16+

Как из площади Ленина получился Музей архитектурных ошибок

09/09/2009

Как из площади Ленина получился Музей архитектурных ошибок

Не каждый район города может похвастаться таким количеством архитектурных ошибок на единицу площади, как район вокруг Финляндского вокзала – площади Ленина и нескольких примыкающих к ней улиц. Если проанализировать изменения, которые произошли здесь за последние 6 лет, начиная с 2003 года, то станут очевидными те общие принципы, которые лежат в основе планомерного ухудшения облика Петербурга. Ухудшение касается многих районов города, но именно в районе площади Ленина возникла антиархитектурная резервация, настоящий Музей архитектурных ошибок, музей, по которому можно водить экскурсии. Для изучения я разделил территорию вокруг Финляндского вокзала на отдельные участки.


         Сквер и фонтан

Проект послевоенной реконструкции площади Ленина, подготовленный под руководством тогдашнего главного архитектора Ленинграда Николая Баранова, был выполнен в точно выдержанном стиле сталинского ампира, на языке которого создана большая парадная площадь со сквером и памятником Ленину в центре.  

В 2005 году памятник Ленину был окружен фонтанным комплексом, открытым 22 сентября, вследствие чего композиционная роль и идеологический статус памятника резко снизились. Проектировала фонтаны архитектурная мастерская А. В. Мельниченко, придумать что-то более безвкусное, чем эти сотни водометов, втиснутых в небольшой сквер, было сложно. Из-за тесноты малейший ветерок сносит водяные струи прямо на дорожки и скамейки.

Кстати, когда я в сентябре 2005 года выражал удивление нелепостью того, что памятник Ленину окружили стеной воды, разрушив первоначальный архитектурный ансамбль, ответственные люди объясняли все просто: «Водоканал» предлагал восстановить два фонтана, заложенные в исходный проект планировки, но последовала команда сверху сделать двадцать. А в КГИОПе (отдел ландшафтной архитектуры) некая Ирина Леопольдовна интеллигентным голосом мне ответила, что под охраной находится только памятник Ленину, а сквер не под охраной, потому делать тут можно что угодно.

Так и стали делать – что угодно.  

Сразу же начала меняться система обозначений: взамен памятника Ленину на площади Ленина начали говорить о «фонтанном комплексе у Финляндского вокзала». Например, 27 мая 2006 года на этом некогда сакральном месте был проведен Праздник мороженого с лоточной торговлей и примитивными развлечениями, главным из которых назначен «музыкальный фонтан». Т.е. вслед за устройством фонтанов начала меняться функция парадной площади, превращенной в место народных праздников, непременно включающих материально-телесную жизнь (включая будки биотуалетов), еду и питье.

Идея профанации площади, поданная властями, была воспринята, и через два года, 1 апреля 2009-го, памятник Ленину, охраняемый КГИОПом, уже был взорван. Народ понял, что теперь площадь Ленина – это то место, где можно безобразничать. Сейчас и статуя, и постамент заколочены в деревянный гроб, словно подготовлены к артобстрелу.

Дополнением пейзажа стал забор в той части сквера, которая ближе к Неве. Здесь «Водоканал» строит продолжение главного коллектора канализации северной части Петербурга – развернута мощная стройплощадка для узла шахты № 426. Обычно в финале таких работ на поверхности оказывается забетонированная территория с поднятым на 50 см или выше завершением шахты, украшенным несколькими мощными люками. Сквер не охраняет ни КГИОП, ни простой здравый смысл. В целом все производит впечатление хаоса. Был парадный сквер с памятником – стала резервация вседозволенности.

Стоит отметить и новую панораму, открывающуюся теперь в створе улицы Комсомола, если смотреть в направлении Военно-медицинской академии. Раньше в перспективе улицы было видно небо, теперь – шесть уступов пристройки к «Монблану», которые придумали архитекторы С. Гайкович и С. Орешкин якобы для улучшения архитектурного решения. С этой точки «Монблан», закрывший небо, выглядит абсолютным уродством. Улица и так узкая, а «монбланов» бок ощущение замкнутости еще усилил.

