16+

Илья Стогов: «Человек, который читает - умный? Это не так»

02/06/2010

Илья Стогов: «Человек, который читает - умный? Это не так»

Как можно заметить невооруженным глазом, современная молодежь все меньше любит читать и все больше – глядеть и слушать. Принято считать, что такая ситуация – ненормальна и с ней надо что-то делать.


          Государство пытается как-то решить эту проблему. Еще в 2007 году правительством принята «Национальная программа поддержки и развития чтения». Стоит ли ждать, что тенденция к превращению читающих людей в нелепых «ботанов» будет в обозримом будущем преодолена? – на этот вопрос Online812 ответил петербургский писатель и телеведущий Илья СТОГОВ.

– Молодежь читает все меньше, можно каким-то способом вернуть интерес к чтению?

– В том, что вы сказали, можно выявить как минимум четыре тезиса, с каждым из которых я категорически не согласен. Во-первых, то, что молодежь не любит читать, – не факт. Я лет двадцать зарабатываю себе на жизнь публикацией слов, и для меня это важный вопрос – действительно ли современная молодежь не любит читать? Если она не любит – зачем тогда я этим занимаюсь? Я много думал над этим, и мои мысли подтверждаются следующими данными. Приблизительно 15% людей вообще не читают, еще 15% читают настолько запойно, что их за уши не оттащишь. Главное то, как поведут себя оставшиеся 70% – они могут читать, а могут не читать. Государственные программы нацелены на то, чтобы немножко качнуть эти 70% и заставить их читать.
Во-вторых, возникает вопрос: читать – значит действительно становиться лучше? Так как подразумевается, что человек, который не читает, глупый, а который читает – хороший, умный. Но это абсолютно не так. До сих пор есть писатели-деревенщики, которые пишут о жизни в деревне, есть добрые детские писатели, которые пишут о мальчишках с задорными вихрами. Суммарный тираж такой литературы составляет, я думаю, экземпляра четыре. Про этих писателей мы говорить не будем, потому что они не интересны никому. Есть такие писатели, их 30 – 35, у которых есть своя аудитория, но, как правило, их книги ничему хорошему не учат.

- Это кто такие?
– Когда несколько лет назад движение «Идущие вместе» в Москве публично опускало книжки Сорокина в унитаз, это вызвало скандал – как так можно издеваться над художественной литературой? У человека, читавшего Сорокина, у которого персонажи едят детей, вставляют дрель в ногу или в половые органы, хоть раз на протяжении чтения возникала идея спустить книгу в унитаз. Поэтому говорить о том, что человек читающий – умный, хороший, порядочный, а не читающий – глупый и плохой, неправильно.

- Вы сказали про четыре возражения, а назвали только два.
– В-третьих, в XII веке, относительно недавно, всего 800 лет назад, чтение было узкопрофессиональным умением. Вот я, например, не умею шить, мне незачем это уметь, оно мне никогда не пригодится. Если вдруг возникнет необходимость что-то зашить, я обращусь к жене. Также дело обстоит с чтением, оно может понадобиться, а может и нет. В XII веке не все должны были уметь читать. В основном этим занималось духовенство, им это было нужно, они служили мессу по книге и читали Евангелие. Остальным не нужно было читать, они и без этого проживут. Сейчас мы на пороге такого времени, когда XII век возвращается.
Досуговое чтение, когда лег на диван, открыл роман Пелевина и давай его читать, это очень редкое времяпрепровождение. Очень мало людей, которые вечером прядут, хотя моя бабушка, я помню, часто сидела перед телевизором и пряла. Также сейчас мало людей, которые читают для удовольствия, а не потому что им это нужно, например, врачу нужно читать пособие по хирургии.
Почему? Литература – изобретение капиталистического общества. Всех, кого мы сейчас называем русскими классиками (Толстой, Некрасов, Достоевский), 150 лет назад назвали бы журналистами. Это люди, которые гнали строку, чтобы успеть опубликовать свои произведения в журналах, развитой книжной промышленности в России до самой революции не было.

