16+

Почему Фостера ругают все, а главного архитектора Митюрева - никто

11/02/2010

МИХАИЛ ЗОЛОТОНОСОВ

Отказ от проекта Нормана Фостера после того, как его реализация остановилась почти на год, и выбор новым инвестором другого архитектора, Михаила Посохина из Москвы, – событие, в котором надо выделить два аспекта. Во-первых, это фактическое признание руководством Петербурга провала инвестиционного плана, придуманного в 2005 году Максимом Соколовым, тогда председателем Комитета по инвестициям, и, к счастью для Петербурга, отправленного в 2009-м на повышение в Москву.


         Также это опоздавшее на несколько лет признание несостоятельности архитектурного проекта, подготовленного Фостером для Новой Голландии, – проекта, который без конкурса в 2006-м выбрал Чигиринский, сам победивший в инвестиционном тендере. Теперь, воспользовавшись случаем, вслед за Чигиринским операции «eject», «катапультирования», подвергли и Фостера.

Во-вторых, это подтверждение того факта, что архитектурный истеблишмент Петербурга всеми силами старается не допустить сюда иностранцев (не важно – гении они или бездари). Вот в очередной раз катапультирован архитектор-иностранец – после Доминика Перро (Мариинский театр-2) и Киши Курокава (стадион на Крестовском острове взамен уничтоженного стадиона им. Кирова). Каждый раз катапультирование иностранцев из архитектуры Петербурга происходит по-разному, Курокава умер, после чего его проект тут же изменили, Перро не пропустила Госэкспертиза, но итог один: проекты зарубежных архитекторов в Петербурге не реализуются. Сюда же стоит добавить обструкцию, учиненную на заседании Градостроительного совета проекту МТ-2 (на мой взгляд – бездарному), предложенному канадскими проектантами, а также ясно выраженное Союзом архитекторов СПб (еще летом 2006 г.) резкое неприятие английского проекта небоскреба для «Газпрома».

Исключения, правда, бывают: Концертный зал Мариинского театра, где, впрочем, Ксавье Фабр (Франция) работал в паре с Рафаэлем Даяновым, к тому же и в этом случае не обошлось без скандала. Другим исключением является отель на Почтамтской ул., проект которого подготовлен незначительной и малоизвестной итальянской архитектурной студией «PiuArch» (директор студии и автор проекта Франческо Фреса). Но в обоих случаях иностранцев приводил инвестор (как Чигиринский – Фостера, а Гергиев – канадцев), и у петербургской архитектурной общественности просто нет физической возможности зарубить иностранные  на Градсовете.

Едва же такая возможность возникает, иностранцев мелко шинкуют. Скажем, проект канадцев по своей бездарности, внеконтекстности и количеству стекла на единицу площади лицевого фасада не сильно отличается от типовой продукции петербургских зодчих. Но тут включается другой механизм: бей чужих! Это наше поле, и его возделывать будем только мы, поэтому обида и ревность приводят к тому, что чужих ругают за то же, за что своих либо хвалят (если сильно свои), либо молча терпят. Любопытно, что проект Фостера к местным условиям адаптировал Юрий Митюрев, но Фостера по углам ругали, а Митюрева – никто, даже энтузиаст воссоздания Новой Голландии архитектор Фабрицкий. И так было еще до того, как Митюрева назначили главным архитектором СПб.

Обида и ревность делают принципиальными, но принципиальность просыпается только по отношению к чужим. Тогда оценки вдруг становятся адекватными, вдруг вспоминают про контекст, про традиции… Но только в отношении чужих, свое, как известно, не пахнет. Это базовый принцип поведения нашей архитектурной корпорации. Не случайно, что один из самых характерных ее представителей, Никита Явейн, человек, как известно, импульсивный, уже изложил конспект обструкции, которую Градсовет устроит москвичу М. Посохину, назначенному «и. о. Фостера»: таким образом, сказал Явейн, в Петербург «протаскиваются традиции новодельной лужковской архитектурной политики, а проекты господина Посохина агрессивны и опасны».

Что-то я ни разу не слышал, чтобы Явейн высказывал подобное в отношении Рейнберга, Митюрева, Земцова, Даянова или Герасимова, которые протаскивают то же самое. Или в отношении своего собственного монстра на Малом пр. Петроградской стороны (на пересечении с Рыбацкой ул.). Однажды на Градсовете исключением стал Д. Ловкачев (новая биржа на 26-й линии В. О.), но после все быстро опомнились и языки прикусили.
Потому что архитекторы питаются домами, живут законами стаи и своих не кусают. Петербург отдан на растерзание только им, другие пусть кормятся вне Петербурга. О двойных стандартах в отношении волков говорить некорректно – волки, они и есть волки. Оттого у них и архитектура серая.             

ранее:       

Сможет ли Константин Эрнст покончить с эрой гламура?
Зачем Первый канал решил показать пародию на тандем и Гай Германику
Почему пожар в клубе ужаснул наше ТВ больше аварии на ГЭС
Владея рынком размером с Россию, можно иногда собирать друзей в «Ленэкспо»
Может ли вставать 3 номер рейтинга (Путин) перед 43-м (Медведев)?
Как отечественное ТВ решало, может ли кот быть террористом
Зачем нужен Исаев, если уже есть Штирлиц








Lentainform