Наконец, совершенно неуместно выглядят ларьки, стоящие перед фасадом Финляндского вокзала.

         Арсенальная набережная. Школа, которой нет

На этом месте (Арсенальная набережная, 11/2) была школа № 142, а теперь – пустырь, густо заросший метровой высоты бурьяном, который окружен уже обветшавшим забором, поскольку здесь планировалось строить здание офиса «Транснефти». Бурьян красиво сочетается с вывеской ресторана «Имперiя».

От истории этого пустыря тоже веет абсурдом.

Здание школы входило в ансамбль площади и набережной, созданный под руководством Баранова. Однако участок приглянулся «Транснефти» (точнее, ООО «Балтийские магистральные нефтепроводы»). И 10 ноября 2004 года Комитет по образованию Петербурга расформировал школу по причине низкой заполняемости классов и аварийного состояния здания. Любопытно, что 20 августа 2004 года школу приняли, подписав акт приемки, был сделан ремонт, частично за счет родителей. А уже в ноябре 2004-го школа была расформирована – прямо в середине учебного года. 27 декабря занятия были прекращены. Для большей убедительности некие люди били в здании школы стекла – видимо, чтобы наглядно продемонстрировать аварийность здания.   

30 ноября 2005 года появилось постановление правительства СПб, в котором указывалось, что ООО «Балтийские магистральные нефтепроводы» предоставлен участок площадью 3582 кв. м, строительство было предписано завершить не позднее 11 ноября 2008 г. Потом участку был присвоен статус лакуны, а в августе 2006-го очередным постановлением правительства СПб площадь участка была увеличена до 4890 кв. м. Еще одним постановлением срок окончания стройки перенесли на декабрь 2010 г.  

При таких темпах строительства, которое так и не началось, абсурдом выглядит экстренное закрытие школы прямо в середине учебного года.

Впрочем, потенциальное здание «Транснефти» по архитектурному проекту, выполненному мастерской М. Мамошина, должно быть достаточно скромным и по габаритам напоминать бывшую школу. Как сказал мне сам Михаил Мамошин, он в этом случае «наступил на горло собственной песне», стараясь не испортить общий вид ансамбля Баранова. Понятно, что из горла рвалась стекло-бетонная серенада высотой метров в 90 – 100, но наступил: ни остекленного фасада, ни небоскреба на картинке нет.

Правда, это пока картинка, и еще не известно, не появится ли тут 50-метровый дворовый флигелек, который застройщик нарисует и создаст без участия Мамошина. А тот, как обычно делают в таких случаях, бессильно разведет руками.

         Финский переулок. Сюзор

 Въезд на улицу Комсомола со стороны площади оформляет стоящее справа массивное мрачное здание (дом 41), построенное в 1935 – 1940 годах по проекту архитектора Я. И. Рубанчика и после войны реконструированное. Здесь с 1948 года располагался секретный институт НИТИ-18 Министерства авиапромышленности, впоследствии ЛНПО «Авангард», где проектировали радиолокационные станции и другие спецустройства. Между этим зданием и Финским переулком сначала идет лакуна, а потом угловое здание с закругленным фасадом (пл. Ленина, 6 / Финский пер., 9).

Угловое здание – центральная часть дома, который был построен архитектором П. Ю. Сюзором в 1878 – 1879 годах как доходный дом с торговыми помещениями. Одно крыло этого здания стоит на самом Финском переулке, а второго крыла нет, в войну сюда попала бомба, поэтому и получилась лакуна. В лакуне уже давно, еще с 1990-х, стоит металлический сарай торгового назначения. Естественно, что надо было давно сарай убрать и восстановить второе крыло дома Сюзора. И некоторые шаги тут уже предприняты.

16 декабря 2008 года было подписано постановление правительства № 1601, предусматривающее строительство бизнес-центра со встроенным паркингом.

Любопытно, во что это постановление 1601 выльется, не треснут ли фундаменты домов Рубанчика и Сюзора при строительстве котлована под паркинг, будет ли крыло дома Сюзора воссоздано или здесь возникнет очередная внеконтекстная «стекляшка»? Пока точных сведений нет. Правда, на сайте «Архитектурной студии Михайлова» в разделе «Проекты» указан бизнес-центр «Финский 9», однако сам архитектор Григорий Михайлов (последняя его работа – интерьеры Президентской библиотеки им. Ельцина) в разговоре со мной сказал, что об этом проекте не знает. Это особенно тревожный факт – значит, проект засекречен и, значит, стоять между Сюзором и Рубанчиком чему-то малосимпатичному.

         Финский переулок. Чмонинские бараки

 Если слева дом Сюзора украшен металлическим сараем, то справа – для симметрии – был изуродован в 2003 году, когда в процессе подготовки к 300-летию был реализован безумный проект превращения Финского переулка в пешеходную зону. Безумие состояло в том, что в итоге по центру переулка поставили три самодельных здания, которые перекрыли вид на созданный А. Н. Воронихиным центральный корпус Военно-медицинской академии. Логика понятна: сначала снимают транспортное движение и объявляют «пешеходную зону», а потом задаются вопросом: а зачем это пустое пространство? не застроить ли его?

Проект подготовила фирма ООО «ПНПП-5» (главный архитектор проекта Г. Чмонин). Зачем Воронихин, если есть Чмонин? Его творение, отражающее мейнстрим архитектурных поисков начала XXI века, –  торговые бараки посередине переулка, а в устье – и вовсе дикая по рисунку и исполнению двухэтажная «ротонда» с «барабаном».

Когда я несколько лет назад беседовал с директором ПНПП-5 А. Томашевским, он, как водится, во всем обвинил застройщиков: по его словам, инвестор и заказчик, ООО «Трапеция», желая сэкономить, внесло свои коррективы, и в итоге габариты, конструкции, материалы – все было изменено, и получилась жуткая самоделка. При упоминании Воронихина Томашевский совсем пригорюнился и даже заявил, что теперь ему ясно, что никаких построек в Финском переулке вообще не надо было лепить, и что он уверен: скоро все снесут.

В районной администрации в 2003 году с перепугу одно время даже крутилась идея внести исправления и облагородить внешний вид чмонинских бараков на Финском пер. Но вот прошло 6 лет – и все это незыблемо стоит. Даже стало еще уродливее после того, как снаружи постройки облицевали плиткой для ванной комнаты. То в чмонинских домиках были игровые автоматы, то магазинчики, теперь подряд три предприятия общепита... А на остальном пространстве «пешеходной зоны» – автостоянка.

Понятно, что все чмонинские сооружения давно надо снести. Равно как и страшный Дом бытовых услуг (Финский пер., 4).

         Площадь Ленина-2

 Площадью Ленина-2 я называю старую привокзальную площадь, которая теперь также называется площадью Ленина, она примыкает к Боткинской улице. Изуродована она комплексно и сразу со всех сторон. Прямо перед домом, где находился гастроном «Экспресс» (пл. Ленина, 8, арх. А. Барутчев, 1950-е гг., дом для фабрики «Скороход»), а сейчас располагается «Пятерочка», в 2003 году были построены двухэтажной высоты металло-стеклянные торговые бараки, прикрывающие фасад дома на всю его длину.

По нынешним временам Армен Бартучев уже классик, и к его наследию следовало бы относиться с большим пиететом, не говоря уже о том, что неграмотно ставить вдоль фасада одного здания другое, закрывающее первое. Площадь Ленина, таким образом, понимается как рыночная, где между павильонами стараются оставить лишь узкие проходы.

Другой дом, фасадом выходящий на площадь, – дом 1 по Боткинской ул. (1907 – 1908, арх. Ф. Миритц, жилой дом для служащих Финляндской железной дороги). Это типичный вариант северного модерна. В 2003 году дом был снаружи отремонтирован, но при этом его изуродовали самодельными металлическими лестницами, пристроенными после того, как в окнах сделали двери. Так его приспособили под салон игровых автоматов. Теперь автоматов нет, а есть отделения банков (возникает ощущение, что игорный бизнес трансформировался в банковский), но уродство приставленных лесенок осталось им в наследство.

         Боткинская улица. Жемчужина Музея архитектурных ошибок

 К дому с гастрономом примыкает дом 4 по Боткинской улице, также спроектированный Барутчевым, в котором внизу находится отделение Сбербанка. Тут мы находим любопытный пример усовершенствования фасада. Во-первых, жуткого вида входная дверь – то ли металлическая, то ли обитая железом. Дверь выкрашена ярко-зеленой краской (так называемая «травяная зелень»). Слева и справа от входа, в заложенных оконных проемах установлены два банкомата. Поскольку первый этаж высокий и до банкоматов не дотянуться, приделаны металлические лесенки. Эти типичные самоделки также тщательно покрашены «травяной зеленью». Интересно, были ли согласованы эти изменения фасада (включая цвет окраски) КГА?

В левом крыле дома находится магазин «Цветы». Однако этого кому-то показалось мало, и прямо перед домом еще поставлен павильон «Цветы».

Перед зданием станции метро на пересечении ул. Боткинской и Лебедева, с 1996 года стоял огромный сарай-павильон, где торговали едой. Под какой-то Новый год, кажется, 2002-й, его сожгли, и больше еду тут не продавали, а торговали всякими дешевыми тряпками. Теперь этот сарай окружили забором и разбирают, поскольку, согласно постановлению правительства СПб от июня 2009 года, здесь собираются построить магазин. Право это предоставлено ООО «Петербург Транзит», площадь – 1590 кв. м. Вокруг множество зданий, где такой магазин можно устроить в помещениях первого этажа, однако строят еще один торговый сарай. Хотя, согласно «Примерному перечню территорий зеленых насаждений общего пользования» (приложение к закону СПб от 19.09.2007), здесь находится сквер площадью 0,36 га. Таким образом, почти половина сквера будет уничтожена. Кстати, магазин можно было бы строить, не уничтожая сквер, – территорий тут немало, однако ставят именно там, где по закону СПб должны быть зеленые насаждения. 

В том же списке, кстати, находится и сквер на пл. Ленина (1,58 га), что также не помешало его фактически ликвидировать.

Если пройти дальше по Боткинской улице в направлении к «Монблану», то можно увидеть жемчужину Музея архитектурных ошибок – дом им. Митюрева (№ 15), то есть дом, построенный по проекту Юрия Митюрева (сейчас главный архитектор СПб) в 2004 году. Второй такой безобразной (на мой, конечно, взгляд)  новостройки в Петербурге за 20 лет не появилось.

Здание на заднем плане (его тоже спроектировал Митюрев) выглядит нормально, это обычный параллелепипед, поставленный параллельно улице, правда, окрашен он в странный для этого места желтый цвет. Но вот стоящие ближе к улице жилые дома с фасадами, расположенными под углом друг к другу, и с пристроенными помещениями, украшенными некими псевдофронтонами, – это уже выходит за границы любого архитектурного стиля. А дом 15 внедрен в самый центр ансамбля зданий Военно-медицинской академии, на фоне строгой простоты которых творение Митюрева (раньше на этом месте был парк и стояло два здания общежитий ВМА) воспринимается немотивированным архитектурным хамством.

         Архитектурная контркультура и вандализм

 Все, что я описал, находится не просто вне контекста, а вне любого из стилей, существующих в архитектуре. Будь то фонтаны Мельниченко, чмонинские сараи, барак вдоль дома Барутчева или дом им. Митюрева. Все это находится вне культуры, это типичная контркультура, представляющая тот самый «вандализм строящий», о котором С. С. Аверинцев говорил применительно к Москве еще в 1986 г. К списку следует, безусловно, добавить и «Монблан», который находится совсем рядом.

Только в рамках вандализма можно объяснить генезис этих уродливых форм: разрушение сложившегося ансамбля площади Ленина; разрушение «Монбланом» «небесной линии» и всех принципов высотных ограничений; разрушение улицы строениями, поставленными по ее середине; разрушение вида фасада бараком. А также то, что очевидные архитектурные действия – снос чмонинских и других сараев – не производятся.

Анализируя вандализм, я опираюсь на исследование научного сотрудника Социологического института РАН Анастасии Скороходовой, посвященное этой форме разрушительного поведения человека. Есть тривиальные виды вандализма: от замусоривания парка и вытаптывания газонов до разгромов магазинов. Но есть и более сложные.

Существует эстетическая теория. Вандализм трактуется как процесс, доставляющий удовольствие. Известно, что, удовлетворяя такие потребности, авангардисты выставляли в качестве произведений искусства смятые машины, разбитые рояли, муляжи трупов, изъеденных червями, и т.п. Аналогом этого в архитектурно-строительной сфере могут считаться образцы, предложенные А. Мельниченко, который своим проектом фонтанов уничтожил классическую планировку парадного сквера, или Ю. Митюрев, разрушивший контекст и единство стиля зданий ВМА.

Психологи В. Оллен и Д. Гринбергер обнаружили, что удовольствие от разрушения стремится к максимуму в случае, когда разрушаемый объект дает наиболее сложную в геометрическом отношении структуру. Например, испытуемым показывали фильм, в котором демонстрировались разбиваемые стекла. Разбитые стекла представляли собой объекты различной степени сложности – чем неправильнее форма, тем она сложнее, а чем сложнее, тем выше разбитое стекло оценивалось испытуемыми, получавшими удовольствие от вида битого стекла.

Исходя из этого, неудивительны те хаотические композиции из ларьков, фасадов, пристраиваемых к ним металлических лестниц (обязательно асимметрично!), из памятника Ленину и фонтанов в аномальном количестве. Магазин строят не где-либо, а только на территории сквера – это в максимальной степени отвечает такому привлекательному качеству процесса разрушения, как неожиданность, необычность.

По этой же причине сохраняется в неприкосновенности полуразрушенный, с разбитыми (!) стеклами Дом бытовых услуг – его вид сам по себе возбуждает вандалов, являя постоянную картину разрушения.

Другой аспект вандализма, изученный Олленом и Гринбергером. Разрушительное поведение является попыткой личности восстановить нарушенное ощущение контроля над ситуацией и средой. Люди, имеющие пониженный уровень субъективного контроля, прибегают к разрушению объектов для его восстановления. 

В случае с «Монбланом» чувство собственного безграничного контроля над ситуацией и средой усиливалось благодаря нарушению сразу многих юридических норм и градостроительных принципов.

Кстати, строительство «Монблана» – это развитие заложенной главным архитектором Ленинграда В. А. Каменским вандалистической концепции разрушения старого города, которая заключалась в создании «ядер разрушения». Одним из таких «ядер» был выбран участок в начале пр. Карла Маркса. Здание музея Н. И. Пирогова (1897, арх. В. А. Шретер) в конце 1960-х гг. было снесено, против чего категорически возражал Д. С. Лихачев, а на его месте появилась гостиница «Ленинград», затем рядом с ней «дом-синяк» (Финляндский пр., 1), «Петровский форт», а уже в финале этой новейшей истории – «Аврора» и «Монблан». Причем вандализм рос от здания к зданию, от года к году, и это закономерно, потому что то разрушение, которое давало удовольствие вчера, сегодня уже кажется пресным.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

Автор благодарит историка архитектуры М. Н. Микишатьева за обсуждение проблем и консультацию.





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform