16+

Чем блоги литераторов отличаются от всех прочих блогов

15/10/2010

ВИКТОР ТОПОРОВ

Слово родилось нечаянно. Писательница, которой категорически не понравилась данная мною оценка ее нового романа, который, в свою очередь, категорически не понравился мне, печатно пригрозила обидчику возмущенной реакцией литературной блогосферы.


             «Но ведь литературная блогосфера это на самом деле блоХосфера!» – возразил  я.  Все маленькие, все черненькие, все прыгают. Все заскакивают друг к дружке в гости. 
И сам уже поневоле не столько пишешь об изящной (и не очень) словесности, сколько почесываешься, чтобы не сказать ищешься. Вот этот перманентный зуд и вызван ежедневно напоминающей о своем существовании литературной блохосферой, хоть трижды напиши это слово через букву «г»!

Литературную блохосферу не след путать  ни с сетевыми специализированными изданиями (сайтами и порталами, в своей совокупности именуемыми также ресурсами), ни с сетевыми версиями печатных СМИ, включая «Журнальный зал «Русского журнала»», ни даже с «живожурнальными» сообществами типа «Что читать», «Проза и поэзия», и т.д., и т.п. Во многих из этих изданий и квазиизданий имеются так называемые форумы, и на всех этих форумах, когда модерируемых, когда нет, идет оживленный обмен мнениями, но в блохосферу они все равно не входят.

Потому что в каждом из вышеописанных случаев присутствует (хотя бы чисто теоретически) дух некоего коллективизма, там ищут консенсус, там, бывает, его находят, там вывешивают, сказал бы социолог, единое табло... Тогда как в блохосфере господствуют индивидуализм и эгоцентризм, во многих случаях ненавязчиво перерастающие в мегаломанию. Здесь правит единоличный бал хозяин блога (пуп земли, царь горы, человек в белом фраке), на подхвате у него хомячки, всегда и во всем с ним согласные (а если с чем и несогласные, то лишь с его чересчур уж показной  скромностью), они же в основном френды, – тогда как всех с ним не согласных он именует (а хомячки подхватывают) троллями, а то и ботами, по необходимости расфренживает и при первом удобном случае забанивает. Дискуссий в литературной блохосфере, соответственно, не бывает, – а те, что подчас все же затеваются, стремительно проскакивают относительно мирную стадию и переходят в разряд взаимного «закидыванья какашками».

Литературная блохосфера неравномерно распределяется по жанрам. Самые многочисленные и буйнопомешанные литературные блогеры (ну, не блохеры же!)  это фантасты. Впрочем, они, как глухонемые, гужуются где-то в сторонке и никогда не нападают первыми.  Мало чем уступают им, а числом даже превосходят, поэты. Один Борис Херсонский стоит целого африканского стадиона, вооруженного громокипящими вувузелами. Впрочем, фантастам хотя бы присуща общецеховая спайка, пусть и замешенная на общей ненависти к боллитре (большой литературе), тогда как поэтов раздирают клановые, групповые, национальные  и гендерные противоречия, причем чаще всего крест-накрест и сикось-накось. 

Прозаики ведут блоги редко, но метко (Татьяна Толстая! Покойный Дмитрий Горчев!), литературные критики, как правило, не ведут вовсе или просто-напросто размещают в блогах уже опубликованные ими же (и только ими) статьи. За всю публицистику (кроме политической) как литературный жанр отдувается в блохосфере один Дмитрий Галковский (а его тезка Ольшанский, напротив, как-то сдулся). О блогах драматургов или, допустим, детских писателей я даже не слышал. Ходит, правда, в блогерах один молодой, можно даже сказать, юный телесценарист – но, борясь с лишним весом, яростно клянет все сущее с позиций раннего национал-социализма.  Шумно, базарно присутствует в блохосфере и руководительница всего Союза российских писателей и сама не то поэт, не то прозаик Светлана Василенко.

Еще один регион литературной блохосферы (фактически третий по численности) – переводчики-дилетанты, особенно переводчики поэзии. «Вот ни у кого не получалось, а у меня, кажется, получилось», – регулярно сообщает сетевому сообществу очередной Васисуалий Лоханкин. «Еще как получилось!» – подъелдыкивают ему Авессалом Изнуренков и Никифор Ляпис-Трубецкой... Такие переводчики чаще всего оказываются по совместительству и поэтами: какие они переводчики, такие и поэты (и наоборот).  Пристрастились в последнее время переводить английские стихи Иосифа Бродского.

Есть блоги выборочно-рекомендательные («Чего бы такого почитать?») – у  главного редактора «Нового мира» Андрея Василевского, в котором недавно прорезался поэт (правда, дурной),  и у рирайтера «Коммерсанта» Юрия Буйды, в котором глубоко и прочно  похоронен прозаик (правда, недурной); но как раз куриная слепота обоих блогеров вынуждает провести их сугубо выборочные рекомендации по ведомству блохосферы. Есть декларативно-брюзгливые или даже бранчливые – у критика и издателя (в прошлом) Бориса Кузьминского и у его коллеги Льва Пирогова.

Особенность литературной блохосферы в том, что здешняя дружба, как, впрочем, и здешняя вражда не знают границ. Самые страстные инвективы доносятся то из Америки, то из Жмеринки; из Ганновера и Житомира. Можно, правда, и, никуда не уезжая, сделать вид, будто ты глаголешь не из Мытищ, а с Марса – никто не проверит.
А еще здесь матерятся как извозчики даже самые кисейные барышни. И грозят набить друг другу морду при первой же личной встрече. И меряются... ну, вы и сами, поди, знаете, чем у нас заочно принято меряться.

Еще здесь не понимают, что высказывание, сделанное в ЖЖ (если не в режиме friends only) имеет публичный характер – и предполагает, поскольку речь идет о литературе, публичную же реакцию. Возмущаются всякий раз, когда им отвечают в печати, а особенно, когда, отвечая, их издевательски цитируют. «Мы же никому не мешаем! Мы же резвимся у себя в жежешечке!»

Сплетня, здесь однажды запущенная, гуляет годами, будь она уже хоть тысячу раз опровергнута.  Цитаты  здесь даются в искажении, гиперссылки отсутствуют или не работают. Грамматические ошибки, допускаемые оппонентом, становятся – в отличие от собственных – главным аргументом в споре. Если не срабатывает и это, в ход идут аргументы ad hominem, причем особенно яростные личные обвинения вам предъявляют анонимы... Всуе поминать вавилонскую башню или хотя бы  борхесовскую  вавилонскую библиотеку не хочется, поэтому остается только одно название – литературная блохосфера!                   

ранее:

Батурина – и, может быть, она одна – не участвует во всеобщей коррупции
Как в «Глухаре» раскрыта философия силовых структур
Бизнес-план книжной серии «Пламенные коррупционеры»
Еще одна правда о писателе Довлатове
Чем новый реализм отличается от старого
Кому теперь подражает отечественное ТВ
Письма другу о римском











Lentainform