16+

Lentainform

«Я предварительно согласилась, и меня предварительно берут на работу»

28/12/2010

ЮЛИЯ МИНУТИНА

Наша вторая встреча с губернатором проходила по другому сценарию. Кроме Валентины Матвиенко к диалогу присоединился вице-губернатор Игорь Метельский, который курировал совместную деятельность представителей градозащитной общественности и комитетов. Ничего нового для себя он там не услышал, но не пригласить его было бы странно, ведь все это время мы работали вместе. Сам по себе тон разговора тоже отличался – если в первый раз мы больше знакомились, то теперь это был деловой разговор.


         Конечно, на встрече зашла речь об Охта-центре. Губернатор призналась, что в прошлый раз специально отложила этот разговор, боялась сглазить. Но говорила она об этом сдержанно, было видно, что решение далось нелегко. Мы все сошлись на мнении, что многочисленные акции были направлены не против самого Газпрома, а против конкретного проекта. Ситуация непростая, и предстоит еще много работы. Все читали реакцию Миллера, и знают, что он обижен. Тем не менее, процесс еще не завершен. Непонятно, что будет с археологией – надо законсервировать объекты. Специалисты готовы работать бесплатно – дайте только материалы. А кто их должен дать – пока неясно.

Поговорили и про другие конкретные адреса, в том числе дом Рогова. Сейчас он стоит незаконсервированный и без кровли, его заливает, засыпает снегом. Когда крыша течет – дома быстро разрушаются. Это преступная халатность. К счастью, по дому Рогова было принято решение восстановить кровлю за счет городских средств, а после изъять эти деньги у собственника. Может быть, дом у него отберут, тогда придется искать нового инвестора.

Хотелось бы, чтобы ситуация с сосульками в целом была решена, потому что помимо того, что это опасно для жизни и здоровья горожан, есть опасение, что еще несколько таких зим, и мы получим множество аварийных домов. В нашем северном городе давно пора перестать относиться к суровым зимам как к погодной аномалии.

Но по другим адресам разговор шел тяжело. Губернатор настаивала на том, что нужно соблюдать интересы инвесторов. Мы также не достигли взаимопонимания в отношении Трамвайного парка № 2. Сейчас ситуация изменилась – были обнаружены новые факты, в том числе старые фотографии, из которых следует, что те части так называемых полусараев, которые предназначены под снос, и есть неотъемлемые части исторически ценных строений, из которых как раз вышел первый трамвай. А ведь этот трамвайный парк – страейший в нашем городе, построенный именно как трамвайный, а не как коночный парк. Надеюсь, что к февральской встрече что-нибудь изменится.

Помимо насущных проблем мы обсуждали итоги совместной работы в ноябре и декабре. Напомню, что после первой встречи с Валентиной Матвиенко мы собирались у Игоря Метельского, где были назначены рабочие группы из представителей комитета и общественников по шести различным вопросам:

– Разработка новых постановлений о градостроительном совете и совете по сохранению наследия.

– Разработка закона о предотвращении сносов исторических зданий в охранной зоне и зоне регулирования застройки 1 категории.

– Работа над законом об охране общественных пространств (ширина тротуаров в зависимости от населенности района, ширина проезжей части, зеленые насаждения, – словом, жизненное пространство между домами).

– Историческое межевание.

– Охрана исторических городских панорам и оценка влияния на них высотных зданий.

– Доступ к градостроительной информации.

К сожалению, не по всем направлениям работа оказалась продуктивной. Например, сложно было обсуждать незаконный снос зданий в охранной зоне, за который сейчас никто не несет ответственности. Я говорю о жилых домах. Чаще всего в отношении них проводится экспертиза, в которой не рассматривается возможность вывода из аварийности. Далее по результатам экспертизы выносится решение межведомственной комиссией и утверждается  главой соответствующего района. Этого достаточно для того, чтобы застройщик получил разрешение на снос. Мы требуем более четко прописать процесс признания дома аварийным, указать критерии невозможности вывода из аварийности. Для этого «Живым городом» и Санкт-Петербургским отделением ВООПИКа был предложен механизм ограничения, который не получил поддержки. Но ведь из-за того, как сегодня проводится экспертиза, аварийными были признаны те дома, которые можно было бы сохранить. Например, подлежащим сносу был признан дом по адресу Фонтанка 23. Но никто почему-то не говорит про неаварийный лицевой флигель, который вполне можно спасти, про дворовые флигели, которые не в таком хорошем состоянии, но назвать их необратимо аварийными невозможно. Но машина уже завертелась.

Инвесторы довольны. КГИОП и другие комитеты не хотят заниматься принятием новых законов, зачем им лишняя работа? Для меня это удивительно, ведь такие действия порождают социальную напряженность – закон не соблюдается государственными служащими.

Серьезные споры вызвала идея создания единой базы данных по домам Санкт-Петербурга. А ведь это большая проблема – сейчас жители не могут оперативно получать информацию о своем доме, они даже не всегда знают, куда написать. Запросы идут долго, поэтому процесс сильно затягивается. Сейчас всего несколько комитетов, например, ГАТИ и Комитет по земельным ресурсам, имеют хорошие, постоянно обновляемые Интернет-сайты. Мы же хотим сделать «систему одного окна», где будет собрана информация из всех учреждений, занимающихся домами. В перспективе это облегчит жизнь чиновникам, ведь ответ на любой запрос отнимает время. Понятно, что все документы сейчас создаются в электронном виде, и осуществить задумку было бы не так сложно.

Хуже всего дело обстоит с обсуждением проблем исторического межевания. Материалы, представленные комитетами, часто не выдерживают критики, и тем, кто вошел в соответствующие рабочие группы, приходится делать все практически с нуля. Оставляет желать лучшего и координация между комитетами Обсуждение проблем общественных территорий также идет не так быстро, как хотелось бы. Я очень жалею, что нам не удалось подойти к встрече с готовыми документами, которые мы могли разработать за это время. Все-таки мы рассчитывали на более интенсивную работу и на то, что представители комитетов смогут более активно включаться в совместную работу, а не займут пассивно-критическую позицию. Комитет по охране памятников, который, по идее, должен быть нашим основным партнером, вообще избегает контактов. Это очень обидно – ведь мы, по идее, работаем над одними проблемами.

Но все же, по некоторым вопросом удалось хорошо поработать. Где-то осталось только отшлифовать детали. В работе над усовершенствованием работы Градостроительного совета активно участвует главный архитектор города. Видно, что он совершенно искренне заинтересован. Мы сообщили губернатору о наших проблемах, и Валентина Ивановна пообещала поспособствовать появлению вдохновения у чиновников. Если этого не произойдет, то встанет вопрос о целесообразности совместной работы. Пока что это не всегда похоже на сотрудничество.

Однако, несмотря на трудности работы с чиновниками, я решила принять приглашение в КГИОП. Это был единственный момент разговора, во время которого я нервничала. Все-таки это в чем-то завершающий для меня этап. И потом, когда губернатор ушла, мне говорили: «Чего ты так радуешься?». А для меня это было большим облегчением.

Почему я согласилась? Было бы странно прийти и сказать – они плохие, не готовы с нами разговаривать, поэтому я не пойду. Пока что я взяла тайм-аут до конца мая, когда закончится учебный год в школе. Но это не значит, что 1 июня я однозначно пойду на работу в комитет. Пока достигнута определенная договоренность – я предварительно согласилась, и меня предварительно берут на работу. Но я сказала Валентине Матвиенко, что мне хотелось бы ближе ознакомиться с работой комитета. Даже если ничего не состоится, это как минимум поможет мне грамотнее оперировать соответствующими понятиями в дальнейшей работе. Пока что работа Комитета все-таки является в определенной степени абстракцией, ведь я ориентируюсь только на внешние наблюдения, не знаю их кухню. Когда я освоюсь, можно будет говорить о моих полномочиях.

Есть и другое ограничение – закон о госслужащих. Я сама напомнила о нем губернатору, поскольку не хочу идти в КГИОП на незаконных основаниях. Это неправильно. Так что не факт, что к лету мне опять предложат должность зампреда, и тогда мне придется думать снова, смогу ли я что-то сделать на каком-то новом месте. Но за себя могу еще раз повторить, что я принципиально готова. И мой ответ не был провокацией, я не проверяла, пойдет ли губернатор на попятную, и тем более мне не хотелось никого подставлять. Ситуация сложная, я понимаю, что тоже ставлю губернатора в непростое положение. Я очень долго сомневалась, выслушала множество прошенных и непрошенных советов. Для меня очень важным было то, что я с самого начала воспринимала это предложение не как сделанное лично мне, а скорее некоторому собирательному образу общественности, как бы громко это не звучало. И в таких условиях мне показалось, что отказываться было бы неправильно. Теперь мне надо заручиться поддержкой команды, ведь если в КГИОП будет несколько единомышленников, то это совсем другое дело.

Категорично на мое решение отреагировала только мама. Она бы предпочла, чтобы я осталась учительницей. Остальные родственники относятся к этой истории с долей скепсиса, надеются, что все как-нибудь само собой обойдется. Школьники, по-моему, довольны, что я ухожу не завтра. Двоечников, которые радовались бы уходу строгой учительницы, у нас в школе нет. У нас, кстати, вообще до 9 класса не ставятся оценки, работаем по системе зачетов. Так мы возвращаем ценность образования, ведь акцент делается не на оценки, а на знания.             

ранее:

«Я себя чувствую, как курица гриль, на которую все смотрят»
«Хвалить на каждом углу губернатора не собираемся»
«Современная архитектура Хельсинки – не для Петербурга»
Французам абсолютно все равно, что будет с Башней Мира
Ответ Путина Басилашвили меня огорчил
«Один мужчина прочитал мне протестный стих о «Стокманне»
С чего началось движение «Живой город»