16+

Экс-губернатор Петербурга Владимир Яковлев: «Я устроил Путина на работу»

11/11/2009

Экс-губернатор Петербурга Владимир Яковлев: «Я устроил Путина на работу»

Экс-губернатор Владимир Яковлев в последние годы мало появляется на публике. О себе – почти ни слова. Это глухое молчание, вероятно, дает ему сегодня возможность жить без страха за себя и своих близких. В роскошном доме в Репино, в окружении любящей жены, сына, внучки. Он опять у руля – на этот раз возглавляет Союз строителей России, фактически перебравшись в Москву на Рублевку. 25 ноября Владимиру Яковлеву исполнится 65 лет.


         «Теперь по городу просто гуляю»

- Вы следите за событиями в Петербурге?

- Практически нет. У меня элементарно нет времени отслеживать всю ситуацию. Но в принципе знаю и представляю, что делается в Петербурге, ведь это мой родной город. Я с удовольствием приезжаю в Петербург. У меня нет никаких здесь встреч с официальными лицами. Просто гуляю по городу. Мне приятно, когда меня узнают. Останавливают на Невском проспекте: «Здравствуйте! Когда к нам? Почему редко бываете?»

- На ваш взгляд, город сильно изменился за то время, что вы покинули губернаторский пост?  

- Петербург меняется, и в лучшую сторону. Это вполне объяснимо: здесь проходит много различных международных мероприятий, что накладывает определенную ответственность на городскую администрацию. Больше денег выделяется, чем раньше. Мы-то жили в другой период, когда в стране средств катастрофически не хватало. 

- Петербуржцы в последнее время поделились на «своих» и «чужих». Яблоко раздора – небоскреб Газпрома на Охте. Вы к какому лагерю примыкаете?

- Я против башни. Не могу понять, почему привязались именно к Охте. Район Шкапина -Розенштейна – это ведь тоже практически центр города, но он ближе к аэропорту, удобное транспортное сообщение. А если взять ту часть Охты, где собираются строить башню, там и в советское время были пробки. А с появлением башни их будет еще больше – значит, нужны будут новые дорожные развязки, тоннели, переходы. Поэтому мне кажется, что выбрано не то место для строительства 400-метрового небоскреба. Башня, безусловно, исказит небесную линию города. А ведь это то место, которым восхищался еще Петр Первый. Пожарная каланча там еще с каких лет стоит. Да и время выбрано неудачно. Я не вижу смысла тратить в кризис государственные деньги (а речь идет о 2 миллиардах долларов) на этот амбициозный проект. 

         «Мне не верили. А зря»

 - Сейчас, оглядываясь назад, можете сказать, какой период жизни был для вас самым сложным?

- 1996 год. Это был начальный период моего губернаторства, я только что был избран. Очень многое пришлось организовывать с нуля. В бюджете средств практически не было. А зима на подходе. Надо было принимать нелегкие решения по тарифам. Это все вызывало раздражение у горожан. Политические противники этим пользовались. Я хорошо помню те осенние массовые манифестации. Но, к счастью, мы это пережили. Потом было принято немало полезных, хороших решений. Вы знаете, когда-то мне не верили, когда я говорил, что в Петербург должны приходить инвестиции не менее миллиарда долларов. Но это произошло. Я всегда говорил, что горожане должны оценивать власть по тому, есть ли тепло в квартирах, чистый ли город, ремонтируются или строятся новые дороги. Это всегда было моей принципиальной позицией как руководителя.

- Критика для вас привычная среда обитания?

- Она была постоянной. Но она помогала мне, а не мешала. Я считаю: если тебя не критикуют, значит, ты неинтересен.

- Но каково вам было, когда глава правительства Фрадков распекал вас на глазах у всей страны как двоечника?

- Нелегко, что тут скрывать. Я знаю, что у людей это вызывало сочувствие. Многие понимали, что должность (на тот момент министра регионального развития. – Ред.) у меня несладкая, расстрельная. Но почему меня критиковали? Я, как министр регионального развития, твердо настаивал, что граждане не в состоянии платить за жилищно-коммунальные услуги, что им надо выделять средства из бюджета на капитальный ремонт. Говорил, что нынешний Жилищный кодекс во многом не соответствует существующим реалиям. Конечно, это не нравилось ни Министерству финансов, ни Министерству экономики, ни депутатам из «Единой России». Правительство не могло и не хотело на это выделять средства. Поэтому мои предложения воспринимали негативно – не так посчитал, сделал не те выводы. Но в итоге, кстати, наша программа прошла. Мы все-таки убедили президента выделить деньги жителям на капремонт. Так что с какой стороны посмотреть – не было бы критических замечаний, может быть, и не было бы средств, которые сейчас успешно выделяют через Фонд содействия жилищно-коммунального хозяйства. 

