16+

Чем израильское здравоохранение отличается от российского

25/05/2010

Чем израильское здравоохранение отличается от российского

В России опять говорят о реформе медицины, а в Петербурге побывал крупный израильский чиновник от здравоохранения Михаэль Ляндрес. Хотя наверняка многие здесь помнят его как Михаила - в Ленинграде он учился в школе, в медицинском институте, работал в СЭС Сестрорецкого района, потом в Институте фтизиопульмонологии.


          В Израиль репатриировался двадцать лет назад и сделал там карьеру в сфере медицинского администрирования. Сейчас г-н Ляндрес исполняет обязанности главного врача Южного округа. Логичным было спросить обладателя взгляда из России на израильское здравоохранение и из Израиля на российское, чем одно здравоохранение отличается от другого.

- Для начала: что такое Южный округ?
– В Израиле нет, как было в РСФСР, деления на области, где в областном центре – облисполком и при нем всякие структуры, в том числе облздрав, областная СЭС и т. д. Каждое министерство «делит» страну, как считает нужным. В частности, министерство здравоохранения разделило ее на семь административных округов. Каждый управляется как бы филиалом министерства, который выполняет все возложенные на министерство функции.
Южный округ с центром в городе Беер-Шева занимает примерно половину Израиля, протяженность округа 220 километров. Но население его всего 800 тысяч, поскольку значительная часть территории – пустыня.

- Каковы функции минздрава?
– Основные направления нашей работы – общественное здравоохранение, контроль за лекарствами, пищевыми продуктами, за санитарно-гигиеническим благополучием, лицензирование медицинских профессий.

- На какие деньги эта работа делается?
– До 1995 года медицинскую страховку оплачивали работодатели или сами граждане по желанию. С 95-го года в Израиле действует закон об обязательном медицинском страховании. Существует специальная государственная структура – Институт национального страхования, куда со всех доходов каждого гражданина, независимо от его религиозной, национальной, этнической и проч. принадлежности, пропорционально уровню этих доходов отчисляются взносы.

- А как же пенсионеры?
– Пенсию как раз Институт национального страхования и выплачивает – и вычитает из нее процент на медицинское страхование. Так же как из пособий по временной нетрудоспособности, по инвалидности. Эта всеизраильская организация осуществляет страхование от всего: болезни, производственной травмы, несчастного случая и т. д.
Институт распределяет средства между четырьмя больничными кассами, в соответствии с количеством застрахованных в них и с поправочным коэффициентом на возраст (в одних кассах застраховано больше пожилых людей, в других меньше). Таким образом, медицинскую страховку каждый гражданин имеет обязательно.
Есть отрасли, которые финансируются не больничными кассами, а непосредственно из бюджета государства: гериатрические службы, психиатрия, профилактическая медицина. То есть госпитализацией пожилых людей занимаются структуры министерства здравоохранения в округах, они же курируют 500 имеющихся в стране центров охраны материнства и детства. Затраты на это составляют 37% общего бюджета здравоохранения, налог дает 27%, пожертвования 3%, остальные 33% – частные выплаты.

- За что человек платит прямо из своего кармана?
– Вся стоматология частная. Если вы хотите пройти какое-то дополнительное сложное обследование, не предусмотренное обычными нормативами, или получить лекарство, которого нет в обязательной корзине, – все это за свой счет.

- Существуют классические системы права: английская, немецкая и французская, немецкая система образования и т. д. А в здравоохранении есть образцовая классика – или каждая страна разрабатывает систему сама и берет с бору по сосенке?
– Есть известная система больничных касс Бисмарка (распространенная во многих странах Европы модель, в которой предприниматели платят взносы в установленные законом страховые фонды. – Ред.), английская бевериджская модель (предложенная в 1942 году лордом Бевериджем система: государство финансирует здравоохранение за счет налогов и гарантирует всеобщее обеспечение лечением. – Ред.), есть система Семашко, по которой работало все советское здравоохранение… Не буду рассказывать о преимуществах каждой из них перед другой, скажу лишь, что считаю израильскую систему оптимальной. Она позволяет каждому гражданину получить базовую корзину медицинских услуг: обследование, лечение, обеспечение лекарствами.

– А в чем состоит реформа Барака Обамы, которая была важнейшим слагаемым его избирательной кампании и которую ему наконец удалось с трудом продавить?

– В США не существует государственного медицинского страхования. Там действуют различные социальные программы для пожилых и малоимущих: медикейд, медикер и т. д. Обама же хочет внедрить государственное медицинское страхование, охватывающее всех без исключения граждан.

– В России всеобщую бесплатную медицину  заменили на страховую. Теперь у нас есть ОМС – обязательное медицинское страхование: за работающего человека платит взнос в рамках единого социального налога работодатель, за всех остальных – государство в лице муниципальной власти. И как бы ни ругали отца этой реформы бывшего министра зравсоцразвития Зурабова, когда врачи хотят урвать побольше, а страховщики – заплатить им поменьше, эта система взаимного контроля все-таки лучше, чем бесконтрольная трата советских бюджетных грошей. Кроме того, теперь у нас каждый может добровольно получить дополнительную страховку. В Израиле так же?

