16+

Кому надо было давать премию «Национальный бестселлер»

07/06/2010

АНДРЕЙ КОНСТАНТИНОВ

В воскресенье в Петербурге вручали литературную премию «Национальный бестселлер». Ее обладателем стал писатель Эдуард Кочергин и его книга «Крещенные крестами». Сегодня я хотел бы поделиться своими ощущениями о произведениях той шестерки авторов, которые были номинированы на главную премию. Тем более что я состою в малом жюри нацбеста.


Шорт-лист нацбеста

Роман Сенчин «Елтышевы»
Андрей Аствацатуров «Люди в голом»
Василий Авченко «Правый руль»
Павел Крусанов «Мертвый язык»
Олег Лукошин «Капитализм»
Эдуард Кочергин «Крещенные крестами»

            Итак, шесть работ, шесть соискателей премии национальный бестселлер. Что тут можно сказать? Начну, пожалуй, с хорошего, поскольку хорошего этого не много.

1. Безусловно, все авторы – профессионалы и не графоманы.

2. Лично мне очень понравилось, что из шести представленных авторов нет ни одной женщины. Это, конечно, Сексизм, причем явный со стороны большого жюри, но я не умею читать женские книги, я мутант.

3. На этом, собственно говоря, все хорошее и заканчивается, поэтому перейдем к плохому.

4. С моей точки зрения, из шести  потенциальных «Национальных бестселлеров» должен был быть хоть один, который бы я мог порекомендовать друзьям и приятелям – «Прочти, пропрешься! Получишь кайф!» А нету такой книги из шести представленных. После прочтения по-настоящему хорошей книги  остается послевкусие, а во время чтения она пьянит. А тут ничего не пьянит, но вместо послевкусия муторное похмелье.  Порекомендовать такое чтение можно только какому-то навязчивому оптимисту, доставшему своим постоянным жизнерадостным гоготом. Чтобы приплющило гада.  Или, наоборот, ответственным работникам администрации президента. Чтоб не расслаблялись.
5. Все эти книги страшно депрессивные.  Тоскливые какие-то.
«Буря бы грянула, что ли… Чаша с краями полна» Но бури нет.

6. Тоскливость и депрессивность, с моей точки зрения, вовсе не предопределяется выбранной темой и описываемой  средой и временем, когда разворачиваются события, если они разворачиваются. Потому что в данном случае – никаких особых событий и нет. По-разному можно, как известно, одно и ту же тему рассказывать.
«Утомленные солнцем» – дикая депресуха, а вот «Холодное лето 53 года» – наоборот. Наоборот, потому что это история не про тараканов, а про красивых, гордых людей. Увы, но в шести прочитанных томах нет красивых людей. Красивых, конечно же, в высоком смысле словам, я не имею в виду фотомоделей. В лучшем случае есть странные персонажи со странной судьбой и странными поступками. А так все больше  маргиналы какие-то. Особенно сильно это выразилось в романе «Елтышевы» – работу автор проделал колоссальную, правда, не очень понятно зачем. Зачем вот мне, например, читать об ужасной в своей никчемности и убогости жизни неинтересных и неприятных никчемных людей? Древние греки называли искусством то, после соприкосновения, с чем человек становится лучше. Я что, прочитав это, стану лучше? Да я хуже стану, точнее, уже стал. Как стал я хуже после просмотра «Предстояния» Михалкова – помню на премьере, когда дочка Котова умирающему танкисту свои груди показывала, а у него изо рта кровавая слюна пошла, я подумал: «Вот жаль, что этот лейтенант не укусил девушку за сиську напоследок». Подумал и ужаснулся, какие мощные темные пласты моей души сумел-таки всколыхнуть Никита Сергеевич, а ведь я до того считал себя не самым большим извращенцем. Вот и Елтышевы в душе моей что-то подобное всколыхнули, хотя, конечно, до михалковской эпичности автору этого деревенского романа далеко. 
Или какая-то сакральная мудрость явлена мне в этом подробном жизнеописании насекомых? Или кто-то чего-то не знает про таких персонажей? Сверхзадача категорически непонятна. А может быть, ее и нет.
 И не надо мне про правду жизни гнать. Правда жизни – она и в том, что мы все по нескольку раз на дню в туалет ходим – может, и это начнем художественно описывать? Точнее, продолжим…

7. Роман-комикс  Лукошина – не вставляет и не зажигает, хотя отдельные гэги имеются, пара неплохих абзацев вызвали у меня улыбку, но, к сожалению, не более того. Ну, цитаты из «Капитала». Ну да. Но в целом это странная история про семейку злых  елабужских или нижнекамских дебилов, из которых мне никого не жаль, хотя изводят они друг друга беспощадно. И главный герой, борец с капитализмом такой же несимпатичный дебил, только с Марксом в башке. Я и сам не большой любитель олигархов и капитализма, но не дай бог, такой Максим и впрямь телевидение захватит. Оно конечно, «История города Глупова» тоже не радует положительными персонажами, но вот почему-то, когда Салтыкова-Щедрина читаешь, то ржешь как сумашедший (одна только девица Гондон чего стоит), а вот читая «Капитализм» – лишь невесело хмыкаешь. Может быть, лет через сто этот текст и станет смешнее и аллюзивнее, но я лично в этом сомневаюсь.