- Со всех должностей – министра ЖКХ, министра регионального развития – вас попросили уйти гораздо раньше срока. Со стороны это выглядело политической травлей. А как вы считаете?

- Все просто: это было время накануне президентских выборов. Нужно было чем-то отвлекать народ. Необходимо было реформировать правительство, отправляя в отставку тех, кто более всех раздражал граждан. В отставку отправили Грефа, Зурабова, меня. И сразу все стихло.

- Но те ушли с почетом, по крайней мере, по сравнению с вами. Ведь вас, как тогда писали, отправили в отставку с формулировкой «за неудовлетворительную работу»?

- Вот и еще что-то новенькое от вас услышал. Я ее, честно говоря, нигде не видел – ни в одном протоколе.

- А на посту полпреда в Южном федеральном округе вы задержались всего на шесть месяцев... 

- Произошел захват школы в Беслане. Эта трагедия, которая не уйдет никогда. Я там был и все видел. И мне этих шести месяцев хватит на всю жизнь. 

 - Вы общаетесь с прежними коллегами по Смольному?

- В производственном плане я вообще не общаюсь ни с кем из них, чтобы не создавать никаких сплетен и проблем. Думаю, что они и не нуждаются в советах со стороны.

- А человеческие связи остались?

- Да, конечно. 

- Из вашей команды в Смольном сегодня работает только Александр Вахмистров...

- Мы общаемся, но очень коротко – надобность в общении с ним у меня присутствует только потому, что он возглавляет Союз строителей Санкт-Петербурга. Он порядочный человек, профессионал. Но из тех, кто работал в Смольном со мной, осталось всего несколько человек, с которыми я до сих пор поддерживаю теплые отношения.

- Вас предавали?

- …(Тяжелая пауза.) Я считаю, что многие недопонимают одну вещь: у людей существует в головах какая-то психологическая схема, созданная еще по старому образцу. К примеру, в Америке президент, отработавший два срока, после отставки становится уважаемым человеком, идет преподавать или занимается общественной деятельностью. А у нас, если человек уходит в отставку, он становится парией. Я проработал два тяжелых губернаторских срока, затем ушел по ряду причин. Почему я должен расценивать людей, которые перешли на работу к следующему губернатора, как предателей? Это неправильно абсолютно. 

- Но в ситуации с Собчаком, против которого вы пошли на выборах, именно вас посчитали предателем. Путин даже написал тогда статью под заголовком «Лучше быть повешенным за верность, чем за предательство». 

- Чего не скажешь в пылу борьбы! Я уже к тому времени ситуацию осознал четко: кто-то всегда будет говорить про меня подобные вещи.  

- Говорят, в частности, что Путин якобы назвал вас Иудой. 

- Мне ничего об этом неизвестно. От него я этого слова никогда не слышал.   

- Это правда, что вы звали Владимира Путина в свою команду, после того как выиграли губернаторские выборы?

- Да. Мало того, я обращался к главе президентской администрации Пал Палычу Бородину с просьбой пригласить его на работу. Путин тогда честно сказал мне, что работать в Смольном не сможет. Я его понял.

- То есть между вами не осталось никаких недомолвок?

- Какие между нами могут быть обиды? Он председатель правительства. Отношения у нас всегда были производственными. Дружескими они никогда не были, но никто из нас на них и не претендовал. Я думаю, что обижаются, скорее, некоторые окружающие люди, что не удалось нас столкнуть лбами. Работая губернатором в Петербурге, я прекрасно осознавал, что всю жизнь на этой должности не просижу. Поэтому задолго до своего ухода начал готовиться к той мысли, что буду заниматься каким-то другим делом. Конечно, я не предполагал, что буду зампредседателя правительства, это было предложение Путина. Он тогда спросил меня, чем я планирую заняться дальше. Я ответил, что празднование 300-летия Петербурга для меня некий рубеж, после которого я готов переходить на новую работу. Поэтому я не вел серьезной борьбы за третий срок, только немножко огрызался, давая понять, что я все-таки хочу остаться. Поймите, я не хотел, чтобы накануне 300-летия Петербурга меня воспринимали как хромую утку, начали искать другого губернатора, делать какие-то ставки.     

