16+

«Про насилие в российских семьях у нас почему-то не говорят»

15/09/2010

СВЕТЛАНА АГАПИТОВА

Здравствуйте, уважаемые читатели. Я целый месяц была в отпуске, поэтому так долго для вас ничего не писала. Вместе с младшими детьми и средней дочерью набирались сил на море. Надеюсь, что время провели с пользой, и теперь всю зиму не будем болеть. Но должна вам признаться – отдыхать я устала. Считаю, что взрослому человеку находиться без дела целый месяц – это очень много. Вполне хватит и двух недель.


                Ну а теперь с новыми силами взялась за работу. В последние несколько дней много шума вызвали слова Валентины Матвиенко о негативном отношении к усыновлению российских детей иностранными семьями. У меня на этот счет другое мнение. Конечно, нужно стремиться к тому, чтобы наши дети оставались в России. Особенно если учитывать не совсем благоприятную демографическую ситуацию в стране. Но пока это нереально. И, уверена, что Валентина Ивановна тоже это понимает. Нельзя просто так взять и запретить иностранцам, усыновлять наших детей. Да и не нужно это. По статистике прошлого года больше половины детей в Петербурге были усыновлены именно иностранцами. Подчеркну – речь идет именно об усыновлении, кстати, самой хорошей форме для ребенка.

Есть и другие формы устройства – приемная семья, опека. Наши российские семьи идут скорее на них. Это вполне понятно. Сохраняются льготы для ребенка-сироты, выплачиваются пособия, в приемной семье даже есть зарплата. И после 18 лет ребенок имеет право получить жилье. В случае же усыновления малыш становится полноправным членом семьи – наследником, имеет право на жилье. В случае разъусыновления родители обязаны выплачивать алименты. Я понимаю, что эта форма не всегда удобна. Но ведь для ребенка, повторю, именно усыновление гораздо важнее. Он чувствует себя защищенным. И именно иностранцы с большей охотой идут на это.

Еще один очень важный момент – за границу часто уезжают больные дети. Тех же американцев не пугают те диагнозы, которые российских потенциальных родителей ставит в тупик. Расскажу вам такой случай. У нас в Петербурге жил в доме ребенка мальчик. У него одна ножка была короче другой. Его усыновили иностранцы. Занимались им очень плотно – сделали несколько операций, ставили специальные аппараты. Через три года малыш приехал в гости в Россию, и никто не заметил, что у него был какой-то недуг. Но об этих случаях почему-то не говорят. Зато широко обсуждаются случаи насилия в американских семьях. Поверьте, в российских – ситуация с насилием гораздо хуже. Просто у нас такую информацию предпочитают не публиковать. Судебные заседания по таким делам  проходят в закрытом режиме. 

Конечно, дополнительное соглашение между Россией и США (а именно на эту страну приходится большинство усыновлений наших детей по сравнению со всеми остальными) не помешает. Оно будет уже скоро подписано. Один из его пунктов заключается в том, что раньше местные органы опеки не обязаны были предоставлять российской стороне информацию о нарушениях прав детей. Теперь же это придется делать.

Ну а мы в Петербурге сейчас активно проверяем школы, поскольку родители сообщают о нарушениях. Например, показательный случай произошел в Приморском районе в школе №38. Дети там уже вовсю учатся, и при этом продолжается ремонт. Не работают ни пожарная сигнализация, ни тревожная кнопка вызова охраны. На входе сидит пожилая женщина, которая, конечно, не может обеспечить безопасность детей. При этом акт о готовности школы к новому учебному году был подписан еще 23 августа. Подозреваю, что это далеко не единственный случай.

В конце сентября я снова начинаю вести лекции у магистров Санкт-Петербургского Университета. Причем на этот раз буду читать курс социальной журналистики. Сейчас готовлюсь, пишу лекции. Будем работать над курсовыми работами. Может быть, кого-нибудь даже возьму на практику к себе в Аппарат Уполномоченного по правам ребенка.

А вот с телевизионной работой пришлось закончить. Моя программа «Детский вопрос» больше не выходит. Это было не только мое решение. Сейчас на телевидении не очень любят социальную направленность, зато в почете – медицина. Лечат всеми возможными способами. Вот и вместо моей программы запустили очередную «лечебницу».

Меня многие спрашивают о перспективах нового городского канала – «Санкт-Петербург», который должен увидеть свет уже 10 октября. Пока сложно говорить о популярности. У меня дома, к примеру, телеканал «Идеальный мир», на частотах которого будут вещать «Спб», не показывает. Наверное, не я одна такая. Возникает вопрос и об объективности журналистов. При создании телеканала «сверху», допустима ли на нем будет критика властей? Думаю, все ограничится отдельными недостатками. Помните на ленинградском телевидении такую передачу «Телевизионный еж»? Журналисты приезжали, скажем, в химчистку и показывали, как плохо чистят одежду.                     

ранее:

«Меня просят помочь установить памятник собаке Путина»
«Если ко мне придет девочка на сносях, зачет я ей поставлю»
«Я против, чтобы проводился ЕГЭ по литературе»
«Чтобы записать детей в школу, родители занимали очередь в 3 часа ночи»
«Никогда раньше не слышала, чтобы педофилов наказывали условно»
«Петербуржцы готовы убивать детей-инвалидов! Чтобы не мучались…»
«Телевизионщики сотворили беспредел»











Lentainform