8. «Люди в голом». Ну. Воспоминания и зарисовки. Сюжеты из детства, отрочества, юности и зрелости автора. Этим баловались многие. И Веллер. И Гришковец. И даже Горький, прости господи. Отсылки к Максимычу, царствие ему небесное, они даже у Лукошина в капитализме имеются. И чего? И где тут художественная литература? И где тут роман? Про композицию я просто молчу. Вообще, в последнее время стало модно выдавать невладение композицией за эдакую особенность художественного стиля. Мол, не для быдла и не для пригламуренных блядей. Мол, настоящий читатель увидит сокрытое. Разгадает шифр и прочтет послание.  Для настоящего интеллектуевого читателя, очевидно, слово «сюжет» – ругательное, поэтому у Аствацатурова его и нет. Сюжет это для тупых, для тех, кто детективы любит, для уродов, которые любят про войну и про любовь, а типа того, что нормальные и продвинутые, «оне образованность свою показать хочуть и все время говорят про непонятное». Ну нравится им так.
Недавно в одном из бесчисленных интервью Никита Михалков высказывает следующую примерно мысль: «А почему, дескать, должна быть какая-то мораль? Достаточно того, что автор любит своих героев! На это хочется возразить очень просто – неплохо бы, чтобы этих героев еще любил зритель и читатель. Нет, читать-то можно. Люди читают разное. На вкус и цвет, как говорится… У меня вот одна знакомая – так та вообще этикетки и наклейки на бутылках читать любит. Имеет право. Если, конечно, не вслух и не в общественном месте – а то могут и в рыло. Если общественное место, конечно, не сцена какого-нибудь продвинутого модного театра – там, наоборот, могут и премию за такой перформанс выделить. Уверен, что найдутся критики, которые увидят в этом отклонении новый жанр.  И даже прорыв.
Но вернемся к «Людям в голом». Мне лично кажется, что премию, в данном случае, давать не за что. Тем более что автор, еще и позволил себе нагло глумиться над словами песни «Город, которого нет» из «Бандитского Петербурга».

9. «Правый руль» – тут все попроще. Это просто прокламация: руки прочь от нашей владивостокской праворульной субкультуры. Ну, занятная, краеведческая такая, книжка. Написано, что это документальный роман – не верьте. Никакой это не роман. Роман, повторюсь, предполагает некую – и только такую,  а не иную композицию. А в «Правом руле» можно некоторые главы местами поменять – результат будет тот же. Нет, написано страстно. Видно, что автор переживает. Познавательно. Машинострадатально. Но это все – журналистика, к слову, неплохая. Хорошая даже. Но журналистика.
И опять же – а Путина зачем так поливать? Полил Путина и рассчитывает теперь на питерскую премию? А если серьезно – вот любопытно, но не более.

10. «Крещенные крестами» Кочергина – с уважением прочитал. И язык сочный, и, конечно, душу автор вкладывал. Если бы эта книга вышла в перестроечные годы – наверно, ей была бы суждена очень громкая судьба. А сейчас  – уже очень много было всего на эту или похожие темы. «Блатной» Демина, «Черные камни» Раевского. Жизнь и удивительные приключения заморыша в сталинской «эсэсэрии» – да, конечно... Наверно, это очень честная и правдивая книжка автора о самом себе. О самом себе – да, но про страну и народ, получается – только часть правды. Как историческое свидетельство это, несомненно, ценно. Как литература – не знаю. По этой книге, кстати, можно было бы сделать кино. Про нашу российскую аудиторию не возьмусь предсказывать, а вот на Западе такой фильм приняли бы «на ура».

11. Ну и, наконец, Крусанов с  «Мертвым языком». Хроника борьбы с «бублимиром». Видимо, наболело. Герои поинтереснее и посимпатичнее, чем в «Капитализме», но не кардинально. И хотя главный герой Рома Тарарам заявляет, что не хочет быть основателем новой секты – по сути получается почти так. Концовку можно трактовать по-разному, от безнадеги до оптимистического прорыва. Я лично усматриваю просто хулиганство. Герои Крусанова достаточно убедительно объясняют сами себе, почему окружающий их «бублимир» – страшное говно, вот только сами эти герои в противостоянии «бублимиру» демонстрируют какую-то почти непротивленческую полубесхребетность, ну, омылись волшебным душем Ставрогина, так сказать, как Зигфриды в крови дракона искупались, ну так давайте же, ребятки! Не-ет, кроме вялой поножовщины, ничего интересного, хотя нет, прошу прощения, эротическая сцена с Катенькой порадовала, тем более что возникла как-то неожиданно, как будто из другой книжки.
Но тем не менее литературная сверхзадача автора в этом случае ощущается наиболее отчетливо. К тому же, пытаясь подражать языку автора, я бы сказал, что в тексте содержится русский рецепт неувядания сакрального тлена, сочащегося дивным светом утраченной, но чудом вновь обретенной истины, постичь которую не то что дано не всякому, а всяко не дано, ибо она не дается, а берется с боем, через превознемогание и скорбь. Если мысль уловили, то и от Крусанова пропретесь. За это можно выпить и после, подобрев и отмякнув от кошмара прочитанных шести шедевров, дать Крусанову премию. Тем более что он Путина в своей книге называет «добрым, честным и умным», правда, почему-то через «если».

12. А вообще, хочется сказать: мужики, ну вы даете! Вот видно, что писать не только любите, но и умеете – в том смысле, что словом владеете и мысли связно излагать не бумаге можете... Чего ж тогда такую херню пишете? А?                    


ранее:

Как я спорил с депутатом Натальей Карпович о мужчинах и женщинах
«Я посмотрел американский патриотический фильм. И загрустил»
«Дэна Брауна прочитаю, если окажусь в КПЗ»
«Я прочитал страшно неполиткорректный роман»
«Никаких офицеров в 1941 году в Красной армии не было»
«Разжалованный» – это живопись и драматургия в одном флаконе
«Чтобы написать о Михалковых, нужна гражданская смелость»








Lentainform