– Разумеется, в Израиле, кроме обязательно медицинского страхования имеются различные программы дополнительного страхования. Каждый вправе через больничную кассу завести себе страховку еще и на те услуги, которых нет в перечне, обеспечиваемом государственным страхованием. Можно купить дополнительную страховку и в частной страховой компании – тогда уже она будет финансировать процедуры, обследования, операции. Например, если я решу сделать за границей какую-то уникальную косметическую операцию – буду сам платить за превращение себя в молодого и красивого, а потом страховая компания вернет мне деньги.

– Влияет ли на уровень медицины то, что Израиль все время воюет, и надо, грубо говоря, пришивать оторванные руки-ноги? И то, что в стране полно стариков?

– Жертв военных действий не так уж и много, в дорожно-транспортных происшествиях гибнет гораздо больше людей. Но, разумеется, все пострадавшие на войне получают высококвалифицированную помощь (на это в том числе идут средства из тех 37% бюджетных денег). В обычных больницах – к вашему сведению, в Израиле нет ни одного военного госпиталя. Но нет и врача, который не был бы военным.
А о влиянии на здравоохранение значительного количества пожилого населения, думаю, красноречиво свидетельствует тот факт, что в Израиле самая высокая в мире продолжительность жизни: мужчины – 79,3 года, женщины – 82,5. Для сравнения: соответственно, в России – 60,4 и 73,3, в Белоруссии – 64,4 и 76,2 года.

– Моя знакомая, дипломированная пианистка, работает в регистратуре иерусалимской больницы Хадасса. Всегда стеснялся спросить, сколько ей платят. Такое место – в конце списка тех, которые хотелось бы получить, или, наоборот, она неплохо устроилась?

– Есть известная шутка: если в аэропорту Бен-Гурион с трапа сходит человек без скрипки – это пианист. Не знаю, сколько именно платят в регистратуре Хадассы, вообще же средняя зарплата в здравоохранении, кроме врачей и медсестер, – шесть тысяч шекелей, это меньше средней заработной платы в Израиле 8400 шекелей (примерно 2270 долларов), но на это можно жить. Начинающий врач, если он работает на одной работе, получает 14 – 15 тысяч, специалисты еще больше.

- Есть нужда работать на двух работах?
– Как при советской власти говорили: если ты работаешь на одной ставке, есть нечего, а на двух – некогда. В Израиле большинство врачей, кроме основной работы, занимаются частной практикой.

– Значит, есть пациенты, считающие, как у нас, что лечиться даром – даром лечиться: они идут к частнопрактикующему врачу, потому что их не устраивает государственная медицина?

– Совсем нет. Просто узкие специалисты, которых нет в каждой больнице, заключают с этой больницей договор. И вечером они принимают частным образом, а платит им больничная касса.

- Насколько трудно вам было из советского врача стать врачом израильским?
– Как вы думаете, легко в сорок лет изменить все свои понятия и встроиться в чужие? Конечно, трудно.

- А в профессиональном плане?
– Основная проблема российского врача в том, что он не хочет учиться. Я общаюсь с докторами, не только российскими, но и из стран бывшего Советского Союза (Ляндрес работал советником Всемирной организации здравоохранения. – Ред.), они же ничего не читают. В России как бывало: врач общей практики приходит в поликлинику, а ему говорят: завтра будешь кардиологом. Или урологом. И человек работает урологом, не сделав в жизни ни одной урологической операции. В Израиле такое невозможно. В медицинском институте учатся шесть лет, а потом, уже имея лицензию врача общей практики, еще от четырех до шести лет получают специализацию в ведущих медицинских центрах. Получить ее удается лишь половине выпускников. И дальше учишься всю жизнь. Переаттестации как таковой нет, но, если не повышаешь все время квалификацию, ты не сможешь поменять место работы на более престижное и высокооплачиваемое, если у тебя нет научных публикаций, ты не поедешь на международную конференцию, и т. д.

- В России американский телесериал «Доктор Хаус» стал культовым. Хаус – гениальный диагност, и все серии построены на том, что большая команда врачей ищет разгадку очередной медицинской загадки, но находит ее он. Как бы вы оценили степень реалистичности этого сериала?
– В «Докторе Хаусе» показано нормальное обсуждение, обычная практика постановки дифференциального диагноза. Такая ситуация для западной медицины вполне реалистична. Когда я на заре своей работы в Израиле проходил стажировку в одном из ведущих медицинских центров – видел такие совещания по дифференциальной диагностике, на которых высказывались самые разные, иногда бредовые предположения.
А сериалом я был увлечен, вместе с Хаусом пытался поставить диагноз… даже жена меня спрашивала про пациентов – героев очередной серии: «А что у него?» Иногда я попадал точно.

– Не вредно ли людям смотреть такие фильмы: попав в больницу, они будут надеяться на помощь великого Грегори Хауса, а столкнутся с теми врачами, какие есть?

– Сериал показывает жизнь больницы со служебного входа, не с позиций больного, а с позиций врачебного персонала. Пациенты учебного госпиталя Принстон-Плейнсборо, где происходит действие, не знают и никогда не узнают, о чем доктор Хаус говорил с коллегами. И вы, лежа в больнице, никогда этого не узнаете.                

Дмитрий ЦИЛИКИН





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform