16+

Зачем в ТВ смотреть на Мережко и Макса Фрая

22/06/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Телебашню в Петербурге красят. Два месяца. Надо полагать, красят по ночам. Соответственно, вещание обрубают ровно через час после полуночи.


  Правда, не для всех. Кабельные сети продолжают ночной телепоказ, а значит, правят бал (по-нынешнему, рулят). И, вероятно, именно для пользователей кабельных сетей метровые (включая Пятый) и дециметровые каналы анонсируют и рекламируют в дневные и вечерние часы всё, что предполагают показать (а кому-то ведь и показывают!) глубокой ночью. В осадок выпадает, в частности, и передача «Ночь на Пятом», о которой у нас в основном пойдет речь сегодня. Правда, уже наутро ее очередные выпуски выкладывают в Сети.

«Ночь на Пятом» – это такое ток-шоу в жанре «говорящие головы» по пяти направлениям и с пятью ведущими. Направление «Интеллект» ведет Татьяна Черниговская, направление «Кино/театр» – Дмитрий Циликин, направление «Слова» – Вячеслав Курицын, направление «Звуки» – Алексей Гариболь, а направление «Пространство» – Алексей Лепорк.

На примере этих ведущих удобно объяснить смысловое различие между такими понятиями, как «пол» и «гендер», – у единственной женщины в списке ведущих выраженно мужской склад ума и манера ведения разговора; в танце интервьюера с интервьюируемым она «ведет» собеседника; с остальными ведущими дело обстоит ровно наоборот. При том что ни в обаянии, ни в остроумии, ни в некоей духовной грации (в случае с Курицыным, скорее, вальяжной) ни одному из них не откажешь.

Поскольку интервьюируемый «ведет» интервьюера – интересность выпуска зависит на все сто процентов от гостя. Интересный вот собеседник прозаик Леонид Юзефович – его и послушать приятно. Об интересных вещах рассуждает литературный агент Юлия Гумен. Интересно узнать, кто скрывается под псевдонимом Акулина Парфенова…

Напротив, трудно понять, что, собственно, могут сказать зрителю создательница «Волкодава» Мария Семенова или Макс Фрай, она же Светлана Мартынчик, она же Верка Сердючка отечественного фэнтези.

Что раз и навсегда избранный ими жанр отнюдь не такое запредельное позорище, как мы привыкли думать? Но обе мастерицы фэнтези (одна – «славянского», другая – «космополитического») от фантастики отрекаются, они убеждены в том, что создают не фэнтези, а худло. Боллитру. То бишь большую литературу… Курицын им поддакивает – скорее всего, из вежливости. А зритель?..

В редакции «Ночи на Пятом» мне с гордостью рассказали о том, что их еженощная аудитория составляет сорок – пятьдесят тысяч человек; для телевидения этого, конечно, мало, а для литературы – запредельно много. Оно бы, конечно, и так, – только на сайте, где ведется подсчет посещений, я посмотрел Макса Фрая всего-навсего сто двадцать третьим. И это через неделю после выхода программы в эфир!

Дмитрий Циликин пригласил к себе сценариста Виктора Мережко – и это как раз стоило посмотреть. Хотя бы затем, чтобы обнаружить, что на пальцах рук у семидесятилетнего мэтра шесть обручальных колец – по три на правой и на левой. Впрочем, на смелый вопрос Циликина о женщинах Мережко ответил, что он, слава богу, еще вдовец и таким намеревается оставаться и впредь. Пальцев ног не показали.

Главным образом Мережко говорил о кино. Говорил, что лучше всего работается по госзаказу, когда тот, однако же, не является соцзаказом. Кто бы спорил!.. Приятный такой манерно-живой старичок (даже не знаю, за Михалкова он или за Хуциева, подозреваю, что за Михалкова), при одном взгляде на которого сразу становится ясно, что весь этот Союз кинематографистов следует как можно скорее похоронить и забыть. Сам Мережко, впрочем, придерживается той же точки зрения.

Передача в принципе приятная, я бы сказал, приятно-цивилизованная, да и ведущие подобраны удачно; вот только не оставляет ощущение общей эфемерности, чтобы не сказать призрачности этого скромного, но несомненно культурного подвижничества. Башню в конце концов покрасят, ночное вещание возобновится, вот только дело тут, похоже, не в башне…

Вот ведь трехсерийный фильм «Отщепенцы» (тоже на Пятом канале – про бросивших вызов тоталитаризму) – и сам по себе неплох, и показан в удобное время, а всё равно… Избранное с определенным вызовом название «Отщепенцы» – они, мол, на самом деле герои! – звучит сегодня как минимум амбивалентно. Восставших в лагере (первая серия) вроде бы «заложил» Солженицын, путано объяснив – и сам, и устами верной Сараскиной, – что «так было надо». Честного уголовника Анатолия Марченко (третья серия) в лагере то ли просветили, то ли сбили с толку и погубили профессиональные диссиденты. «В тюрьме ты и оглох, в тюрьме ты и прозрел», – как написал ему когда-то Юлий Даниэль. А с героем второй серии Револьтом Пименовым у меня связаны два трагикомических воспоминания.

Его мать – женщина ортодоксальных коммунистических взглядов – была у меня в школе завучем, преподавала биологию и носила прозвище Уклейка. Меня она ненавидела лютой ненавистью. А моя мать, адвокат, как раз в те годы участвовала в судебном процессе над Пименовым и его товарищами (была защитницей его на тот момент уже бывшей жены). И вот вызывает Уклейка в школу Зою Николаевну Топорову и говорит ей: «Я не допущу, чтобы мой чистый голубь сидел в тюрьме, а ваш антисоветчик разгуливал на свободе!» Однако, получается, допустила.

Второй эпизод имел место  уже через несколько лет после кончины знаменитого диссидента. Я тогда работал в издательстве. И вдруг мне позвонил автор. То есть авторы-то мне туда звонили все время, но этот вдруг заявил: «Здравствуйте! С вами говорит Револьт Пименов!» Звонок с того света? Я невольно похолодел и далеко не сразу нашелся с ответом: «Здравствуйте, Револьт… Револьтович!» Сатирически-антисоветскую прозу Револьта Револьтовича Пименова, сына и продолжателя дела великого отца, я, впрочем, отверг: у него со мной, как у Андрея Синявского – с советской властью, обнаружились стилистические разногласия…

Отключают по ночам в Питере не только Пятый, и эфемерен, разумеется, не он один. Рекорд эфемерности побила на неделе публицистическая (сама по себе публицистика у нас эфемерна) передача «Честный понедельник» (НТВ), посвященная указу о запрете игорного бизнеса и насильственном выдворении его в особо удаленные и труднодоступные зоны типа индейских резерваций. Рекорд побит потому, что тут уж оказался эфемерен сам указ. Ибо где у них индейские резервации, там у нас малые народы Севера и, соответственно, нефть и газ.     

 

Виктор Топоров











Lentainform