16+

Репортаж из Пречистого - места жительства рожденной в Португалии девочки Сандры

22/01/2010

Репортаж из Пречистого - места жительства рожденной в Португалии девочки Сандры

«Почему вы думаете, что в Европе лучше? Я была в Египте – ничего особенного. Мне у нас больше нравится», – директор детского дома поселка Пречистое Ярославской области Ольга Минеева недоумевает совершенно искренне. Как и почти все здесь, где живет рожденная в Португалии Сандра – девочка, из-за которой поселковой администрации в Москве сказали, что теперь они – лицо России. В Пречистом побывал и заглянул в лицо России журналист Onlin812 Александр Макаров.


«Привет Воркуте», – в замешательстве кричу я проводнице, вываливаясь из поезда «Москва – Воркута» в сугроб. Станции «Пречистое», где поезд стоит две минуты, нет. Есть – чистый снег и пустые рельсы, за которыми – снова снег и темные кусты. Бреду на раскачивающееся пятно света. В Европе католики готовятся встретить Рождество. Фигура машет фонарем. Не иначе, ангел. «Кому машем?» – «По инструкции положено». Полсуток, проведенные на морозе в пересадочном Ярославле, ни в каком вопросе ясности не добавляют. «Такси, пятьдесят рублей до гостиницы, номер на магазине», – инструктирует ангел. Не обманул.


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Стадион. Поселок Пречистое Ярославской области.

         Деревня эпохи заката валенок

Помимо гостиницы, где по вечерам работает бар с баночным пивом, а по договоренности с клиентом – парикмахерская, из общественных зданий и сооружений в Пречистом есть офис администрации, два детских сада, школа, детский дом, почта, типовой клуб, музей края и леса, памятник Ленина в натуральную величину, церковь без купола. Сразу за церковью можно было бы поставить в строку потрепанный дом с теснящимися на фасаде вывесками «Единая Россия», «ООО «Наш дом» и «Ритуальный центр». Но если о чем-то и говорить всерьез, так это о магазинах. Их много: «Центральный», «Калерия» («Калория»), «Сказка», еще с десятка полтора других. Здесь они – основная отрасль промышленности. А на крохотном одежном рынке продаются занесенные снегом дамские сапоги – с каблуком и без.


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Вещевой рынок. Поселок Пречистое Ярославской области.

В разговорах о прежней жизни пречистинцы не забывают помянуть, что прежде в местных промцехах валяли валенки (и что резинку для трусов делали – тоже, к слову, не забывают). Жил леспромхоз. Животноводческая ферма на тысячу с лишним голов и молокозавод. Валенки прекратились сами собой, леспромхоз обанкротился, молочное хозяйство не выдержало конкуренции с Вологдой. Даже хлеб в Пречистом, как выяснилось, тоже по причине конкуренции не пекут – возят из неблизкого Данилова.

Единственное работающее производство – деревообрабатывающее предприятие Напика Халилова. Напик из Дагестана. Впрочем, за 20 лет жизни он прочно увяз в поселке: жена, дети и теща из магазина «Культтовары» сделали свое дело. Есть еще и такой пречистинский частный бизнес – пара-тройка кафе, одно из которых с претензией на ночной клуб: мимо проходит крупная автотрасса.


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Александра (Сандра) Зарубина во время прогулки у детского сада. Поселок Пречистое Ярославской области.

Еще в Пречистом есть шесть тысяч человек и девочка Сандра, про жизнь которой соседи узнают из телевизора. Сандре скоро будет семь. Год назад португальский суд решил передать ее из приемной семьи Жуао Пинейру и Флоринды Виейра, где она прожила пока еще большую часть своей жизни, родной русской маме Наташе Зарубиной. В Португалии мама Наташа оказалась на очень вольных и совсем случайных заработках, как до этого – в Ярославле, куда перебралась из Казахстана, где на мертвом руднике работы для нее не нашлось и такой. Как нет работы и сейчас в Пречистом – не только для Наташи Зарубиной, но и для большинства пречистинцев, кому не удается работать на государство, и кто вынужден сидеть на пособии по безработице либо уезжать вахтовиками, искать деньги на в стороне.

