16+

На этой неделе много лет назад

29/05/2009

ГЛЕБ СТАШКОВ

26 мая 1768 года. Екатерина II дает устное поручение об установке памятника Петру I. К этому моменту гипсовая модель в натуральную величину была уже готова.


  За два года до этого по совету Дидро из Франции выписали Этьен-Мориса Фальконе. Французскому мастеру уже стукнуло 50 лет, и был он в общем-то ничем не примечателен. Достаточно сказать, что работал на фарфоровом заводе. Ну и, конечно, мечтал соорудить нечто великое. Поэтому с радостью согласился на русское предложение, несмотря на относительно скромный гонорар. 

И тут начались его 12-летние мытарства в России. Фальконе отличался необузданным французским нравом. Был взрывным, обидчивым, язвительным. А относились к нему, надо сказать, как к какому-то обычному гастарбайтеру. Каждый, кому не лень, лез со своими советами. Один предлагал статую в античном стиле. Другой – окружить фигуру Петра аллегориями Благоразумия, Трудолюбия, Правосудия и Победы.  Дидро и вовсе представлял себе памятник в виде фонтана и тоже с какими-то аллегорическими фигурами.

Но сильнее всех Фальконе ругался и Иваном Иванычем Бецким. А тот был большой шишкой – президентом Академии художеств, да к тому же личным секретарем Екатерины II. А французу – хоть бы хны. Он пренагло пишет вельможе: «Могли ли Вы себе представить, чтобы скульптор, избранный для создания столь значительного памятника, был бы лишен способности думать и чтобы движениями его рук управляла чужая голова, а не его собственная?».

Фальконе день за днем бегал жаловаться к матушке-царице. Сил, мол, нет – всюду завистники и интриганы. Ничего не понимают, а лезут с указаниями. Назойливый француз вскоре надоел и лишился покровительства.  Что неудивительно. Остальные товарищи работают и не ноют, а этот – как с цепи сорвался.

Самое обидное, что Фальконе был прав. Советы ему и впрямь давали идиотские. Почему-то все требовали, чтобы Петр держал жезл. Так, дескать, по античным канонам положено. Представьте себе жезл в вытянутой руке Медного всадника. Какой-то олимпийский огонь получается.

Да к тому же – как он одет? Должен быть по-античному. Тоже, мол, по канонам положено. «Я не одену его по-римски, – гордо заявлял Фальконе, – точно так же, как не одел бы Юлия Цезаря или Сципиона по-русски».

Или такое предложение: убрать змею. Опять же очень умно. Это ж символ. Без нее вся композиция рушится. Причем совсем рушится. Не устоит лошадь на двух ногах, нужна еще одна точка опоры. В защиту соотечественников скажем, что змею по эскизу Фальконе вылепил русский скульптор Гордеев.

Императрица, как уже сказано, перестала поддерживать строптивого француза. К тому же и сама оказалась придирчивым критиком. Отвергла  все представленные Фальконе эскизы головы Петра I. И утвердила эскиз совсем юной его ученицы Мари Анн Колло. Назначила ей пожизненную пенсию и избрала в Академию художеств. То есть отметила более милостиво, чем самого Фальконе.

В общем, недругов у заезжего французского гастролера хватало. Причем не только в самых высших сферах. Полагаю, не слишком жаловали его гвардейцы, которых он сотни раз гонял на вершину деревянного помоста, заставляя поднимать коней на дыбы. А сам в это время, видишь ли, рисовал. Мужики, тащившие из Карелии Гром-камень в 1600 тонн для постамента, тоже, видимо, были не в восторге. Впрочем, этих-то вряд ли кто спрашивал.

Короче говоря, Фальконе затравили. И памятник плохой. И сам он – всего лишь технический руководитель. И какое-то литье он запорол. Оплеванный и обруганный, он уехал из России, так и не дождавшись открытия Медного всадника. За границей с горя его разбил паралич. 

Мораль – заказчик всегда не прав. И не надо доверять мнению современников. Может, какой-нибудь нынешний стеклобетонный уродец станет в свое время символом города.

Фальконе мы, конечно, обидели, но все равно он наш. Французы говорят, что он и во Франции был талантливым скульптором, но гением стал в России. Куда ж вы, дурни, смотрели?      
 

Глеб Сташков











Lentainform