- Промышленности, может, и не было, но русская литература была.
– Любое явление возникает, переживает свой расцвет и умирает. Мы сейчас переживаем момент, когда интерес к книжкам плавно сместился к другим областям, например, к телевидению. Иосиф Сталин, отложив дела по управлению самой гигантской и самой динамично развивающейся в мире страной, лично звонил писателю Булгакову, не самому выдающемуся писателю того времени, писателю второго эшелона, как сегодня допустим фантаст Лазарчук. Он звонил и спрашивал: «Чем помочь, что для вас сделать, Михаил Афанасьевич?» Можно ли представить такую картину сегодня, чтобы Путин позвонил Лазарчуку? Нет, потому что Лазарчук ноль, он никто. А его место занял Константин Эрнст, вот ему Путин звонит наверняка и спрашивает: «Чем помочь, в чем нуждаетесь, Константин Львович? Я хочу послужить высокому искусству телевидения». В этом смысле литература давным-давно уже мертва, уже лет 30 она не играет никакой социальной роли, ее нет в массовом сознании.
Каждый второй человек на улице знает, о чем сериал Lost, а о чем последний роман Пелевина знает хорошо если 1 из 50. В этом смысле усилия государства тратятся в никуда. Программа поддержки чтения это такая же фикция, как, например, слова Путина о том, что он будет помогать Киргизии, где сейчас творятся беспорядки, отправит им зерно. Это абсолютно бессмысленная идея, так как Киргизия животноводческая страна, им не нужно зерно, им скот нужен. Они это зерно, скорее всего, ослам скормят. Но зато Путин хорошо выступил, «видите, я забочусь о киргизах». Так же дело обстоит с поддержкой чтения, «видите, я забочусь о культуре». На самом деле культура давно выглядит не так, это не пыльная книжка, а сериал  Lost, Hip Hop, порнокинематограф.

- То есть вы считаете, что бесполезно продвигать чтение? Забыть о нем надо.
– Нет, не то что бесполезно. Вот, например, еще одна вымершая сфера, это кавалерия. 150 лет назад у кого была большая кавалерия, тот выигрывал войну. А сегодня кавалерия это такая безделушка, у Невзорова, говорят, лошадь есть, у президента Казахстана есть лошадь. Но это не играет какой-то роли. Нужно ли поддерживать коневодство? Конечно, нужно – лошади такие прекрасные создания. Точно так же нужно поддерживать литературу, потому что писатели такие же прекрасные создания, как лошади. Но думать, что ты, поддерживая писателей, делаешь какое-то важное дело, – не нужно.

- Но писатели же как-то продвигают свои книги?
– Ну и что? Знаете, какой тираж у среднего отечественного писателя? От 5 до 15 тысяч экземпляров. Это нормально. Если книга продается за 3 месяца, она считается бестселлером. В нашей стране живет 140 млн человек. Значит, бестселлер это когда купит один человек из 10 тыс. Вот и вся литература.

- Можете привести примеры успешных авторских проектов продвижения книги?
– Конечно. Из последних это, например, Минаев. Он, как известно, был торговцем вином, бизнесменом. Я, к сожалению, не помню фамилий, так как это было в Москве, которая для меня как Австралия, где-то по ту сторону света. Но в общих чертах история выглядела так. У «Единой России» было много своих рекламных мест. Один из пиарщиков «Единой России» стал использовать эти места для раскрутки своего нового проекта, который назывался «Издательство популярной литературы», сокращенно «Поплит». Там была совершенно новая маркетинговая схема. Обычное издательство стремится расширять пакет. Например, у меня есть издательство, я издаю 3 книжки в месяц. Я хочу расширяться, издавать 15 книжек в месяц, потом 50. Больше 50 книг очень редко кто издает в Петербурге. А тут была другая схема – я хочу издавать 5 книжек в год, но каждую продавать тиражом, например, 1 млн экземпляров. За счет этой бесплатной рекламы, так как она была политическая, они издавали книги, среди которых было несколько хитов: книга Багирова «Гастарбайтер», провалившаяся книжка Юденич «Нефть», книга Глуховского «Метро 2033». Каждая из них была продана тиражом 1 млн экземпляров в течение года.
Пиарщик, поняв, в чем схема, стал отдельно раскручивать книжку «Духless». Сначала был заключен договор с Mail.ru и другими социальными сетями. Я вот о книжке «Духless» узнал, увидев ее как раз в новостях на Mail.ru, где говорилось, что эта книга заняла какое-то место в хит-параде. Таким образом, еще до выхода книги у меня появился интерес ней. А когда она вышла, огромное количество людей пошли и купили.

