16+

Москва. Перемирие на реке могут ли петербургские писатели примириться с московскими. И наоборот

01/07/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Московский книжный фестиваль проводили нынче в четвертый раз. Я побывал на первом и на четвертом. Фестиваль этот, проходящий во внутреннем дворике ЦДХ в нескольких шатрах, иронически названных по имени крымских городов и курортов (Севастополь, Ялта, Коктебель и т.д.), является детищем главного редактора «Книжного обозрения» Александра Гаврилова и в кулуарах именуется поэтому Гавриловкой.


  Саша Гаврилов человек с разносторонними интересами: он и литературные курсы ведет, и артистические кафе держит, и журнал «Что читать» выпускает… В прошлом году его (по не известным мне причинам)  попросили с вещами на выход, что, конечно же, не есть хорошо, однако с кандидатурой нового программного директора явно угадали – и соучредитель книжного магазина интеллектуальной литературы «Фаланстер» Борис Куприянов подошел к делу с надлежащим энтузиазмом, сохранив всё лучшее из накопленного фестивалем за три года и придав ему новый импульс. Темой нынешнего фестиваля было названо «Будущее», хотя, окрестив его «Братством народов», устроители тоже не промахнулись бы.

Книжный фестиваль, отмечу, разительно отличается от широко распространенных книжных ярмарок. Книгами здесь не торгуют (или почти не торгуют), книги здесь надписывают, раздаривают и главным образом обсуждают. Да и не только книги. В рамках фестиваля состоялся кинопоказ из коллекции потерявшего несколько лет назад помещение в центре столицы Музея кино и прошло вручение музыкальной премии «Степной волк», единолично присуждаемой Артемием Троицким.

Что касается книжной торговли, то и здесь (как в кризисный год – по всей стране) появились букинистические развалы, – и, скажем, прижизненные издания символистов (Блока, Гиппиус и других) уходили по сто рублей за экземпляр. При том что входной билет на фестиваль стоил сто пятьдесят, а кружка пива во внутреннем дворике – двести восемьдесят. «Так вот и кончится мир: не взрывом, а вздрогом» (Т. С. Элиот). В данном случае кончился не мир, а миф – о Серебряном веке русской литературы.

Борис Куприянов – левак и руководители дружественного ему издательства AdMarginem Александр Иванов и Михаил Котомин – тоже леваки, – и фестиваль, соответственно, получился в идейном и творческом отношении левацким, чуть ли не нацбольским, что нынче модно, а главное, актуально. Центральными фигурами стали писатели-леваки: молодые прозаики Михаил Елизаров, Захар Прилепин и Герман Садулаев (в какой-то мере и Владимир Лорченков из Молдавии), «певец окраин» и московский поэт № 1 Всеволод Емелин и украинский поэт, прозаик и рок-певец Сергей Жадан. Пожалуй, идейно примыкает к этой группе и свежеиспеченный лауреат Нацбеста Андрей Геласимов. Леваком оказался и американский профессор-экономист, прочитавший пламенную лекцию о необходимости насильственного превращения постиндустриального общества в антииндустриальное.

Впрочем, слово было предоставлено и правым. Между левыми и правыми болтался «вольноопределяющийся» Дмитрий Быков.

Еще одну премию  вручал на фестивале оппозиционный портал «Грани». Премия эта называется «Дерьмометр», что представляет собой смягченный вариант придуманного Александром Галичем слова «говномер», и присуждается за самое лживое, по мысли устроителей, публичное высказывание. Премии оказался удостоен Никита Михалков.

Питерское представительство на фестивале оказалось, как никогда, заметным и весомым. Герман Садулаев презентовал на фестивале новый роман AD, представляющий собой продолжение нашумевшей и попавшей в шорт-листы двух престижных премий «Таблетки», причем продолжение, мягко говоря, неожиданное.

О первых книгах двух филологов, двух преподавателей СПбГУ, двух сверстников и приятелей, наконец, двух тезок  – Андрея Аствацатурова («Люди в голом») и Андрея Степанова («Сказки не про людей») напишу в следующем номере. На фестивале два Андрея провели сеанс взаимной магии с последующим возлиянием в «Квартире 47».

В Москве стояла адская жара, перемежаемая короткими ливнями, из-за которых общее ощущение крымской расслабленности только усиливалось: всем хотелось в тенечек, на ветерочек, со стаканчиком, – вот только в Москве-реке, даже выпив, не искупаешься… Одним душным вечером ко мне, сидящему на каменной приступочке, подошел рыжий пьяный в жопу детина.

– Вы Виктор Топоров?

– А вы Данилов?
(Я опознал его по фотографии. Московский поэт и чего-то там издатель.).

– Данила Давыдов! – Детина неожиданно поцеловал меня в бородатую щеку. – Я вас ненавижу!

И, пошатываясь, человек, ненавидящий меня, побрел прочь.

И у зверей, учит Киплинг, на водопое наступает перемирие, – а уж если разливать по пластмассовым стаканчикам теплую водку или отдающий портвейном украинский коньяк!

Вот и фестиваль о будущем обернулся всеобщим литературным перемирием на Москва-реке.

После чего санитар джунглей вернулся в Питер и вышел на охоту. Ступил, так сказать, на тропу полуночного разбоя.     
 

Виктор Топров





3D графика на заказ







Lentainform