16+

Несколько мыслей в защиту жары

23/08/2010

ГЛЕБ СТАШКОВ

Есть надежда, что лето закончилось. Август – нет. Август в нашей стране не может пройти без катастрофы. Пока ничего не было, кроме начавшихся еще в июле пожаров. Если и было, то не августовского накала. Так, маршрутка столкнулась с бетономешалкой. Хотя пресса уверенно наводит тень на плетень. От нечего делать и от размягчения мозгов журналисты пишут, что в России катастрофические проблемы с гречкой и молоком. И какой-то падеж скота. Не хочу об этом.


             Жара вроде бы прошла. И есть смысл поговорить именно о ней.
Нынешнее лето в очередной раз подтвердило тезис об убогости науки. Я даже перестал верить, что люди на самом деле летают в космос. Кругом – сплошной обман. Весной нам твердили, что вулкан Эйяфьятлайокудль остановит глобальное потепление аж на четыре года. И чуть ли не установит вулканическую зиму. Мол, такое уже бывало. При Борисе Годунове. И что? Где зима?

Я и раньше знал, что никто ничего о климате не знает. Помню, как я первый раз поехал в сибирскую археологическую экспедицию. Загрузил себе в рюкзак чуть ли не ватник. Сибирь все-таки. Через трое суток мы попали на курорт. Называется Обское водохранилище. Аборигены называют его Обским морем, поскольку от Новосибирска до ближайшего моря  – как до Луны, и о морях аборигены имеют смутное представление. Но Обское море – местное, где летом никогда не бывает дождей. Там всегда – жара. Природная аномалия. Песчаные пляжи. Можно было бы сказать – рай, если бы море не было так загажено. А так – вся рыба больная, которая не может погрузиться в воду и плавает на поверхности. Ее можно брать руками – ей все равно.

Потом мы поехали дальше в глубь Сибири. Так сказать, во глубину сибирских руд. Обитателям которых Пушкин советовал хранить гордое терпенье. Это невозможно. Нигде не бывало такой жары, как там. Под палящим солнцем мы вели раскопки. Утром и вечером. Днем сиеста – как в Испании.

А потом я поехал в крымскую экспедицию. Загрузив в рюкзак только спальник и плавки. В Крыму стоял жуткий холод. А в Сибирь я ездил еще два раз – всегда жара. Тогда я ее ненавидел. А теперь начинаю любить.

Жара наводит на парадоксы. Казалось бы, от холода человек съеживается, замерзает и тупит. Нет. Когда человек приходит с холода, он трет себе лицо руками, подпрыгивает, снимает свитер за свитером, заваривает себе кофе, дует на него и вообще ведет себя исключительно активно.

В жару человек ничего не трет, только пыхтит. И потеет. Он даже ничего с себя не снимает, поскольку снять больше нечего. Этим летом я поражался, как люди умудрялись одеваться так, чтобы ничего на себя не надеть. И это вело к социальному равенству. Шорты, шлепанцы, футболка – все равны. Человек в костюме, пусть хоть от Пола Смита, вызывает жалость и желание сказать «идиот». Не равны только те, кто смотался за три моря. Но даже им не сильно завидуешь. Зачем лететь за тридевять земель за солнцем, когда его под носом – хоть отбавляй. В метро испытываешь облегчение. В тачке – кошмар. Хочется в метро.

Еще одно равенство – сексуальное. И тоже – парадокс. Девушки ходят практически в неглиже. При этом – ни малейшего сексуального влечения. Даже мысль о необходимости каких-либо телодвижений наводит ужас. Общаешься с девушкой, одетой в белье, которое в любой другой год называлось бы нижним. А тут – если не верхнее, то какое-нибудь среднее. Потому что рядом сидят девушки в еще более нижнем. А ты думаешь не о них, а о ванной с холодной водой.

Люди в жару становятся мягче. Пару недель назад покупаю в ларьке минералку. В ларьке температура такая, что можно готовить яйца. Всмятку – стопроцентно. Наглая тетка влезает вперед. Дескать, без сдачи. Я подобные фокусы не перевариваю. Зимой я устроил бы скандал.

А этим летом ограничился фразой:
– Ну, знаете ли...
И скис.
– Вот ведь, – сказала наглая тетка, которая зимой стопроцентно поддержала бы мой скандальный почин. А этим летом – скисла.
– Да ладно уж, – сказал продавец. И – разумеется – скис.
Мы мирно разошлись.

Недаром уродов называют отморозками. Не отжарками. Мне даже жалко, что лето заканчивается.                 

ранее:

Что кроме милиции надо еще переименовать
Анонсы нового телесезона наводят на интересные мысли
Зачем Лужкову знать, кто поджег Москву в 1812 году?
Чем надо заниматься в самых длинных в мире очередях
Что бы мы делали, если бы были шпионами
Как заставить депутатов Госдумы ходить на ее заседания?
Хочется заглянуть в замочную скважину…











Lentainform