- А у ваших книжек какой тираж?
– Стартовый тираж моей книжки составляет 15 тыс. экземпляров, а стартовый тираж «Духless» сразу составлял 350 тыс. экземпляров. То есть если с одного экземпляра издательство получило 2 доллара, а скорее всего больше, то рекламный бюджет был перекрыт вдвое сразу. Это, оказалось, неплохой бизнес. Минаев оставил торговлю вином и целиком переключился в эту сферу.
Также Глуховский с книгой «Метро 2033». У него есть сайт, где роман висит бесплатно, люди интересуются, потом, чтобы не портить зрение, покупают книги. Он ездил в Америку продавать права на экранизацию, запустил компьютерную игру «Метро 2033». В итоге миллион он, конечно, не нажил, но несколько десятков, а может, и сотен тысяч долларов на литературной деятельности он заработал.

– Раскрутка, получается, намного важнее, чем талант автора?

– А что такое талант? Кто определяет – вот эта книжка талантливая, а эта бездарная? Ведь не существует критерия. Нет такого, что человек читает, читает, и вдруг у него почва уходит из-под ног, потому что это замечательный роман, нет. Существует сообщество экспертов, которые говорят тебе, прислушайся, вот это хорошая книжка, и ты идешь и покупаешь. Вот, пожалуйста, Пелевин, Акунин, Донцова. Вот тройка самых известных современных писателей. Каждый их следующий роман, выпущенный в начале  XXI века, был ровно вдвое хуже, чем предыдущий, и при этом печатался тиражом ровно вдвое больше, чем предыдущий. Последний роман Пелевина просто чудовищный, он ни в какие ворота не лезет, с этим согласны все. Но его стартовый тираж уже составил 30 – 50 тыс. экземпляров, при том что «Чапаев и пустота» был напечатан в 7 тыс. экземпляров, его лучшая книжка.
Избавьтесь от иллюзий, будто за всеми этими книжками стоит лавровый венок, лошадь с крыльями. Это бизнес! Вам втирают определенные вещи, вам говорят, что это культура, но это не является культурой, это просто бумага с буквами, которую вы покупаете за прибавочную стоимость. Бумага стоит доллар, буквы нанести полдоллара, но все вместе вы покупаете за десять, потому что вам объяснили, что это есть культура.
Точно так же, как, например, поездка в пустыню Каракум, она нисколько не стоит, ее невозможно никому продать. Ты приезжаешь,  а там пески, ничего нет. Но если я тебе объясню, что посреди этой пустыни стоят египетские пирамиды и 40 веков смотрят на тебя с вершины этой пирамиды, люди будут платить любые деньги, чтобы на это посмотреть, при том что пустыня осталась той же самой. Что изменилось? Изменился миф.
Вот миф о великой культуре – это обязательно чей-то бизнес. Например, миф о культуре далеких стран – это бизнес туроператоров, миф о культуре букв, нанесенных на бумагу, – это бизнес издателей. Никакой культуры, кроме той, которая есть у вас где-то глубоко в сердце и никакими словами не выражается, ее нет нигде. Как только разговор об этом возникает, имейте в виду, кто-то наживается, считая ваши личные деньги.                      

Эльза РЫСЬЯНОВА











Lentainform