16+

Литературные итоги года. Со знаком минус

15/12/2009

ВИКТОР ТОПОРОВ

2009 год стал кризисным не только для экономики, но и для литературы. Ушли старые заслуженные мастера слова, на смену им пришли «ходоки до Путина» и «радетели Ходорковского». Журналы, кинематограф, телевиденье гнили заживо…Зато пышным цветом расцветали литературные скандалы вроде набоковской «Лоры». В прочем, были в этом году и литературные итоги со знаком плюс. Но в этот раз не об этом.


     

      Утраты

 Заканчивающийся общенациональными трагедиями год не поскупился и на чисто литературные утраты. Ушли из жизни шестидесятники Василий Аксенов и Лев Лосев, семидесятники Михаил Генделев, Михаил Кононов, Алексей Парщиков… Только что – 3 декабря – не стало нашего земляка Сергея Гречишкина (Василия Пригодича), которого в том или ином качестве – и прежде всего за его человеческие достоинства – знал и любил весь город. Пятидесятилетним умер член Малого жюри «Нацбеста» кинорежиссер Михаил Калатозишвили. Наконец, при всей неоднозначности этой фигуры, не будем забывать и о кончине Сергея Михалкова. На исходе десятилетия лучшие писатели пытаются восстановить распавшуюся  связь времен, однако нарождающемуся космосу противостоит стремительно нарастающий хаос. В молодости я написал (на раннюю смерть Юрия Трифонова) стихотворение, открывающееся строчкой: «Почему умирают не те?» – и по-прежнему не знаю ответа на этот вопрос.

      Гниющие заживо

 Негативные процессы, ставшие очевидными вчера (а заметными – еще позавчера), по-прежнему набирают силу. Гниют «толстые» журналы – и никакими подачками этого положения не исправишь. Гниют литературные премии – почти все, хотя каждая по-своему. Гниют сопредельные искусства – театр, кинематограф и художественное телевидение – гниют «то вместе, то поврозь, а то попеременно». Цветут и пахнут разве что размножающиеся почкованием книжные ярмарки и литературные фестивали, но и в их запахе ощутимо чувствуется гниение. И не важно, например, отменят или нет намеченный на 17 – 23 декабря пермский поэтический фестиваль СЛОВОново. Поэзия невозможна после Освенцима, сказал Теодор Адорно. А как насчет «Хромой лошади» – что возможно после нее?

      Кризисные явления

 Кризис худо-бедно закончился – но только не в издательском бизнесе, на котором, строго говоря, и зиждется сегодняшняя словесность. Малые издательства окончательно перешли на издание книг «за счет автора», средние – организационно влились в структуры-монополисты (издательские концерны, обладающие собственными сетями распространения, или сети распространения, занимающиеся, наряду с прочим, и книгоизданием). Издательские планы сокращены – скукожены или, в лучшем случае, заморожены, – финансовые риски сведены к минимуму; в осадок выпало всё спорное, всё неоднозначное, всё не просчитываемое заранее. Да и сами писатели, которым теперь всё меньше платят (и всё чаще стараются не заплатить вовсе), оказавшись в таких условиях, включают «внутреннего халтурщика» (как когда-то, при советской власти и в годы зрелого путинизма, включали «внутреннего редактора») – и последний роман Пелевина лишнее тому подтверждение. Да и не он один.

      Литературные скандалы

 Зато по части скандалов год оказался неслыханно щедр. Все или почти все они были связаны с делами премиальными. Скандально присудили «Русскую премию» нашим бывшим соотечественникам из дальнего зарубежья (тогда как ее несомненное предназначение – в поддержке наших бывших соотечественников из зарубежья ближнего) в начале года; скандально обнесли «Русским Букером» достойных претендентов, присудив премию в итоге никакой (и это еще в лучшем случае) Елене Чижовой за никем не читанное «Время женщин» («Звезда», № 3) в конце года; безобразной публичной сварой обнулили символический капитал старейшей премии имени Андрея Белого.

Весь год в литературе пахло мордобоем, который и разразился в конце концов на торжественном Букеровском обеде. Правда, в сопредельной Украине московский гость – гей-активист и литературный куратор – шарахнул кружкой по голове скрученному охранниками пареньку еще в сентябре, но из жюри премии им. Белого  его попросили на выход не за это. Молодые критики ополчились на молодых писателей, молодые писатели – на молодых критиков, а самый молодой критик с далекой Камчатки – и на тех, и на других.

Скандалит со всеми сразу – включая тень Михаила Шолохова – молодой петербургский прозаик Александр Карасев. Публично обвиняют в том, что он украл триста рублей, да и вообще съел чижика, еще одного нашего земляка, лауреата всяческих премий Михаила Кураева. За гранью фола прошел и сетевой марафон по обмену любезностями между автором этих строк и первым лауреатом «Большой книги» (и шестым – «Нацбеста») Дмитрием Быковым. 

     Сила и слава

 Взаимоотношения литературы с властью должны, по идее, сводиться к необходимому минимуму. Писатель – рядовой (в лучшем случае, нерядовой) и, разумеется, исправный налогоплательщик, но никак не более того (хотя и не менее): никаких благ и поблажек с одной стороны, но и никаких обязательств и, разумеется, никакого угодничества с другой... На практике же писатели идут с челобитной к Путину, требуют введения цензуры на телевидении (как будто там ее нет) и в Сети, завистливо косятся на подобострастно потребовавшего (именно так!) пять миллиардов и получившего два Никиту Михалкова, восторженно обсуждают роман, сочиненный (предположительно) «серым кардиналом» Кремля…

Но не лучше (или, скажем так, ненамного лучше) ведут себя знаменитые писатели, «переписывающиеся» с сидельцем Ходорковским. Поневоле вспоминается байка об акыне Джамбуле, который, посетив ленинский Мавзолей, произнес на выходе единственное слово, которое знал по-русски, – и слово это было «гонорар»! И дело тут не в грибоедовской шутке про барский гнев и барскую любовь: писатель просто-напросто обязан ощущать себя барином, а не стремящимся трудоустроиться временно безработным халдеем.

      Конфуз года

 История с набоковской «Лорой» (см. «Город 812» № 44). На «Эхе Москвы» спорят о том, лучший это роман Набокова или нет, – причем сама постановка вопроса является форменным надувательством. Аукцион по продаже «рукописи» (то есть фактически 138 каталожных карточек) провалился ввиду отсутствия покупателей.

      Разочарование года

 Да вот всё это вместе и разочаровывает. А о том, что обнадеживает, – от грандиозных событий до микроскопических, как принято говорить, «подвижек» – в следующем номере «Города» в «Литературных итогах года со знаком плюс».     

  Ранее:  

«Лаура» и ее ложь. Литературная мистификация года
На нашем телевидении готовятся к часу «Ч»
«Большая книга»: рука судьбы – или рука литературного Газпрома?
Чем литературная премия миллиардера Прохорова отличается от «Белочки»?
Исаев это не Штирлиц, это человек-функция
Господи, это я, Эдичка!
К вопросу о «брехне Тараса»a>
Долгая жизнь в эпоху перемен
Элегия по умирающему животному
И от этого ушел, и от того
Почему премию «Большая книга» отдали Владимиру Маканину
Домовые котлеты и домовые мухи
Свет земной и небесный
Чужие здесь не ходят
Литературный хит-парад-2008. Версия Виктора Топорова
Литературный критик об авторском кино и его любителях
Можно ли узнать из художественной литературы, чем закончится кризис?
Чем отечественное ТВ заменило борьбу с Америкой?
За что мы, авторы, нас, редакторов, так не любим? И наоборот
Кого понимает под карликами и журавлями писатель Юзефович?
Как Глеб Павловский написал открытое письмо и на что оно оказалось похоже
Зачем на отечественное ТВ вернули В. В. Жириновского?
Зачем Юлия Латынина написала еще один роман про Кавказ?
Почему запрещают «Россию-88» и разрешают «Олимпиус Инферно»?
Что будет делать Михалков после победного для себя съезда кинематографистов?
Хорошо ли быть Гордоном на отечественном ТВ?
Может ли кризис благотворно сказаться на поэзии?
Какие интимные тайны раскрыл в своих записках сексолог Лев Щеглов
Что нового о Сергее Довлатове можно узнать из его первой биографии?
Почему о недостатках и достоинствах «Нефтяной Венеры» Александра Снегирева стоит говорить сейчас?
Евровидение в хорошем смысле
Кто из шорт-листа «Большой книги» получит три миллиона?
Что нового о долларе и нефти можно узнать из антикризисных книг?
Хорошо ли, что «Национальный бестселлер» достался Андрею Геласимову?
Зачем в ТВ смотреть на Мережко и Макса Фрая
Как можно, а как нельзя критиковать в российской литературе. Ответ М.Золотоносову
Москва. Перемирие на реке могут ли петербургские писатели примириться с московскими. И наоборот
Главное в телевизионном кино это не драки и не постельные сцены
Может ли четвертый роман быть лучше первого
Как изменился русский язык под напором кризиса
О злодеях и героях в поэме «День «Зенита»
Какими новыми способами пытается рассмешить зрителя отечественное ТВ?
Почему Тарантино такая скотина?
Надо ли ругать Сергея Михалкова за то, за что его ругают?
Зачем петербургские поэты осенью перемещаются в Крым?
Зачем отечественное ТВ заинтересовалось «проблемой-2012»
Что можно было бы узнать из романа «Околоноля», если бы его написал Сурков про самого себя
Тайная интрига Русского Букера
Зачем писатели на самом деле ходили к Путину?
Как «остаться в живых» в ночном телеэфире
«Большая книга»: рука судьбы – или рука литературного Газпрома?












Lentainform