          Пресс-ответственность

Юрий Кудрявцев отвечает за социальную политику Пречистого. С появлением в поселке Сандры он держит ответ уже не только перед главой местной администрации, но и (ответ на глазах тяжелеет) перед ярославской, а то и прямо московской прокуратурой. При чем тут московская прокуратура, Юрию Кудрявцеву (как и всякому здравомыслящему человеку) понять, вероятно, сложно, но с другой стороны, отчего бы и не понять (именно как здравомыслящему человеку). В конце концов, в переезде Сандры в Пречистое не последнюю роль сыграло письмо на имя президента Медведева, не говоря уже об уверениях российского посла, адресованных португальскому судье: ожидающие девочку социальные условия не хуже настоящих, т.е. португальских.


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Вид на церковь и памятник Ленину в поселке Пречистое Ярославской области.

В Пречистом бытовые условия Сандры такие: отремонтированный детский сад рядом с офисом администрации и часть затерханного бревенчатого дома напротив церкви без куполов. У мамы Сандры по сравнению с Португалией мало что поменялось. Социально неблагополучной Наташе социально ответственный Юрий Кудрявцев может предложить только уборку улиц. И очень удивляется, когда сверху от него требуют особого отношения к семейству Зарубиных: неблагополучных семей и помимо зарубинской хватает. Буквально – не понимает, разводит руками: «мы готовы лечить Наталью от алкогольной зависимости, но ведь она сама не соглашается ложиться в клинику, ни в Ярославле, ни даже в Москве». И – непобедимый крестьянский аргумент: «А если им нужно воду провести, так у них мужики в доме есть. К своему дому я сам землю копал, трубы укладывал». Не поспоришь. Тем более что в семье у Наташи и Сандры – трое мужчин, а сам Юрий Кудрявцев прямо сейчас должен разорваться между разговорами о Сандре и телевизионщиками с «Первого канала», приехавшими снимать репортаж о новостройке для ветеранов Великой Отечественной. Социальная ответственность многолика.

 «Вы меня не узнаете?» – к Эльвире Агисовой, главному в Пречистом человеку по делам несовершеннолетних, корреспондентка «Первого» с порога обращается по-свойски. Прежде чем мы с Эльвирой Агисовой успеваем обсудить варианты местного неблагополучия, бывший милиционер опознает в ухоженной (шитые красной тесьмой валенки, очки с чем-то блестящим) телевизионщице вышедшую в люди девочку из Пречистого. «Все свои», – смеется корреспондентка. Реакции встреченного на улице мужика с лопатой мог бы позавидовать ОМОН: «Эй, журналист, – быстро ориентируется он по фотокамере, – ты напиши, дом семьдесят три: с осени мерзнем! Как трубы на пластик поменяли, так батареи холодные! А я ж говорил – не надо трогать!». К журналистам тут, похоже, привыкли.

          Звезда без корней

В Пречистом живет около полутысячи детей. К детскому саду знаменитой Сандры газетчики с телевизионщиками протоптали широкую тропу. Перед встречей со звездой штатный психолог Света предупреждает: на Зарубиных насели журналисты и девочка замкнулась. «Передача у Малахова прошла – дети ее до слез доводили. Ребята не глупые – телевизор смотрят». Популярный Малахов сам выходец из небольшого северного города Апатиты, он не понаслышке знает, как сделать из глубокого провинциала звезду размером с телевизионный экран. Я обещаю сохранять инкогнито, и тут же перед камерой вырастает Сандра – в лохматой шубке, нос показательно задран. Она приглашает фотографироваться подружек. Делаю хорошую мину при плохой игре – кидаюсь в мальчишек снежками. Через десять минут от расправы меня спасает только ловко захлопнутая перед запыхавшейся оравой калитка. «Любит подвижные игры, – комментирует психолог Света. – А вообще, ребенок как ребенок – если предыстории не знать».


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Игровая комната детского сада «Колосок». Поселок Пречистое Ярославской области.

Португальская общественность, желая спасти Сандру от России,  надеется, что рано или поздно Наташу Зарубину лишат родительских прав. Тогда у португальцев появится шанс удочерить Сандру. Но у Сандры есть бабушка. Ольга Ивановна работает бухгалтером в детском доме. Это она написала письмо президенту Медведеву, после которого родившаяся в Португалии Сандра оказалась в российском Пречистом, а само Пречистое – лицом России. «Если меня сильно разозлить, я могу добиться своего – так что им не поздоровится», – описывает Ольга Ивановна свою победоносную тяжбу с паспортистками. Российское гражданство – камень преткновения семьи Зарубиных. В 2001 году они бежали из нищеты маленького города в Карагандинской области Казахстана в центральную Россию. Я слушаю рассказ без начала и конца – об обидах и неустройстве. «Давайте проще, – предлагаю я. – Вы потеряли родину». Ольга Ивановна всхлипывает и плачет, закрывая лицо руками. «Три квартиры там оставили, – неожиданно говорит она. – А тут – что могли купить за копейки, то и купили. Приехали – никто меня не знает, никому не нужны. Мужики не работают, зима, темно. Как хочешь, так и выплывай. Но все хотят вытянуть лишнюю копейку: бичи приехали!». – «Но вам же вроде бы сейчас предлагают перебраться всей семьей в Португалию?». – «Да кому мы там нужны? Какая разница – Казахстан, Россия, Португалия. Им девочка наша нужна, а не мы. Мы – никому не нужны».

       Чувство родины

«Если бы у вас был выбор – оставить своих детей здесь или отправить их в Европу, вы бы что выбрали?» – спрашиваю я заведующую детским садом «Колосок» Галину Зиминову. В ответ – непонимающий взгляд: «Что они там делать будут?» – «Учиться, например». – «Надо посмотреть – где, чему. Для начала. Но вряд ли». – «Почему?» – «Дети все-таки. У нас большая семья, дружная. И красиво тут. Вы к нам летом приезжайте: выходишь с работы – перед тобой радуга висит, от одной реки до другой». – «Какие здесь реки?» – «Уча и Соть. Не Волга, но купаться можно». – «Красиво, – соглашаюсь я. – И говор у вас хороший». – «Какой?» – «Кудрявцев говорит «холеститься»», – припоминаю я слова ответственного за социальную политику Юрия Кудрявцева о том, что когда Наталья Зарубина начинает холеститься, Сандра запирается от нее стеной, молча забирается на печку и там рисует. – «Да, холеститься – наше слово, – усмехается заведующая, – только вы про детский сад гадостей не пишите». Обещаю. И в самом деле, детский сад образцовый: отцовский глаз не врет. И воспитатели ответственные.


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Александра (Сандра) Зарубина во время прогулки около детского сада. Поселок Пречистое Ярославской области.

Зиминова рассказывает, как однажды Наталья пришла вечером за Сандрой, в подпитии. Воспитатели побоялись отпустить с ней ребенка, но она пригрозила, что выпрыгнет из окна. Отпустили. «Они тут недалеко живут, – миролюбиво поясняет заведующая. – Я как раз навстречу шла. Смотрю, Сандра впереди скачет. Я говорю, ты, Сандра, от мамы далеко не убегай». – «Не испугалась?» – «Нет, пошла рядом. Не боится мамы, хорошо к ней относится». Про тот случай сами воспитатели говорить со мной наотрез отказались. Вместо этого показали тетрадь Сандры по математике. В математике я ничего не понимаю. Тетрадь красивая. А еще Сандра нарисовала себя принцессой. И картинка про вьюгу замечательная. А всего-то первая зима в России.

