16+

«А что я в этой жизни, собственно, сделал?»

29/10/2010

«А что я в этой жизни, собственно, сделал?»

На путь Макаренко решил стать один из востребованных бомондом клипмейкеров - Александр ИГУДИН, потому что в Петербурге, в Госуниверситете кино и телевидения открывается школа клипмейкеров. 20 лет назад Игудин снял свой первый клип. Теперь этих клипов уже 300, и он готов делиться нажитым.


                  – Конкуренции не боитесь – воспитаете на свою голову учеников.
– Так все равно, рано или поздно кто-то будет подпирать. Пусть уж лучше мои ученики подпирают. На них я всегда управу найду. Ну и, признаюсь, очень хочется передавать свой опыт, он просто рвется наружу – все-таки 20 лет этим занимаюсь.

– Кто был вашим первым героем?

– Володя Шурочкин из «Ласкового мая». Кстати, его дочка – нынче популярная певица Нюша. Тот клип мы снимали тайком – ночью, дав кому надо взятку на «Русском видео», вывезли камеру и три дня без сна и без отдыха снимали клип. Потом так же тайком, при закрытых дверях и при выключенном звуке его монтировали…

– Скучаете по тем временам?

– Скучаю по тем временам, когда ты мог открывать что-то новое. Все-таки когда ты уже сделал 300 шагов по когда-то неведомой тебе планете, на этом пути уже что-то приелось…

- Помню, несколько лет назад на телеканале «Культура» показывали великолепные видеосюжеты на классическую музыку. Может, попробовать себя на этом поприще?  
– Очень хотелось бы. Но кто-то же должен это профинансировать, не родственники же Чайковского, правильно? Это должен быть, наверное, какой-то социальный заказ. А так – я бы с радостью. Есть у меня с детства нереализованная мечта: я часто видел во сне такую картинку – ночь, Аничков мост и танцующая в свете фонарей балерина…

- Позовете Волочкову?
– Я же сказал балерину, а не светскую диву. Не знаю, как Чайковского, я бы, скорее, снял Николо Паганини, его 24-й каприс, допустим. Да еще бы в исполнении Ойстраха – вот это было бы здорово.

- Говорят, вы любите Хемингуэя. По нему снять клип можете?
– Еще бы – на сюжет «Старика и море» и «Фиесты»… Но клипмейкеры люди подневольные. Мне, чтоб снять клип по Хэму, надо будет полгода долбиться в головы продюсеров и артистов, и совсем не факт, что я чего-то добьюсь.  Понимаете, если перевести на гастрономический язык, кино – это горячее блюдо, суп, жаркое… А клип – это оливка, это семечки, то, что ты быстро ешь и быстро усваиваешь. И тут же об этом забываешь. Клип должен быть здесь и сейчас. Абсолютно актуальным сегодня, максимум завтра. Послезавтра может и не наступить у этого артиста. Это очень скоропортящийся продукт. Это как мороженое – оно растаяло, и все. А «здесь и сейчас» подразумевает только остросовременные тенденции – в дизайне, в фотографии, в цвете, в сюжете, в чем угодно. Можете ли вы назвать хоть один клип, у которого  была большая, долгая экранная судьба?

-  Э-э-э...
– То-то и оно. Таких вечных клипов можно перечислить на пальцах одной руки. Единственный клип, который я могу вспомнить с ходу, – клип ДДТ «Что такое осень», снятый 19 лет назад. Он и сейчас актуален.

- А из ваших клипов хвастаться нечем?
– Из своих клипов могу похвастаться клипом «Люби меня люби» «Отпетых мошенников»,  такой вариант современных Ромео и Джульетты. Этот клип я снял 11 лет назад, и его до сих пор показывают.  Вообще, если завтра пришлось бы идти на Страшный суд, где меня спросили: чем ты занимался в этой жизни, – мне есть что показать. Из трех сотен клипов, которые я снял, за 40 мне точно не стыдно. То есть это то, что мне не стыдно показать своим, может быть, будущим детям: «Вот, ваш папа баловался этим в юности».
Так вот, заниматься творчеством в чистом виде могут себе позволить только зубры-мастодонты – Макаревич, Шевчук, Алла Пугачева, популярности которых клип ничего не прибавит и не убавит. А основной массе артистов нужна яркая витрина. Очень мало кто из артистов хочет «маленькое кино» на 3 минуты. Большинство говорит: «Давайте, вы меня снимете, какой я весь такой красивый стою и пою – волосы на ветру развеваются, что-нибудь там трепыхается, а рядом девочка/юноша красивая/ый». Все. Клип, по большому счету – это рекламный ролик исполнителя.

- Неужели вы не можете объяснить, что нетривиальность хода лучше скажется на имидже исполнителя, нежели просто «я весь такой красивый»?
– У нас в стране вообще отсутствует институт профессионализма. Наша страна – это большой ресторан, где каждый может прийти и заказать чего хочет. И пока люди с деньгами будут решать не свои вопросы, мы будем жаловаться, какое у нас кино, какой у нас шоу-бизнес, какой у нас футбол. Вот я только что, впервые за 20 лет, отказался от съемок клипа Алсу именно потому, что ее супруг предлагал сюжет, который мне категорически не нравился.

- А раньше почему не отказывались?
– Профессия клипмейкера достаточно бесправна. Потому что композиторы и поэты получают авторские с каждого показа по телевизору. А я лишь получаю гонорар, и все. И к тому же у нас нет контрактной системы. Если актер подписывает с какой-нибудь выпускающей компанией контракт на три пластинки, то есть на три года, понятно, что на это время он более или менее обеспечен. А у нас, если даже ты снял клип хорошо, нет стопроцентной гарантии, что этот артист завтра придет к тебе же. Потому что здесь помимо профессионального мастерства такую роль играет, как ты с ним поговорил, улыбнулся ты ему или нет, а как ты сказал, понравилась тебе его песня или нет. По сути, если так разобраться, собачья профессия, хотя в ней и очень много яркого.

- Депресняк от этого не накатывает?
– Бывает…  Я  тут недавно сидел дома, выключил весь свет, и в кромешной тьме слушал поздние песни «Агаты Кристи». И меня накрыло так! Жене написал sms – она сейчас на выставке в Америке, – что чувствую себя так странно, сижу, при выключенном свете слушаю «Агату Кристи», мне аж страшно. Она мне отвечает: «В чем проблема? Включи свет и поставь что-нибудь веселое». Я включил во всем доме свет, врубил Верку Сердючку, и мне так хорошо стало. А опять же жена подарила мне барабанную установку. У каждого свои методы расслабляться, кто-то бьет в спортзале грушу, а я на своих ударных. Иногда накатывают всякие разные мысли. Думаешь, а что я в этой жизни, собственно, сделал?

- Если сравнить с людьми, которые торгуют в магазине «24 часа»…
– По сравнению с этими людьми я, наверное, достиг всего. А если сравнивать с Эльдаром Рязановым, например, или Мартином Скорсезе, или Джеймсом Кэмероном, я ничего не сделал.

– Так, может, пора переходить от семечек к основному блюду. И «плюнуть в вечность».

– Я в своем  жанре, может быть, уже несколько раз  и плюнул в вечность. И даже попал. Просто вечность в нашем деле равняется десяти годам.

- А как насчет музыкального кино?
– А насчет  музыкального кино… Мне кажется, менталитет нашего зрителя больше повернут в сторону экшена, стрелялок, супергероев каких-то. Хотя я бы с удовольствием снял бы что-нибудь вроде «Веселых ребят» или «Как стать звездой», был такой хит в 80-е. И еще проблема – у нас очень мало кинокомпозиторов такого масштаба, как Максим Дунаевский, Рыбников, Артемьев.

– Так и эти еще, слава богу, живы.

– Ну, живы. Но они уже не пишут ничего масштабного. Может, им уже не хочется, а может быть, и не можется. 

- А просто снять кино не тянет?
-  Да это мечта моя. Я ведь когда в юности смотрел «Рабу любви», все мечтал попасть в этот мир богемы, мир этого волшебства.  Но знаете, как бывает: мечта исполнится, и ты поймешь – не твое это. Когда начался сериал «Улицы разбитых фонарей», мне очень хотелось поснимать там хоть одну серию. Ну и что? Снял на пятом сезоне и понял, что мне это совершенно не нравится. Не нравится мне этот завод, с конвейера которого непрерывно сходят серии. Я вообще не системный человек. Один из моих любимых поэтов – Денис Давыдов…

- Это тот, что партизанил в 1812 году?
– Да. Я по натуре – Денис Давыдов, я – партизан. Наскоком мне легче работать.

- Пока дозреваете до большого кино, время и уйдет.
– Опасаюсь, конечно. С другой стороны, Павел Лунгин свой первый фильм снял в 40 лет. У меня еще есть немного времени.

- Так и что бы вы хотели снять?
– Карлсона очень хотел бы снять. Я бы снял фильм на тему рок-культуры Ленинграда 80-х. И с огромным удовольствием снял бы фильм о войне. Показать нас не отважными победителями, а в слабости.

- Зачем?
– Потому что человек должен знать о себе максимум. И это может стать в какой-то степени уроком. Но это так, где-то в глубине зреет, меня это волнует не как режиссера, а как человека. Вот с нетерпением жду выхода фильма про Брестскую крепость. Мне интересны первые дни войны, да и самые последние – там столько всего, чего мы не узнаем никогда…
А еще я бы с удовольствием снял историческое кино. Или наивную комедию, в стиле «Игрушки» с Пьером Ришаром. Но что еще меня останавливает – кроме лени, – мало у нас актеров такого масштаба. У нас все медийные лица. А вот дайте мне актера, а не медийное лицо, которое 24 раза появилось в танцах на льду, еще где-то там попрыгало от быков. Мне кажется, настоящие актеры в этом не участвуют.

– Почему вы на съемки надеваете красные штаны?

– А двадцать лет назад надел на первых съемках – так и пошло. Теперь это у меня на удачу.

– А лимонад, который вы пьете во время съемок?

– Ну, я просто люблю старые вкусы. Не люблю кока-колу, люблю советский шоколад. Не люблю химию, навязанную нам Америкой. Я очень старомоден во вкусах. Я люблю Есенина, «Биттлз» и Николо Паганини. И Стругацкие мне интереснее, чем Робски и Минаев. Мне гораздо интереснее пойти в Эрмитаж, где висят голландцы, чем пойти на выставку акулы в формальдегиде. Я собираю коллекцию виниловых пластинок. Хочу купить себе настоящий проигрыватель и слушать музыку на виниле.

- Разве вы не должны быть в теме?
– Да, здесь я борюсь сам с собой. Я как клипмейкер понимаю, что должен быть в курсе всего актуального. Но это же не значит, что мне это должно нравиться. В конце концов, у меня есть команда, которая занимается и креативом, и стилем.

– Вы как-то сказали, что лучше перекормить человека гламуром, чем негативом. Это кредо такое?
– Во всяком случае, мне не хочется чернухи, ее достаточно и без меня. Но сейчас у меня внутреннее движение к абсолютному естеству и натурализму. Чувствую, что довольно замазывать лица в фотошопе. Пора выволакивать героев на крыши, в подворотни.  К кирпичным стенам. К антигламуру…                         

Елена БОБРОВА









Lentainform