади. Увы, гранитный «нос» простоял 50 лет, потом рядом, в закутке почему-то появился в кресле Тургенев, а в сквере, ожидавшем памятник Гоголю, выросли как грибы бюстики итальянских архитекторов. Проворные ручонки стерли имя Гоголя с улицы, где созданы нетленная «Шинель» и наш вечный «Ревизор». Гоголю – Гоголево!

- Вернемся к Багратиону.

– Возвращаюсь. Место между Обводным каналом и Загородным проспектом – Семеновский плац, место муштры и последних публичных казней в городе. Трагическое место.  Как-то я спросил студентов: «Где находится Семеновский плац?» Никто не знал. Один ответил очень хорошо: «На Сенатской площади». Вот вам уровень знания будущих гуманитариев. Следующему преподавателю они скажут, что здесь родился Багратион, и не будут знать, что здесь казнили народовольцев. Памятник – это веха на пути в глубины истории, а не декор городского пейзажа или выражение чьей-то симпатии своему кумиру.

- Так нужен Багратион в Петербурге?

– По мне – нет. История Семеновского полка – замечательная и достойная увековечения глава военной и революционной летописи. Полк восстал в 1820 году против невыносимых условий  солдатской жизни. Был перепорот, расформирован, большей частью отправлен в Сибирь. Не поэтому ли Семеновский плац сделали местом публичных казней, чтобы напоминать солдатам в казармах, как надо служить царю-батюшке. При чем здесь Багратион?

Если уж говорить о героях наполеоновских войн, то почему бы не поклониться графу Михаилу Андреевичу Милорадовичу?  Не нашлось богатенького поклонника? Одно сражение под Малым Ярославцем, откуда враг побежал до Парижа! Почетный член Российской академии. С 1818 года военный губернатор Петербурга.  По преданию, спас юного Пушкина от ссылки. И смерть на Сенатской площади от пули, предназначенной другому.

Почему нет памятника маршалу Говорову, которому тысячи ленинградцев обязаны своей жизнью.

- У вас нет ощущения, что Петербург завален памятниками и мемориальными досками?

– Особенно сложно при нашей деликатности работать с инициативами, вызванными национальными амбициями. Значимые люди для  диаспор или республик бывшего СССР  не всегда уместны в мемориалах Петербурга-Ленинграда. Даже если мы чтим их как исторических личностей.

- Кого вы имеете в виду?

– Например,  Маннергейм.  Памятник ему в Хельсинки вполне понятен, для Финляндии этот умный, дальновидный политик, патриот и военачальник сделал очень много. А для Петербурга?

Или Тарас Шевченко. У нас есть улица Шевченко, мемориал в Академии художеств, но для меня совершенно не бесспорно появление большущего,  эстетически бесцветного, памятника Тарасу Шевченко у ДК им. Ленсовета. До этого скульптура работы украинского эмигранта не нашла себе места ни в Канаде, где огромная украинская диаспора, ни на Украине.

- Почему не слышен голос писателей в архитектурных дискуссиях?

– Во все времена  власть слышит лишь то, что хочет слышать.

- Значит, литераторы смирились с ролью аутсайдеров?

– За стихи нынче не отправляют в ссылку, их просто не читают. Литература предоставлена сама себе, отдана на воспитание не в идеологический отдел Смольного, а рынку.

- Это разве плохо?

– Литературный «ширпотреб» выживет, как выживают сорняки.

- Должна власть помогать литераторам?

– Нам все время говорят, что денег нет.

- Но вы все равно на них рассчитываете?

– Почему же нет? Петербургские писатели после 15 лет существования «без определенного места жительства» получили наконец приют. И на его открытии губернатор Матвиенко уверила нас,  что это  только первый шаг. Я не против власти. Но я против уничтожения трамваев, ликвидации «невыгодных» продовольственных магазинов. Я за то, чтобы власть не стремилась освободить себя от лишних забот, распихивая в разные руки и коммунальные проблемы,  и здравоохранение, и транспорт.

– Если вы хотите пользоваться благами от власти, тогда у вас не будет права предъявлять ей претензии?


– Теоретическая сторона вопроса – власть и свобода писателя – меня волнует мало. Пока власть тебя слышит, с ней можно сотрудничать и даже спорить. Когда она перестает слышать голос общественности, в том числе и писательской, тогда слышит уже грохот улицы.    


 Вадим Шувалов
 











Lentainform