16+

Как можно, а как нельзя критиковать в российской литературе. Ответ М.Золотоносову

26/06/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Обида Михаила Золотоносова на литературный мир (см. Что можно, а чего нельзя критиковать в российской литературе) понятна мне как никому другому. И прав обижаться у меня, мягко говоря, не меньше – причем точно по тем же поводам. Однако истина конкретна, - а вот с конкретикой у моего оппонента как-то проблематично.


  Вот о литературных премиях. Кормятся, мол, с них кураторы премий – и только они. Так ли это? Я вот, например, за десять лет работы в Нацбесте не заработал на нем ни копейки. Есть, конечно, символический капитал (с тем или иным знаком), но ведь его, если не сидишь сложа руки, нарабатываешь в любом случае.

Каждой премией рулит определенная тусовка? В какой-то мере, так. Но решение жюри никогда не бывает единодушным: всякий раз внешний консенсус базируется на внутреннем компромиссе. На компромиссе между тусовками в том числе.

Вот о дружбе с писателями, в частности, с петербургскими фундаменталистами. Ну, дружу я с ними. Ну, несколько раздружился с Татьяной Москвиной, когда мне не понравился ее первый роман, и вновь сдружился после того, как мне понравился второй, – а вот сейчас она пишет третий, и я, разумеется, не знаю заранее, понравится он мне или нет, похвалю я его или разругаю… А может, и промолчу, – но ведь и молчанье само по себе достаточно красноречиво)…

А ведь и у Павла Крусанова новый роман на подходе! Как быть с ним если вдруг?
И немедленно выпил!

То есть мы с ним выпьем независимо от того, что я о его романе напишу. Если разругаю, то выпьем – причем оба – с горя.

Многие в Петербурге (по-моему, даже сам Золотоносов) симпатизируют Вячеславу Курицыну. И его предпоследний роман «Спать и верить» приняли на ура (я в том числе). А последний – встретили молчанием или раскритиковали.

Слава, конечно, на всех в обиде. Но это человеческая обида, которую не след путать с литературной: он расстроен тем фактом, что многим из тех, чьим мнением он дорожит, его роман не понравился, но не перестает, разумеется, из-за этого дорожить их мнением.

И опять-таки истина конкретна: три человека, три писателя, три типа реакции на гипотетическую негативную рецензию.

И, кстати уж, вот я десять лет рулю Нацбестом: и получал ли его хоть раз кто-нибудь из фундаменталистов? Нет! В шорт-листы входят, – а премию почему-то не получают. А получил ее – единственный раз и единственный наш земляк – Илья Бояшов, ни в одном глазу не фундаменталист.

Вот об Openspace.ru, «НЛО», «Новом мире»– клеймить все эти институции я начал раньше Золотоносова, и продолжаю до сих пор, и делаю это гораздо злее, – и ненавидят меня там куда сильнее.

Но я там, в отличие от моего оппонента, и не печатался (хотя и в «НЛО»,  и в «Новый мир» меня когда-то звали), твердо придерживаясь давным-давно сформулированного кредо: «Не пей из колодца – пригодится плюнуть!»

Взял бы М.З. на вооружение этот принцип – цены бы ему не было!

И той, за которую любят, и той, за которую оплакивают.

Довольно странно называть Ирину Прохорову «какой-то Прохоровой» – потому что, как бы к этой даме ни относиться, она куда известнее самого М.З. (да и меня тоже).
Но вдвойне странно надеяться на то, что такую формулировку «пропустят» на (пусть и опосредованно) подведомственном ей сайте. Равно как и заведомо оскорбительную инсинуацию – «Никелевое (вместо «Нового») литературное обозрение». Равно как и пересказ своих же собственных нападок на ныне покойного Гаспарова, «оупенспешниками» и без всякой Прохоровой высоко чтимого.

Это ведь не зажим критики, и не запрет на нее, и не неопровержимое доказательство принципиальной невозможности независимого критического высказывания как такового.

Это всего-навсего реализация общеизвестного принципа: «Не гадь, где ешь!»

Или, как любит говорить писатель-фундаменталист Сергей Коровин, когда в его присутствии (но для разнообразия – не из его уст) прозвучит какая-нибудь непристойность: «Здесь же люди кушают!»

В храме у Аполлона полным-полно чертогов, но в каждом из них необходимо соблюдать элементарную гигиену.

Не правила политкорректности, не приличия (черт с ними, с приличиями, я их и сам не соблюдаю), а элементарную гигиену!

И это возвращает нас к случаю с книгой Сергея Носова.

К случаю, все же несколько особому, – и напрасно (или, наоборот, не напрасно) М.З. сваливает его в одну кучу с прочими своими критическими претензиями и ламентациями.

Носов обиделся на то, что его назвали компилятором и, по сути дела, плагиатором. Его издатель (и друг) обиделся тем более. Его номинатор (и друг) – обиделась пуще всех.

Каждый – в меру своего темперамента и ответственности.

Их обидчику – все тому же М.З. – возможно, в силу собственных профессиональных занятий, в данном случае отказал если уж не здравый смысл, то литературный вкус.
Потому что книга Носова «Тайная жизнь петербургских памятников» – это действительно хорошая русская проза, скрепленная прежде всего образом рассказчика и голосом рассказчика, верифицированная избирательностью «хищного глазомера», расцвеченная своеобразным меланхолическим юмором; наконец, это книга, написанная в ритме неторопливой (и не всегда трезвой) прогулки по городу.

Как, кстати (и по сходным причинам), не являются компиляциями книги Дмитрия Быкова «Пастернак» и «Окуджава», в которых (тоже) чужого по определению во много раз больше, чем своего, – однако именно толика своего и придает пересказу чужого не просто индивидуальную, но и уникальную окраску.

Такое может нравиться или нет (подавляющему большинству, впрочем, нравится), но назвать это компиляцией – и повторить это вздорное обвинение, усугубив его общетеоретическими рассуждениями о смерти критики, – повернулся язык только у моего оппонента. И поднялась рука…

Хорошо хоть, что не нога…

Здесь же люди кушают!     

______________________________________________________

 РАНЕЕ ПО ТЕМЕ: 

Тайная жизнь знатоков петербургских памятников
Какие тайны раскрыл в «Тайной жизни петербургских памятников» Сергей Носов?

Виктор ТТопоров











Lentainform