           Неказенный дом

Судьба поселковых детей из неблагополучных семей – в руках ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Первомайского муниципального района Ярославской области Эльвиры Агисовой. Буквально через десять минут после нашего знакомства она устраивает мне встречу в детском доме и в двух разных семьях – неблагополучной и, для объективности, благополучной. Эльвира Агисова действует как человек, которому нечего скрывать – даже статистики правонарушений. В 2009 году на территории Пречистинского района несовершеннолетними совершено всего четыре преступления, да и то – мелкие кражи, условные сроки.

 


Сотрудница одного из детских учреждений деревни Шильпухово Ярославской области.

Из Пречистинского детского дома, как и предупреждала Эльвира Агисова, воспитанники не бегут. И все же я настоял: директор Ольга Минеева показала мне трудного парня. В Пречистое асоциального подростка Алексея прислали на перевоспитание, из другого детского дома. В сопроводительной характеристике значились и наркотики, и побеги. При личном знакомстве трудный парень оказался застенчивым нервным юношей, он упоенно показывал вышивки крестом, а своими поделками из шишек так и вовсе гордился. Поделки в Пречистом пользуются спросом у туристов: есть мнение, что в расположенной неподалеку деревне Кукобой – родина той самой Бабы Яги. Впрочем, та самая Баба Яга, как известно, детей ела, пречистинская же бескорыстно помогает небогатому детскому дому.

 Себя трудный парень отрекомендовал министром печати. «Ну-ну, Леша», – мягко воззвала к его совести похожая в эту минуту, как минимум, на звезду эстрады, директор. Оказалось, не министр, а всего лишь пресс-секретарь. Министрами были другие, в пречистенском детском доме – недетская демократия. Сама директор играет в районном театре царицу Анну из пьесы про Ивана Грозного, а также главную роль в постановке, определенной как  «про любовь и войну». Расставались почти друзьями. Вот только на вопрос технички, как прожить на оклад в три с половиной тысячи рублей, я не ответил.

            Счастливое необыкновение, обыкновенное несчастье

Еще одной ожидаемо позитивной встречей было семейство Хмелевых. Схема благополучия обыкновенного многодетного семейства известна: достаток умерен, хозяева жизнелюбивы и, зачастую, религиозны, дети радуют самостоятельностью. Оказалось несколько сложнее. Из семерых детей Хмелевых пятеро – приемные.

 За каждым из Хмелевых – история. Первый приемный ребенок появился из старой газетной статьи (из интереса, что стало с героем заметки через пять лет, если быть точным), последний – из детдома напротив. У троих старших история уже своя собственная: замужем, работает, учится в меде. Старшие живут отдельно, в Ярославле. Пречистинцы – в одноэтажном кирпичном коттедже, доставшемся от колхоза. Изнутри Хмелевский дом – малогабаритная трехкомнатная квартира, чистенько, не более того.

 


Андрей и Светлана Хмелевы. Деревня Шильпухово Ярославской области.

 У Андрея Хмелева свое фермерское хозяйство, пасека. У Светланы – мысль о том, что не прижился у них еще один мальчишка: приехал на смотрины и – не сошлись характерами. Переживает. Я спрашиваю у нее, с кем, как она считает, должна остаться Сандра. «С матерью, конечно, – выпаливает мать семейства и осекается. – Нет, не могу. Даже думать об этом страшно. Как представлю, что моих… По закону – в любой момент…». Старшему сыну Хмелевых – двадцать два, младшему – пять. Самим родителям, Андрею и Светлане – сорок. Попробовал примерить на себя, тридцатисемилетнего – не получилось.

 


В списке неблагополучных семей комиссии по делам несовершеннолетних поселка Пречистое около 50 семей. Основная причина неблагополучия - пьянство родителей. Деревня Шильпухово Ярославской области.

Через улицу от Хмелевых другая семья. Эльвира Агисова просительно заглядывает в глаза: «Вы уж попытайтесь с ней поговорить. Вдруг получится найти общий язык… Может, хоть ваш приход подействует». У ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних двадцатилетний стаж работника милиции. У Татьяны Кузнецовой – месячный запой и двухлетний Леша.

 При мне хозяева трезвы, но разговор не клеится. «Первая – чтоб не грустить, потом – пошло-поехало?» – первым не выдерживаю я. Хозяева сочувственно кхекают. «Вот – приворожила она его!», – весело кричит мать хозяина, молодая восьмидесятилетняя старуха Тамара Яковлевна. «Да уж», – стесняется хозяин и лезет кочергой в печку. Спрашиваю, что с работой. Машут в ответ: «Да какая там работа. Нету работы. За ту, что есть – не платят». Провокационный вопрос, на что тогда пьют, повисает в воздухе. Всем становится легче, когда выясняется, что время идти в детсад, за Лешей.

 «У них хоть прибрано?» – интересуется Эльвира Агисова, узнав о провале операции по принуждению к совести. – «Прибрано. И трезвые». – «Ну, и то слава богу. Очень не хочется лишать родительских прав». И добавляет со вздохом: «А ведь три года держалась, не пила».

          Дело жизни

«Что вы хотите от людей за один год? – говорит бабушка Сандры, Ольга Ивановна. – Оставьте нас в покое, и постепенно все наладится». Семья Зарубиных из шести человек сегодня живет в Пречистом на двадцать тысяч рублей в месяц: одна зарплата и две пенсии. Португальцы не оставляют Зарубиных в покое, предлагают уехать из России. Обещают ежемесячно выплачивать пособие – по четыреста евро на члена семьи. Построить кафе, где они могли бы все вместе работать. «Не все могут заниматься бизнесом», – качает головой Ольга Ивановна и идет забирать Сандру из детского сада. У Наташи Зарубиной – недельный запой.

 


Безработная жительница поселка Пречистое Ярославской области зимует в развалинах деревянного дома. Руины – вся ее собственность.

Пречистое утопает в снегу. Это в столицах снег – стихийное бедствие, здесь он сезонный дизайн природы. «Пречистое – северные ворота земли Ярославской», – убеждает стена краеведческого музея. «Навечно в памяти народной», – вторят ей ворота мемориального кладбища напротив. Сбоку от краеведческих телег – обшарпанная «Русь», магазин. За ним – и вовсе развалина со сломанным хребтом, покинутая человеком. Толкаю калитку и от неожиданности отпрыгиваю назад: изнутри открывают дверь. Невероятно: все-таки человек. Ирина Александровна Кашина, пятьдесят восемь лет. Вросшая в землю комната. Вместо печи – костер на железке, правда, с трубой. В углу составлены бутылки. «Муж умер, годовщина, – обеспокоено провожает мой взгляд хозяйка. – Я думала, Галька идет». Мы оба не понимаем, что тут делает человек напротив. «Как вы тут живете?!». – «А кому я нужна, низ (дома. – А.Н.) куплен. Кто мне жилье даст?».

  


Административный центр поселка Пречистое Ярославской области.

Суббота. В католической Португалии накануне родился Христос. В пречистинской церкви только что отпели старушку. На автобусной станции местный житель находится в той степени опьянения, когда – всем брат. «Забери меня в город, а, Саня?» – решительно говорит он, стрельнув сигарету и семечек. – «В который?» – «Да хоть куда». – «Что ты там делать будешь?» – «А тут что делать? Тут, Саня, делать нечего». Он стреляет еще одну сигарету, кормит семечками несуществующих воробьев и, вздохнув «В баню пора!», исчезает в сугробе.

 25 – 26 декабря 2009





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform