16+

Чему должна научить власти оптимистическая книга о пьянстве?

03/11/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

Вышла «Красная книга алкоголика» - вслед за «Синей…» и «Зеленой…». Как пишет в предисловии автор-составитель проекта Павел Крусанов, две предыдущие книги «были окрашены в цвета поражения (тогда как) мотив «Красной книги алкоголика» - скорее победительный… В историях, собранных здесь, как никогда ясно проглядывает настоящая цель русского пьянства – чистая радость».


     

    «Сегодня снова я пойду туда – на бой, на торг, на рынок, – и буйство песен поведу с прибоем рынка в поединок». Буйство песен, собранных в «Красную книгу», безусловно, настраивает читателя на веселое караоке. Ну, а караоке, как известно, трезвыми не поют.

Русская классика (легендарная «Повесть о бражнике», лесковский «Чертогон», гоголевская «Коляска», чеховский «Петров день» и др.) весело соседствует здесь с творчеством наших современников из обеих столиц.

Москву представляют Евгений Попов (один из персонажей моего баяна: за одного Битова двух Поповых дают – Валерия и Евгения) и Белобров-Попов (это два соавтора, и Попов тут уже другой, третий).

Удивляет, на первый взгляд, отсутствие текстов как раз питерского Попова – Валерия, – посвятившего теме личного и семейного беспробудного пьянства немало сотен вдохновенных страниц. Однако на самом деле и это более чем объяснимо: авторы и герои «Красной книги», подобно персонажу песни Высоцкого, гадость пьют из экономии, но принципиально – на свои.

Из семерых петербуржцев, произведения которых (чаще – фрагменты) вошли в «Красную книгу», мне не доводилось пить только с Евгением Волковысским, Алексеем Шельвахом и Федором Михайловичем Достоевским, – а вот про остальных четверых (и про составителя) скажу со знанием дела: на грудь принимают и за воротник закладывают и юный Вадим Левенталь, и вечно юный Сергей Носов, и рано поседевший Александр Етоев, и патриарх Наль Подольский, выступивший на страницах «Красной книги» с программным автобиографическим документом «Он пьет как сапожник».

В начале октября я приболел. Зашли проведать меня трое писателей – Крусанов, Левенталь и Сергей Коровин (в «Красной книге» почему-то отсутствующий). На следующий день Крусанову пришлось зайти ко мне еще раз, потому что накануне главный редактор «Лимбуса» забыл у меня в прихожей портфель. Но не потерял же на улице! На радостях мы тут же выпили снова.

А в другой раз, опаздывая от меня на поезд (в одиннадцатом часу неожиданно нашлась третья бутылка), юный Левенталь на бегу пал как подкошенный, разбил ногу и разодрал брючину, но на «Красную Стрелу» все-таки поспел.

Ехали мы как-то в Москву. Все в одном купе, а Подольский в другом. Все взяли с собой по бутылке, а Подольский – шесть. В купе его, правда, обнесли – но на деньги, а не на водку. Обнесли бы и на водку, но мы ее к тому времени уже выпили.

На выходе из «Борея» сели мы с Етоевым в хачмобиль. Я вылез через два квартала, а Саша – через три дня. Где его носило, не помнит. Но нашелся же!

Я припоминаю сейчас все эти микроистории, потому что и они, подобно самой «Красной книге», звучат в мажорном ключе. Ну, не рецензировать же рассказ Михаила Пришвина «Красная Горка» или «Скверный анекдот» Достоевского? Хочется, однако, обратить внимание на другое.

Оптимистическая книга о пьянстве вышла в тревожный момент. Власти наши, пусть и со счастливым для широких народных масс опозданием, обнаружили, что водка в России уже семнадцать лет как непозволительно дешева, – и вот-вот под всегдашним предлогом борьбы с пьянством поднимут на нее цену. Заодно и на курево (которое уже подорожало за год чуть ли не вдвое).

Как говорится, это хуже, чем преступление, это ошибка. То есть дорогая водка стала бы в нашей стране непоправимой ошибкой.

Дешевой водка получилась у раннего Ельцина явно нечаянно (да и РПЦ подсуетилась, да и Национальный фонд спорта, да и спирт «Ройаль»), но все равно хорошо. Именно дешевая, баснословно дешевая водка и стала социальным амортизатором – иначе говоря, предотвратила русский бунт в ходе гайдаровских реформ.

Помните 1990-е: закуска «кусается» (сейчас уже вновь  кусается), а водки – хоть залейся!

