16+

Lentainform

Письма другу о римском

25/08/2010

ВИКТОР ТОПОРОВ

Решил – займусь просвещением. Вот завершился показ телесериала «Рим» по Пятому - самое время интеллигентному человеку про древний Рим почитать. Что-нибудь, кроме «Писем римскому другу» Иосифа Бродского, которые вы, надо полагать, читали. А самые продвинутые – и наиновейшее переложение этого знаменитого цикла, предпринятое «первым поэтом Москвы» Всеволодом Емелиным.


           Выбор не слишком широк, но разнообразен. Тут и художественная литература самого Рима, и Плиний с Плутархом и Светонием, и историография Нового Времени: Гиббон, Моммзен... Советских историков лучше не читать, они всё больше про восстание Спартака. Поэтому сосредоточимся на более-менее современной «художке».

Начнем, естественно, с  Уильяма нашего Шекспира. У него есть на интересующую нас тему четыре трагедии: «Юлий Цезарь», «Антоний и Клеопатра», «Кориолан» и самая ранняя и самая кровавая во всем его творчестве  – «Тит  Андроник» (это лицо вымышленное). «Кориолана» – трагедию о диссидентстве, обернувшемся предательством, – привез в разнообразно знаменитом 1968 году в Ленинград брехтовский «Берлинский ансамбль». Спектакль шел на немецком языке. Мать предателя играла великая Елена Вайгель (вдова Брехта), а самого Кориолана – талантливейший Пауль Шалль. Вжившись в образ предателя, он вскоре после ленинградских гастролей сбежал на Запад, после чего и сам театр закрыли. Римские трагедии Шекспира у нас ставят редко, переведены они плохо, но охота пуще неволи. Была бы только охота.

Разговор о драматургии и о немцах было бы естественно продолжить «Битвой Арминия» Генриха фон Клейста (1777 – 1811), но эта пьеса – единственная в его наследии – на русский не переведена, да и практически запрещена в самой Германии. Причина понятна: история о том, как свирепые тевтоны хитроумно заманивают римское войско в  магический Тевтобургский лес и там перебивают буквально до последнего легионера, пользовалась слишком большой популярностью в Третьем рейхе. Исторически, кстати, всё так и было –  только Рим собрал новые легионы и германцев все-таки покорил.  За что победитель удостоился почетного титула Германика.

О чем, в частности, можно прочитать в дилогии Роберта Грейвза «Я, Клавдий» и «Клавдий, бог», которую я горячо рекомендую читателю, – она вышла по-русски лет тридцать назад, что само по себе удивительно, – правда, не без купюр по части эротики. Так что дилогию нужно читать, просматривая внутренним взором фильм Тинто Брасса «Калигула». Грейвз, кстати, прежде всего поэт и культуролог, исследователь и перелагатель легенд и мифов Древней Греции и – отдельно – кельтских преданий, но лучше всего ему удались эти два романа, особенно первый.

В США выделяются прежде всего «Мартовские иды» Торнтона Уайлдера (роман в письмах о гибели Юлия Цезаря) и «Юлиан» Гора Видала, который отечественному читателю любопытно сопоставить с «Юлианом Отступником» Дмитрия Мережковского и с «Алтарем Победы» Валерия Брюсова.

Роман Говарда Фаста «Спартак» (у нас сначала, пока писатель оставался коммунистом, широко напечатанный, потом строжайше запрещенный) все же уступает одноименному «детскому» произведению Джованьоли. Несколько лет назад переиздали и доморощенного «Спартака» некоего В. Яна, – но тема восстания рабов нынче не пользуется особой популярностью. Да и кто у нас, получается,  рабы? Трудовые мигранты, разве что. Потому что мы с вами, требуя у всадников и взяточников-патрициев хлеба и зрелищ, представляем собою скорее римскую чернь (плебс).

Книги о Древнем Риме хороши прежде всего своей неизбывной злободневностью или как минимум аллюзионностью. Вот что делают двое властителей, образовав дуумвират (формально триумвират), именуемый на сегодняшнем политическом сленге тандемом? Клянутся друг другу в любви, а буквально назавтра же начинают бороться за единоличную власть. А как они – в Древнем Риме – обеспечивают народу хлеб и зрелища? Раскулачивают какого-нибудь олигарха и нанимают бесстыдных мимов-гермафродитов для всенародной потехи. А по какому признаку выбирают раскулачиваемых (то есть вносимых в проскрипционные списки)? А вот кого из богачей не любят лично, того и раскулачивают.

Сериал «Рим» заканчивается триумфом Первого Гражданина – Октавиана Августа, наконец-то избавившегося от Марка Антония. У Октавиана есть жена Юлия, а у нее сын от первого брака, которому многие годы спустя предстоит стать императором Тиберием. И провозгласить ошибочно приписываемую многим, но принадлежащую именно ему максиму: «Друзьям – всё, остальным – закон!».

Вечно аллюзионна и еврейская тема. За нее в художественной литературе отвечает Лион Фейхтвангер с трилогией «Иудейская война» и романом «Лже-Нерон». Отмечу, впрочем, что свирепые горцы (пастухи и разбойники), отчаянные городские террористы и хитроумные финансовые аферисты, какими были древние иудеи, больше похожи на современных кавказцев, а две иудейские войны – на первую и вторую чеченскую (на эту тему у меня есть статья, в которой описывается «танковый» штурм Иерусалима: римляне зашли в мятежный город под прикрытием боевых слонов, но и слоны, и тяжеловооруженные гоплиты были расстреляны с городских крыш, как при «новогоднем» штурме Грозного).

И, конечно же, Древний Рим в поэзии: у Одена, у Бродского, у Верлена, знаменитое стихотворение которого одинаково замечательно перевели Иннокентий Анненский («Я бледный римлянин эпохи Апостата. Покуда портик мой от гула бойни тих, я стилем золотым слагаю акростих, где умирает блеск пурпурного заката») и Борис Пастернак («Я – римский мир периода упадка, когда, встречая варваров рои, акростихи слагают в забытьи уже, как вечер, сдавшего порядка»).

О том же – то есть о неминуемой гибели Рима – писал в 1947 году и Оден. Переводил его я. Говорят, что переводил плохо, – но клеветникам веры ни на грош.
«О волнорезы бьется с воем и тяжким грохотом вода. В разгаре брошена страда. В пещерах гор – приют изгоям.
Покрой парадных тог – с ума сойти; агенты тайной службы приходят под покровом дружбы в патриархальные дома.
Не зарясь на соборных шлюшек, берут любую, кто дает, и славит евнух-стихоплет воображаемых подружек.
Головорожденный Катон пытает древние вопросы, но быкомордые матросы удавятся за выпивон.
Огромно Цезарево ложе. – Когда же Августу пипец? – Выводит молодой писец стилом казенным с личной дрожью.
Авгуры обожают птиц, а те на яйцах восседают и, не гадая, наблюдают распад империй, крах столиц.
И, босоноги, безобразны, по золотым заветным мхам прут отовсюду орды к нам – быстры, безгласны, безотказны».

Вот такая получается история. Древнеримская. С географией и выборочной библиографией.                

ранее:

Повезет ли филологу из Петербурга с премией «Большая книга»

Надо ли ругать власти за жару, смог и пожары?
За что стоит сажать пианистов и кураторов?
Что умеют делать на отечественном ТВ
Все, что вам нужно знать про ЮАР
Cтоит ли читать новый роман Михаила Елизарова?
Грозит ли нам забастовка писателей?