16+

Что надо делать Ходорковскому, чтобы выйти из тюрьмы?

08/11/2010

ВИКТОР ТОПОРОВ

Приближается время приговора по второму делу Ходорковского и Лебедева. Ясно, что приговор будет обвинительным, - не ясно, в какой степени и, соответственно, насколько тяжелым окажется новое наказание.


                 Поскольку взять с обоих обвиняемых уже в общем-то нечего, речь идет исключительно о том, когда они все-таки выйдут на свободу (да и выйдут ли вообще). И здесь эксперты называют различные сроки, привязанные к ближайшим или следующим после ближайших президентским выборам.

Дело Ходорковского/Лебедева (которое никак нельзя уже назвать делом ЮКОСа) воспринимается в нашей стране и в мире трояко: власть настаивает на абсолютной виновности осужденных по первому процессу; хуже того, возводит на них даже не упомянутые в обвинительном заключении устные обвинения («кровь на руках» и т.п.); часть либеральной оппозиции и примкнувшие к ней деятели искусств, прежде всего писатели, убеждены в полной невиновности, о которой, кстати, твердят как сами обвиняемые, так и их адвокаты; население, оно же, прошу прощения, народ судьбой опального олигарха и его ближайших сподвижников не интересуется вовсе.

Равнодушно наблюдают за происходящим и правительства Запада – разве что изредка, чисто для порядка, задавая нашим властям неудобные вопросы. Кампания в защиту Ходорковского, долгие годы проводимая рядом СМИ, представляет собой в таких условиях пустое сотрясение воздуха; разве что, пожалуй, изрядно дезориентирует самого сидельца, проча его чуть ли не в президенты страны. Меж тем Ходорковского, даже в труднопредставимом случае немедленного освобождения с полной реабилитацией, «радостно встретят у входа» человек двести-триста, да и меч, который они ему отдадут, неизбежно окажется бутафорским.

Причин, по которым некогда всемогущий владелец ЮКОСа поссорился с Кремлем (с нынешним Белым домом), мы здесь касаться не будем. Что произошло, то произошло. Куда важнее в сегодняших обстоятельствах другое: по какому бы пути (истинному или ложному) ни пошли следствие и суд в 2003 году, контригра уже арестованного на тот момент Ходорковского и его защитников, включая профессиональную адвокатуру, с самого начала оказалась, мягко говоря, недостаточно продуманной.

Закрепиться на позициях полной невиновности было невозможно отнюдь не из-за небывалого вмешательства первой власти в деятельность третьей (хотя безусловно имело место и оно), а из-за всеобщего – и в стране, и в мире – убеждения в том, что наши миллиардеры («назначенные»  Кремлем и Белым домом или, допустим, ставшие таковыми сами) – это в общем-то разбойники с большой дороги, – причем не один только Ходорковский, а вся семи- и семиждысемибанкирщина. Все без исключения. И если один из этих разбойников попался, то пусть сидит. И можно только сожалеть о том, что вместе с ним (или же вслед за ним) не угодили за решетку и остальные разбойники. Которым готовил десятки тысяч тюремных камер – да вот не срослось – еще Примаков.

Ключевой момент здесь таков. Процессы Ходорковского – и первый, и второй – безусловно являются политическими, как и утверждают его защитники. Что, однако, отнюдь не означает его невиновности, по меньшей мере, не означает ее автоматически. Политические репрессии, объектом которых стал Ходорковский, не означают заведомо неправого суда, иначе говоря, расправы и мести. Расправа произошла, месть наверняка свершилась тоже, но и та, и другая оказались облечены в форму правосудия. Правда, – и в этом-то как раз и загвоздка – правосудия избирательного!

Рассмотрим памятный многим пример. Петербургская общественная деятельница оппозиционного толка съездила в командировку в Астрахань и прихватила с собой оттуда банку черной икры. Правозащитницу на этой икре поймали – и возбудили против нее уголовное дело.

Икру из Астрахани вывозить нельзя. Икру из Астрахани везут все. Поймали на икре (разумеется, нарочно) только правозащитницу. И, ясное дело, это было избирательным правосудием (а также расправой и местью). Но икру-то из Астрахани она везла, не правда ли?

Вообразим себе не столь уж гипотетический город, в котором за руль садятся только пьяными, да и вся ГАИ/ГИБДД только и делает, что бухает. Но вот, по прямому указанию мэра, гаишники хватают некоего неугодного властям коммерсанта. Понятно, за рулем. Понятно, пьяного. Понятно, что пьяны и все остальные водители, не говоря уж о местных силовиках. Да, но за руль-то пьяным садиться все равно нельзя, не правда ли?

Вот такова в грубых чертах и история с Ходорковским. Его посадили за то, что спускают другим (и что делают сами). И, сосредоточься его защита с самого начала именно на этом, она нашла бы более широкий (хотя все же не слишком широкий) отклик в массах и, не исключено, сумела бы наладить более конструктивный диалог с властями – что с первой властью, что с третьей. Однако защита (и юридическая, и общественная) предпочла представить своего подопечного на белом коне в белом фраке – и нарвалась на естественную реакцию коллективного подсознания: «Не верю!»

Не верю, потому что из Астрахани икру везут все, потому что в нашем городе трезвыми за руль не садятся, потому что олигархами, не нарушая закон, не становятся! Власти, понятно, врут, выставляя Ходорковского единственным проворовавшимся олигархом, – но лукавят и защитники, выставляющие его невинной овечкой. Минус на минус дает плюс; ложь на ложь порождает общественное равнодушие.

Так или иначе, Ходорковский и Лебедев сидят уже очень долго. И в обозримом будущем на волю не выйдут. Как минимум не выйдут без широкого общественного заступничества. Которого заклинаниями о расправе, мести, «басманном суде» и т.д., и т.п. никак не добьешься. И перепиской знаменитостей с «великим сидельцем», и его собственными писаниями о том, как нам обустроить Россию, не добьешься тоже.
Заступничество, чтобы обрести широкую народную поддержку, должно опираться на честное описание допущенной по отношению к Ходорковскому несправедливости (в форме избирательного правосудия) и на реалистическое представление о собственном, коллективного заступничества, лимите. В нынешней ситуации эффективно было бы не протестовать и не требовать, а просить.

Не протестовать против беззакония (которого, строго говоря, нет), не требовать немедленного освобождения (для чего, по букве закона, нет оснований), а просить о скорейшем помиловании! Как, кстати, попросил на днях Борис Немцов, правда, изрядно обесценив свое высказывание грубой антиправительственной риторикой. Понятно, что никто не любит просить, но если уж просишь, просить надо вежливо. Не угрожая человеку, у которого просишь, в случае отказа  (да, кстати, и согласия!) плюнуть ему в лицо.

Просить о помиловании надо у президента, а последнее слово все равно останется за премьер-министром, это правда. И есть у премьера на Ходорковского зуб, это правда тоже. Но достаточно широкое общественное движение за помилование (тот же Немцов собрал однажды у себя в Нижнем Новгороде миллион подписей) может создать ситуацию, в которой, как в анекдоте про воздыхателя-зануду, «дать» (то есть помиловать) окажется проще, чем отказать. Проще и прагматичнее. А власть наша при всей своей иррациональности достаточно прагматична.

Правда, на коллективной петиции о помиловании не заработаешь моральных дивидендов (не говоря уж о материальных) – и это наверняка расхолаживает профессиональную и условно-профессиональную защиту Ходорковского. Но, в конце концов, вам «шашечки» или ехать? Если ехать – то есть добиваться реального освобождения вашего подопечного – то путь только один: просить президента, прося вместе с тем и премьера.

Ходорковский, конечно, может помилования и не принять – как не принял его в свое время (единственный из членов ГКЧП) генерал Варенников. Но это уж будет его, М. Б. Ходорковского, личный выбор. Но забегать так далеко вперед не стоит. Сейчас надо написать прошение о помиловании (честное прошение!) и начать по возможности широкий сбор подписей. Я и сам, если что, подпишусь, хотя и терпеть не могу коллективных писем.                       

ранее:

Константин Эрнст сделал политический прогноз
Русский Букер, бессмысленный и беспощадный
Чем блоги литераторов отличаются от всех прочих блогов
Батурина – и, может быть, она одна – не участвует во всеобщей коррупции
Как в «Глухаре» раскрыта философия силовых структур
Бизнес-план книжной серии «Пламенные коррупционеры»
Еще одна правда о писателе Довлатове











Lentainform