16+

Lentainform

Надо ли ругать власти за жару, смог и пожары?

18/08/2010

ВИКТОР ТОПОРОВ

Беззаветно любя шахматы, я все же никак не могу согласиться с распространенным утверждением (см., например, у Гарри Каспарова), будто они представляют собой модель жизни. Как отдельно взятой человеческой жизни, так и жизни общественной, жизни политической. Потому что шахматы – игра логическая и, главное, равновесная (изначально шансы сторон равны – и выигрывает тот, кто играет лучше или как минимум находится в лучшей форме на данный момент), тогда как жизнь – игра шансовая, и многое в ней зависит от слепого везения.


             Нет, конечно, в ней тоже есть место логике, мастерству, опыту и, наконец, интуиции, – но все же вопрос о том, как карта ляжет, имеет здесь не обязательно решающее, но в каждом случае исключительно важное значение. Я бы сравнил жизнь (и политическую жизнь в частности) с умной карточной игрой – преферансом. Играть ты можешь хорошо, или средне, или плохо, – но прикупа ты не знаешь все равно. Да и не только прикупа...

События последних лет (и месяцев, и даже недель) укладываются в одно из неписаных правил преферанса, гласящее: «На четвертого валета не закладываются». Вкратце поясню карточную суть дела. Ведя игру, ты заранее обязуешься взять определенное число взяток. Возьмешь меньше – беда: и в «гору» получишь, и вистами опишут. Возьмешь больше  (допустим, девять взяток на семерной игре) – и не произойдет вроде бы ничего страшного, вот только недореализуешь собственную удачу, а в другой раз она может и не прийти (или придет, но очень нескоро), ведь игра-то шансовая. Те, кто перезаказывает, при прочих равных, как правило, крупно проигрывают; те, кто недозаказывает, проигрывает не много, но столь же систематически. Мастерство заключается в том, чтобы заранее заказать в точности такую игру, какую сыграешь.

И вот правило «На четвертого валета не закладываются». Что оно означает? Допустим, на руке у тебя козырная масть: туз, король, дама и десятка. Фактически это четыре взятки, теоретически – только три, – потому что если у одного из партнеров оказывается «четвертый валет», то он скидывает под твоего туза семерку, под короля – восьмерку, под даму – девятку, а твою десятку бьет валетом.  Такой расклад исключительно редок (сейчас не буду объяснять, почему), но все же возможен.  Однако возможность столь ничтожна, что – да, вот именно, – на четвертого валета не закладываются. И, бывает, подсаживаются на этом – однако так редко, что разовую неудачу при встрече с четвертым валетом с лихвой искупают успешно сыгранные без оглядки на такую возможность семерные и восьмерные.

Какое это имеет отношение к нашей жизни? Самое прямое.
На четвертого валета из года в год закладывался министр финансов Кудрин,  формируя и неукоснительно пополняя Стабфонд (и последующие фонды, в которые был преобразован Стабилизационный)  вместо того, чтобы пустить шальные нефтяные деньги в экономику. Сколько семерных, восьмерных или даже девятерных игр мы из-за этого не заказали и, соответственно, не сыграли, одному богу ведомо, но факт остается фактом: когда на руке у всемирного кризиса нарисовался пресловутый четвертый валет, то есть возникла ситуация, до тех пор считавшаяся возможной разве что чисто теоретически, – выяснилось, что мы, ведомые сверхосторожным Кудриным, успели заложиться и на него. За что, конечно, министру и вице-премьеру отдельное спасибо, – вот только вопрос о несыгранных девятерных по-прежнему не имеет математического (в рамках достоверной экономической статистики) ответа.

О  правиле четвертого валета поневоле приходится вспомнить и с оглядкой на климатические катастрофы нынешнего года – зимнюю и летнюю. Прошла зима, настало лето, спасибо партии за это, – такое, увы, уже не про нас. Скорее уж вспоминается классический анекдот о том, что отечественному сельскому хозяйству мешают четыре природных фактора: зима, весна, лето и осень. Нынешним летом (и минувшей зимой) речь зашла  уже не только о сельском хозяйстве: сначала замерз Петербург, а потом задымилась Москва.

Люди вполне правомерно ругают действия (и бездействие) властей. Однако ругань эта (ну, или критика) не то, чтобы не по адресу, но сплошь и рядом не по делу.  Власти бранят за то, что они не подготовились к нынешнему лету и минувшей зиме. Но ведь и минувшая зима, и нынешнее лето – это совершенный форс-мажор; это все равно что всемирный экономический кризис; это, наконец, четвертый валет, на которого не закладываются.

Ругать власть за то, что она оказалась не готова к форс-мажору, все равно что ругать преферансиста за то, что он не заложился на четвертого валета.  Не заложился, значит, не повезло, – но стратегия-то была избрана  правильная, потому что на четвертого валета не закладываются!

Другое дело, что, как показали события (и зимние, и летние), власть не заложилась и на третьего валета, и даже на второго.  То есть оказалась вообще не готова к обильному снегопаду зимой (даже если бы он не оказался столь чудовищным) и к засухе+пожары летом (даже если бы лето выдалось просто засушливым и жарким). То есть проявила поразительную беспечность. Сыграла в преферанс «от балды».

Таким образом, в нынешних упреках властям нужно отличать демагогически-кликушеское «Почему не заложились на четвертого валета?» от более чем резонного: «Почему не заложились вообще ни на что?»  Тем более что и в будущем форс-мажоры неизбежно будут застигать страну врасплох – и подготовиться к ним заранее невозможно (или как минимум столь же затратно и в конечном счете неэффективно, как заклад на четвертого валета). Но не хотелось бы, чтобы каждый раз (ну, или через раз) нас застигали врасплох обыкновенная, но суровая зима, обыкновенное, но жаркое лето и другие неблагоприятные природные факторы.

Преферанс ведь игра хоть и логическая, но шансовая, и в той же мере хоть и шансовая, но логическая, а  жизнь – тем более.               

ранее:


За что стоит сажать пианистов и кураторов?
Что умеют делать на отечественном ТВ
Все, что вам нужно знать про ЮАР
Cтоит ли читать новый роман Михаила Елизарова?
Грозит ли нам забастовка писателей?
Правильно ли, что «Национальный бестселлер» достался Эдуарду Кочергину?
Cовременный кинодетектив мутирует