16+

Зачем писатели на самом деле ходили к Путину?

19/10/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Встреча Путина с писателями всколыхнула литературно-общественное болото. Бурный поток глупостей, благоглупостей и просто пошлостей грозит не то чтобы расчистить, наконец, пресловутые Авгиевы конюшни отечественной словесности, но смыть их с лица земли вместе с кобылицами, конями и кентаврами, а то и вместе с самим Авгием. К счастью или к несчастью, но ничего подобного, разумеется, не случится.


Зачем Путин встречался с писателями – в рамках архаической парадигмы «Поэт и царь» или еще как (скажем, дав тем самым старт новой президентской кампании)?.. Тем ли властителям дум, инженерам человеческих душ и ударникам антикоммунистического труда  – или, увы, далеко не тем – августейшую дал он аудиенцию?.. Кто поступил правильнее: тот, кто принял приглашение, тот, кто не принял, или тот, до кого Путин (как когда-то до генерального прокурора) так и не смог дозвониться?.. Кто выступал смелее, а главное, эффективнее: Александр Архангельский, спросивший премьер-министра о Ходорковском и Подрабинеке; Валентин Распутин, выступивший в защиту «толстых» журналов; или Андрей Битов, попросивший высокой «крыши» от рейдерского налета на Переделкино?.. Или мудрее всех оказался Александр Кабаков, уже по окончании трехчасовой аудиенции заметивший, что разговаривать с Путиным следовало бы не о писательских нуждах, а о читательских?

Попробую ответить на эти вопросы в вышеперечисленном  порядке.

Для самого Путина встреча с писателями носила, конечно же, сугубо ритуальный характер. Она произошла только потому, что попала в план мероприятий. Другое дело, что попала она в план не просто так, а исключительно потому, что кто-то подсуетился. Кто именно? Ну, а кто там у нас – в Кремле и его ближайших окрестностях – теперь писатель? К кому мог бы обратиться (точнее, на кого мог бы выйти) очевидный инициатор мероприятия Битов, взяв под ручку своего приятеля Распутина? Да и что у нас в стране делается нынче без Владислава Суркова (кроме нефтегаза и нанотехнологий)?

А почему согласился Путин? Потому что ему объяснили про поэта и царя. Потому что подчеркнули: поэтов у нас много, а царь-то  один! Про то, что царь один, ему наверняка понравилось (а то кое-кто уже забывает), вот он и согласился.

Группу властителей дум формировали, естественно, те же люди, которые инициировали саму встречу. Формировали по принципу «каждой твари – по паре» – для представительства. Но только – от «семи пар чистых». «Семь пар нечистых» заранее попросили не беспокоиться. Особенно – так называемых аллергенов. Несколько загадочно (для меня лично) не включили в состав действующего лауреата «Большой книги» и тоже большого битовского дружбана Владимира Маканина.

(Возможное объяснение отсутствия Маканина – категорическое неприятие Рамзаном Кадыровым «чеченского» романа «Асан». Вряд ли, конечно, Кадыров, не говоря уж о Путине, читал «Асана», но и тому, и другому вполне могли нашептать референты.)

Идти к Путину или не идти? Так вопрос не стоял. Пригласили, значит, идти. Отказался один Дмитрий Быков; во всяком случае, озвучил свой отказ он один. В Сети, кстати, мне попался на глаза такой обмен репликами: «Интересно, что Топоров про это напишет? – Что все это пиар и провокация и вообще к Путину всякий дурак может не пойти».

Я, однако, думаю, что Быков поступил на сей раз смело и (в евтушенковском стиле) самоотверженно – но несколько самонадеянно. Автор провального романа «Списанные», похоже, забыл о том, в какой степени зависит от пиар-технологий его собственный литературный успех – и как легко «списать» его самого. Ну, не совсем списать, а разжаловать в Шендеровичи, – чем дело, скорее всего, для «отказника» и закончится.

Хотя идти к Путину, разумеется, не хотелось никому. Кроме, разве что, фантаста Лукьяненко, – но фантаст, как известно, это не профессия, а диагноз. Идти никому не хотелось, потому что на самом деле все прекрасно понимали, что идут на поклон. Не «поговорить о жизни и смерти» (такое желание высказал Пастернак в знаменитом телефонном разговоре со Сталиным, в ответ на что вождь презрительно бросил трубку), а попросить денег и заступничества. Причем попросить их не лично для себя (хотя и для себя тоже), а для определенных литературных институций. Строго говоря, лишь для одной институции, – но эту заветную просьбу следовало, соблюдая приличия, разбодяжить двумя второстепенными.

Второй из которых (и третьей по значимости) стал вопрос о прямом и косвенном субсидировании «толстых» журналов. Забавно, что озвучить этот вопрос доверили почвеннику Распутину, печатающемуся (если он еще что-то пишет) исключительно в «Нашем современнике». Пока «толстяков» субсидировал Сорос, «Наш современник» в этот реестрик не включали. Не включают и сейчас, когда финансовой помощью журналам занимаются аж два министерства. Принудительная подписка пятидесяти тысяч библиотек на «толстяки» (именно этого и попросил Распутин) ничего в этом плане не изменила бы – «Наш современник» в последний момент из списка все равно вычеркнули бы как «антисемитский». Но на принудительную подписку (как и на налог с чистых DVD в пользу кинематографистов, за что ратует Никита Михалков) власть никогда не пойдет, – поэтому распутинская просьба всего-навсего сыграла роль дымовой завесы.

Вторым по значимости стал вопрос о судьбе писательских дач в Переделкине. Именно под него Битов и рекрутировал в свою команду тамошних дачевладельцев – скажем, главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова. Дачи эти, – вечный предмет спора еще советских времен, – незаконно приватизированные самими писателями, сейчас подвергаются столь же незаконному захвату со стороны нуворишей. Остановить этот процесс Путин не смог бы при всем желании, которого он, впрочем, и не испытывает. Конечно, писатели могли бы попытаться раззадорить премьер-министра, объяснив ему, что участки у них отбирают в основном грузинские воры в законе, но подобный поворот событий был бы чреват самыми непредсказуемыми последствиями. Поэтому и вопрос о Переделкине сыграл роль дымовой завесы.

На самом деле Битов добился аудиенции (и людей привел) поговорить о ПЕН-клубе. Эта правозащитная писательская организация, российское отделение которой он возглавляет, славится мутными источниками финансирования и способами освоения полученных средств. То передадут в частные руки подаренные западными коллегами  микроавтобусы, то подарят собственному начальству по квартире, выделенной для «узников совести», то еще что… Причем многие ПЕН-клубовцы (правда, не сам Битов) регулярно «шакалят у иностранных посольств», по памятному слову Путина, что, наряду с другим, наводит кое-кого на мысль о необходимости «прислать к ним доктора», то есть затеять серьезную финансовую проверку. Строго говоря, доктора уже прислали – и почетный председатель ПЕН-клуба пришел на поклон к Путину с просьбой его отозвать. Это и было единственно подлинной целью мероприятия с писательской стороны.

Что в сухом остатке? Отстанут от ПЕН-клуба или нет, вопрос гадательный (скорее нет, чем да), – но ведь и попытка, как известно, не пытка. Остроумная попытка, предпринятая Андреем Георгиевичем Битовым, по меньшей мере, наделала шуму. Не догнал, так хоть согрелся. «Командиру от рядового. Битва, в которой я буду стрелять до конца» – надписал семидесятидвухлетний Поэт пятидесятисемилетнему Царю свою последнюю – на данный момент – книгу.     

 

______________________________________________________________
 Ранее: 

Господи, это я, Эдичка!
К вопросу о «брехне Тараса»a>
Долгая жизнь в эпоху перемен
Элегия по умирающему животному
И от этого ушел, и от того
Почему премию «Большая книга» отдали Владимиру Маканину
Домовые котлеты и домовые мухи
Свет земной и небесный
Чужие здесь не ходят
Литературный хит-парад-2008. Версия Виктора Топорова
Литературный критик об авторском кино и его любителях
Можно ли узнать из художественной литературы, чем закончится кризис?
Чем отечественное ТВ заменило борьбу с Америкой?
За что мы, авторы, нас, редакторов, так не любим? И наоборот
Кого понимает под карликами и журавлями писатель Юзефович?
Как Глеб Павловский написал открытое письмо и на что оно оказалось похоже
Зачем на отечественное ТВ вернули В. В. Жириновского?
Зачем Юлия Латынина написала еще один роман про Кавказ?
Почему запрещают «Россию-88» и разрешают «Олимпиус Инферно»?
Что будет делать Михалков после победного для себя съезда кинематографистов?
Хорошо ли быть Гордоном на отечественном ТВ?
Может ли кризис благотворно сказаться на поэзии?
Какие интимные тайны раскрыл в своих записках сексолог Лев Щеглов
Что нового о Сергее Довлатове можно узнать из его первой биографии?
Почему о недостатках и достоинствах «Нефтяной Венеры» Александра Снегирева стоит говорить сейчас?
Евровидение в хорошем смысле
Кто из шорт-листа «Большой книги» получит три миллиона?
Что нового о долларе и нефти можно узнать из антикризисных книг?
Хорошо ли, что «Национальный бестселлер» достался Андрею Геласимову?
Зачем в ТВ смотреть на Мережко и Макса Фрая
Как можно, а как нельзя критиковать в российской литературе. Ответ М.Золотоносову
Москва. Перемирие на реке могут ли петербургские писатели примириться с московскими. И наоборот
Главное в телевизионном кино это не драки и не постельные сцены
Может ли четвертый роман быть лучше первого
Как изменился русский язык под напором кризиса
О злодеях и героях в поэме «День «Зенита»
Какими новыми способами пытается рассмешить зрителя отечественное ТВ?
Почему Тарантино такая скотина?
Надо ли ругать Сергея Михалкова за то, за что его ругают?
Зачем петербургские поэты осенью перемещаются в Крым?
Зачем отечественное ТВ заинтересовалось «проблемой-2012»
Что можно было бы узнать из романа «Околоноля», если бы его написал Сурков про самого себя
Тайная интрига Русского Букера
Зачем писатели на самом деле ходили к Путину?

Виктор Топоров











Lentainform