В советское время водка стоила три рубля (до 1970 года), а потом постепенно добралась до десяти (в 1985-м). На среднюю зарплату в 150 рублей можно было купить всего 15 бутылок водки. А начиная с 15 мая 1985 года – в антиалкогольную кампанию – и вовсе 7,5: десятку отдай за водку и еще десятку – за талон на нее. Или бери ее в ночном магазине – одном на весь город – сразу по двадцать!

Тогдашние 150 рублей – нынешние 15 тысяч. А водка стоит не тысячу рублей, а всего сто. И даже не триста, а всего сто. И пока она стоит всего сто, никаких «великих потрясений» у нас не будет. То есть, может, они и будут, но неизбежно самортизируются.

«Будет семь и будет восемь – все равно мы пить не бросим. Передайте Ильичу: нам и десять по плечу. Ну, а если будет больше, станет и у нас как в Польше» – частушки времен польской «Солидарности»; «Ильич» тут Брежнев; он, дядька мудрый, всё понимал. А лимонадный Джо, он же минеральный секретарь (или просто минсОк) М. С. Горбачев лоханулся – и у нас стало как в Польше.

Демагоги скажут, что (1) народ спился; (2) казна недобирает доходы; (3) соки куда полезней.

Третье – вранье: нынешние соки (кстати, практически в одну цену с водкой) – сплошная химия. Второе – чушь: доходы от подорожания водки уйдут туда же, куда и все остальные, – в откат и в оффшоры.  

Первый аргумент, конечно, серьезнее, при всей его затасканности. Но ничего нового нет и в контраргументе: бороться нужно не с пьянством, а с его причинами. Главная причина – безысходная жизнь. Дайте людям реальную работу, дайте людям реальные деньги, дайте людям реальную культурную, общественную и политическую (да, и политическую!) жизнь, – и они не то чтобы бросят пить, но начнут пить весело.

Как авторы и герои крамольной в нынешних условиях «Красной книги».

А не можете дать им этого (или не хотите) – так оставьте хотя бы баснословно дешевую водку.

И недорогое курево.      


 


_Ранее: ________________________________________________________

Исаев это не Штирлиц, это человек-функция
Господи, это я, Эдичка!
К вопросу о «брехне Тараса»a>
Долгая жизнь в эпоху перемен
Элегия по умирающему животному
И от этого ушел, и от того
Почему премию «Большая книга» отдали Владимиру Маканину
Домовые котлеты и домовые мухи
Свет земной и небесный
Чужие здесь не ходят
Литературный хит-парад-2008. Версия Виктора Топорова
Литературный критик об авторском кино и его любителях
Можно ли узнать из художественной литературы, чем закончится кризис?
Чем отечественное ТВ заменило борьбу с Америкой?
За что мы, авторы, нас, редакторов, так не любим? И наоборот
Кого понимает под карликами и журавлями писатель Юзефович?
Как Глеб Павловский написал открытое письмо и на что оно оказалось похоже
Зачем на отечественное ТВ вернули В. В. Жириновского?
Зачем Юлия Латынина написала еще один роман про Кавказ?
Почему запрещают «Россию-88» и разрешают «Олимпиус Инферно»?
Что будет делать Михалков после победного для себя съезда кинематографистов?
Хорошо ли быть Гордоном на отечественном ТВ?
Может ли кризис благотворно сказаться на поэзии?
Какие интимные тайны раскрыл в своих записках сексолог Лев Щеглов
Что нового о Сергее Довлатове можно узнать из его первой биографии?
Почему о недостатках и достоинствах «Нефтяной Венеры» Александра Снегирева стоит говорить сейчас?
Евровидение в хорошем смысле
Кто из шорт-листа «Большой книги» получит три миллиона?
Что нового о долларе и нефти можно узнать из антикризисных книг?
Хорошо ли, что «Национальный бестселлер» достался Андрею Геласимову?
Зачем в ТВ смотреть на Мережко и Макса Фрая
Как можно, а как нельзя критиковать в российской литературе. Ответ М.Золотоносову
Москва. Перемирие на реке могут ли петербургские писатели примириться с московскими. И наоборот
Главное в телевизионном кино это не драки и не постельные сцены
Может ли четвертый роман быть лучше первого
Как изменился русский язык под напором кризиса
О злодеях и героях в поэме «День «Зенита»
Какими новыми способами пытается рассмешить зрителя отечественное ТВ?
Почему Тарантино такая скотина?
Надо ли ругать Сергея Михалкова за то, за что его ругают?
Зачем петербургские поэты осенью перемещаются в Крым?
Зачем отечественное ТВ заинтересовалось «проблемой-2012»
Что можно было бы узнать из романа «Околоноля», если бы его написал Сурков про самого себя
Тайная интрига Русского Букера
Зачем писатели на самом деле ходили к Путину?

Виктор ТОПОРОВ








Lentainform