- Известно, история не терпит сослагательных наклонений. Но все-таки. Вы понимаете, что, если бы вы в свое время не выиграли выборы у Собчака, Путин никогда бы не стал президентом? И кто знает, как бы сегодня развивалась наша страна.

- Я думаю, что не было бы таких радикальных изменений в стране. Может быть, они бы и произошли, но гораздо позже. Но то, что события 1996 года во многом перевернули судьбу российского государства, это точно. Это я понял давно.   

          «Бандитский Петербург» – хорошее название

 - В ваше правление на Питер навесили ярлык «бандитского Петербурга». Откуда он вообще взялся?

- Вам надо съездить в Лондон и задать этот вопрос Борису Березовскому. У него тогда были проблемы на Кавказе, проблемы с администрацией Ельцина, и нужно было их куда-то скрыть. Невзорова спросите, он тоже принимал в этом участие. Вот и придумали: «А давай-ка мы обзовем Петербург, тем более там губернатор, которому многие готовы насолить». Но я думаю, что в конечном счете этот ярлык на Петербург никак отрицательно не повлиял. 

- Да, одноименный фильм получился замечательный.

- Верно. Я и некоторые бизнесмены помогали Владимиру Бортко со съемками. Ведь у фильма сначала было совсем другое название. Но ко мне обратились авторы картины – мол, лучше, чем «Бандитский Петербург», не придумать. А на носу губернаторские выборы 2000 года! Но я подумал-подумал – и действительно правильно!

- Недавно арестовали Кумарина, которого почти в открытую называли «ночным губернатором». Матвиенко такого терпеть не стала. А он вам мешал?

- Кумарин тогда был вполне легитимным бизнесменом. О «ночном губернаторе» я впервые услышал, уже когда уехал на работу в Москву. Это при Матвиенко все началось. А я на Кумарина никакого внимания не обращал. Как и на тех людей, которых публично называли криминалитетом. Никто из них благосклонностью не пользовался. Это я могу на сто процентов сказать. Любят ссылаться на моего однофамильца (Константин Яковлев, криминальный авторитет по прозвищу Костя Могила. – Ред.), я его впервые увидел на Межпарламентской ассамблее на Таврической, он там спонсором был. Я еще посоветовал организаторам держаться от него подальше. 

- После 12 лет расследования убийства вице-губернатора Маневича наконец появился какой-то проблеск – один из подчиненных Шутова признался в убийстве. Шутов, как известно, уже осужден на пожизненное заключение. Это правда, что вы помогали ему пройти в Законодательное собрание?

- Ну послушайте! Мне даже неудобно отвечать на подобные вопросы. Да, он был депутатом, избрался легко. Я встречался с ним, когда он был еще помощником у Собчака. Всего две-три встречи за всю жизнь. Ни о каком влиянии, воздействии даже речи быть не может.   

          Полтора года полной свободы

 - После громких отставок вы взяли полтора года паузы. Вас не было не слышно, не видно. Чем  занимались?

- Я жил в Репино с семьей. Занимался внучкой Сашенькой, ей сейчас 10 лет. Много читал. Это было время, когда я мог спокойно подумать обо всем. Оказалось, я разучился жить нормальной человеческой жизнью. Ее практически не видел. И это новое ощущение полной своей свободы принесло мне огромное счастье – я мог в любое время просто погулять с собаками, не оглядываясь на часы. Я вдруг увидел, как выросла внучка, стала настоящей барышней. Но взаперти я не сидел – много ездил по России, общался с  друзьями.

- Говорят, вы готовились к дипломатической деятельности, даже учили английский язык.

- Был такой период. Мне предложили поехать послом, но я решил больше ничего не менять в своей жизни.

- Чем занимается ваш сын Игорь?

- Одно время профессионально увлекался автогонками, он чемпион России. Сейчас занимается бизнесом. Живет, как и я, на два дома – в Москве и Петербурге. 

- Владимир Анатольевич, жизнь у вас богатая на события. Да и сами вы уже исторический персонаж. Мемуары не планируете писать?

- За исторического персонажа спасибо. Но я еще поживу (смеется). А над вашим предложением подумаю. В памяти сохранилось многое.    

Ирина МОЛЧАНОВА, фото kommersant.ru





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform