16+

Хорошо ли, что «Национальный бестселлер» достался Андрею Геласимову?

17/06/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Несколько лет назад в издательском деле случился небольшой казус: один и тот же роман британской писательницы Айрис Мэрдок A Fairly Honourable Defeat вышел в двух петербургских издательствах одновременно, однако в разных переводах и, соответственно, под двумя чуть ли не противоположными по смыслу названиями: «Довольно почетное поражение» и «Честный проигрыш». Какой вариант названия, на ваш взгляд, лучше, а главное, какой вернее? Вопрос этот наполнился новым смыслом применительно к только что прошедшей церемонии в Петербурге присуждения литературной премии «Национальный бестселлер» и, естественно, к окончательному выбору Малого жюри, провозгласившего - с тройным перевесом над конкурентами – лауреатом Нацбеста-2009 сорокадвухлетнего московского писателя Андрея Геласимова с романом «Степные боги».


  «Лусского писателя Андлея Геласимова» – как дразнят нынешнего триумфатора во вполне, впрочем, расположенной к нему столичной литературной тусовке.
Понятно, что это не победа, – ведь в кризисный, а значит, и переломный год хотелось чего-нибудь из ряда вон выходящего, – а проза маститого Геласимова («Фокс Малдер похож на свинью», «Жажда», «Рахиль», «Год обмана») при всех своих несомненных достоинствах, пожалуй, с самого начала как-то уж чересчур тяготела к умеренности и аккуратности, – причем с годами эта тенденция набирала силу и в премированном ныне романе вышла на уровень чуть ли не телесериальной простоты.

Сегодня автор романа о дальневосточном детстве в послевоенные годы, о дружбе русского мальчика с японским военнопленным и о чудо-травах и чудо-обрядах, останавливающих таинственное радиологическое заболевание, клянется в верности творческой манере Юрия Бондарева и Бориса Васильева и, по-видимому от волнения, просит считать своими соавторами всех, кто победил в Великой Отечественной и выжил по ее окончании…

А прилежная, но не больно-то грамотная корреспондентка одного из изданий записывает похвалы писателя Геласимова «жесткому нарративу» (то есть сознательной установке на занимательность, описательность, беллетризм) и воспроизводит их как установку на «жесткий эротив»… Боюсь, однако, что любитель «эротива», особенно – жесткого, будет романом «Степные боги», скорее, разочарован.

«Эротив» тут, конечно, есть, но телесериального опять-таки уровня: муж возвращается домой, а любовник выскакивает из постели уже в трусах.

Роман хороший, трогательный, приятный. Как бы про жизнь.

Приз читательских симпатий достался Сергею Носову.

Приз по результатам продаж в «Озоне» – Герману Садулаеву и Александру Снегиреву. Еще один «внешний» приз – Снегиреву.

Антипремия «НацВорст» – за худший роман года (голосовали пользователи ЖЖ) – Владимиру Маканину за роман «Асан», за который он ранее удостоился главной премии «Большой книги».

А главная премия Нацбеста (в денежном выражении девятикратно меньшая) – Андрею Геласимову.

И все-таки: честный проигрыш или довольно почетное поражение?

Выступая на церемонии, я сказал, что шорт-лист получился нынче ровным, как английский газон, который, как известно, нужно подстригать двести лет. Нацбест «подстригают» девять лет. Хорошо это или плохо?

В литературе нынче – и в отечественной, и во всемирной – срабатывает сюжет усреднения (и сюжет упрощения, неразрывно связанного с усреднением). А коллегиальное мнение любого жюри неизбежно оборачивается определенным усреднением-упрощением и в куда более радикальные времена. И, наконец, в сторону усреднения-упрощения эволюционирует и поначалу не больно-то сложная манера письма Геласимова.

Строго говоря, усреднением-упрощением занялось уже Большое жюри, отбросив романы Марии Галиной, Андрея Тургенева, Фигля-Мигля (не говоря уж об Александре Терехове и Леониде Юзефовиче). Все пять романов, попавшие в шорт-лист (вместе с книгой эссе Носова), – плоды, в первую очередь, имитационных технологий. Все на что-то похожи. Все, кстати, похожи на жизнь. Вернее, все как бы про жизнь. Каждый, впрочем (и каждый по-своему), в какой-то мере хорош: и про танкиста на войне (Илья Бояшов), и про пленного японца после войны (Геласимов), и про гениального композитора (Сергей Самсонов), и про мальчика-дауна (Снегирев), и про офисного хазара (Садулаев), и про тайную жизнь петербургских памятников.

Творческая смелость присуща, пусть и в неравной степени, всем участникам шорт-листа, кроме как раз Геласимова. Но не это в конечном счете предопределило его победу, достигнутую во многом методом отрицательного перебора возможностей.

У каждого из участников шорт-листа имелись и очевидные минусы как чисто литературного, так и окололитературного свойства: Бояшов уже побеждал в Нацбесте; Самсонов театрально-условен не без определенной ходульности; Снегирев начудил с неправдоподобным сюжетом; Садулаев, как все указывают, слишком зависит от Пелевина (а на мой взгляд, и от Сергея Минаева); против книги Носова работали как жанр эссе, так и присутствие в составе Малого жюри всего одного петербуржца (профессора астрономии Константина Холшевникова; он за Носова и проголосовал).

Столь бросающихся в глаза минусов не было только у Геласимова. Поэтому его победа закономерна (хотя тройной перевес все же чересчур весом), она вполне в духе времени. Закончившегося (или заканчивающегося) времени малого застоя, что правда, то правда. Но не в духе новых кризисных веяний. И в этом смысле я, не болея ни за кого конкретно, предпочел бы увидеть победителем кого-нибудь из реально молодых – Садулаева, Самсонова или Снегирева.

Конечно, любой из этих вариантов был бы несколько «на вырост». Был бы авансом, который гипотетическому победителю еще только следовало оправдать.

Но ведь Нацбест и сориентирован на такого рода авансы! И впоследствии они, за редкими исключениями, оправдываются.

Конечно, никто не собирается заниматься искусственным омоложением кадрового состава лауреатов премии.

При прочих равных, только при прочих равных!

(Так в некоторых видах спорта при равенстве результатов вопрос о чемпионе решает последующее взвешивание: победителем признают того, кто оказался легче. А в юношеском спорте при дележе мест обращают внимание на год рождения: чем младше сопобедитель, тем перспективнее.)

Так или иначе, сопобедителей у нас нет, а победитель – Андрей Геласимов.
(Хорошая штука – свободные, – вздохнул однажды сталинский сатрап Молотов. – Одна беда: никогда не знаешь заранее, за кого проголосуют.)

Пятеро остальных участников шорт-листа потерпели довольно почетное поражение.

В честном проигрыше оказалась идеология премии: нацеленный на поощрение творческой дерзости, чтобы не сказать дерзания, Нацбест на сей раз поощрил нечто прямо противоположное, пусть и тоже вполне достойное.     

 

Виктор Топоров











Lentainform