16+

Lentainform

Памятник Бродскому – это явный перебор

30/01/2011

Памятник Бродскому – это явный перебор

Я давно хотел назвать некоторые вещи своими именами, только не было повода. А тут появился: вдруг ТГК-1 совместно с чиновниками Комитета по культуре решили нас осчастливить устанавливаемым памятником И. Бродскому по проекту Вячеслава Бухаева, который решили разместить на пересечении Среднего проспекта и набережной Макарова.


                Случайная, лишенная биографического смысла фраза Бродского про Васильевский остров, на который он придет умирать, покоя не дает (по инициативе Л. Нарусовой эти строки уже украшают бок постамента памятника А. Собчаку, что и глупо и банально). 
Самое первое, что вспоминается в этой связи, это стихи С. Есенина:
На кой мне черт,
Что я поэт!..
И без меня в достатке дряни.
Пускай я сдохну,
Только...
Нет,
Не ставьте памятник в Рязани!
Собственно говоря, смысл того, что я хочу написать, к этому и сводится: не ставьте памятник! Тут есть три аспекта, которые кратко я обозначу так: «Бродский», «Гафин», «Бухаев».

Аспект «Бродский»

Самое трудное сейчас – это втолковать, что Иосиф Бродский – поэт не гениальный и не великий и памятника в Петербурге не заслуживает. По крайней мере, до того момента, как появятся памятники Иннокентию Анненскому, Александру Блоку, Осипу Мандельштаму. У Бродского есть полтора десятка хороших стихотворений, 4 – 5 замечательных эссе (самое лучшее написано по-английски, «Less than one», «Меньше, чем единица), но не более того. Писать о нем такими словами, какие годятся, скажем, для оценки Лермонтова, – это явное преувеличение, а точнее – результат работы медиальной машины.
 

У всей этой истории есть историческое объяснение. В Ленинграде Бродский оказался в центре компании начинающих поэтов (Рейн, Найман, Бобышев, Гордин), в которой выделялся способностями. Выделиться на этом фоне способностями – не Бог весть какой фокус, считаться учеником Евгения Рейна – не Бог знает какая честь, но миф о гениальности Бродского был заложен именно тогда. Отчасти помогла Ахматова, на самом деле любившая и почитавшая только одного поэта – себя. Потом суд, ссылка, явная несправедливость, к которой так чутко русское сознание, эмиграция, Нобелевская премия, которую дали люди, не читающие по-русски, по понимавшие ценность официального непризнания в СССР… Потом активность друзей, в первую очередь Гордина, которые на имени Бродского построили целый культурный бизнес. Это то, что М. Берг назвал «литературократией» – бренды и славу раздают группы, обладающие соответствующей властью. Научные конференции, фильмы, известность у литературоведов Запада, а в конце всей этой цепочки – «дети в галстуках» с микрофонами в руках, агенты медиальной машины, воспринявшие гениальность нобелевского лауреата уже как аксиому, потому что сами ничего не читают и не понимают, но поверили «литературократам» на слово.

Кстати, слава Богу, что в отношении другого «гения» – Довлатова – ограничились мемориальной доской.
В недалеком будущем мифо-феномен Бродского будет деконструирован, но сейчас все это еще звучит непривычно. Исходя из сказанного, памятник Бродскому – это явный перебор. Да, мифология есть, но она не обеспечена золотым запасом поэзии.

Аспект «Гафин»

Открытый конкурс на лучший проект памятника Бродскому в Петербурге был объявлен в Москве 14 марта 2002 г. Финансирование конкурса (без изготовления и установки памятника) взял на себя Альфа-банк. Для банка это была хорошая PR-акция (громко ввиду раскрученности бренда), которую провел в жизнь Александр Гафин, вице-президент банка именно по PR. Такого рода громкие акции банк проводил регулярно.

Например, 3 июня 2004 г. на доме 66 по наб. р. Мойки (угол пер. Антоненко) была открыта мемориальная доска Джону Куинси Адамсу, первому посланнику США в России и шестому их президенту. Скульптор Александр Позин рассказал мне, что установка несколько раз планировалась в 2003 г., но всякий раз срывалась, поскольку г-н Гафин пожелали, чтобы в церемонии открытия обязательно принимал участие или президент США Дж. Буш, или госсекретарь К. Пауэлл, поскольку из акции нужно было выжать максимальный эффект. Но Буш и Пауэлл никак не приезжали, и в итоге пришлось открыть доску в присутствии лишь посла США г-на Вершбоу.

То, что Гафин выбрал именно памятник Бродскому как тему для конкурса, закономерно. Смешно, однако, то, что Гафин одновременно дал банковских денег еще и на памятник Аркадию Северному, что представляется затеей и вовсе нелепой. В общем, ему было все равно, что Бродский, что Северный... Важно, что сама идея памятника Бродскому родилась как банковский пиар, а не возникла, скажем, изнутри культуротворческих групп.

Что же до самого г-на Гафина (род. 1954), то, закончив вечернюю школу, он работал разнорабочим в НИИ неорганических материалов, высшего образования не получил. С 1994 г. занялся пиаром в банке, был вице-президентом, потом советником председателя правления, с этой должности его уволили 24 февраля 2009 г. после заявления о готовности президента банка Петра Авена возглавить правительство Латвии.

Все это я говорю к тому, что идея памятника Бродскому в Петербурге возникла совершенно случайно в голове у случайного человека, занятого рекламой банка. И к культуре отношения не имела.

Аспект «Бухаев»

13 октября 2003 г. жюри конкурса объявило победивший проект: Владимира Цивина и Феликса Романовского для установки на наб. Лейтенанта Шмидта в районе Горного института. Архитектурное решение (спуск к воде), за которым стояла, во-первых, усталость от традиционных фигуративных предложений, во-вторых, буквально воплощенная строка: «На Васильевский остров я приду умирать», ибо спуск к воде, сделанный в парапете набережной, означает утопленника.

Второе место заняли скульптор Владимир Соскиев и архитектор Вячеслав Бухаев, третье – скульптор Ирина Ярошевич и архитектор Геннадий Пейчев.

Потом о памятнике забыли, но неожиданно появилось постановление правительства СПб от 23.05.2007 № 582 «Об установке памятника И. А. Бродскому» (на Пироговской наб., напротив дома 3, авторы В. А. Цивин и Ф. К. Романовский, заказчик, финансирующий все работы, – ОАО «ТГК-1»). Когда я в августе 2008 г. позвонил в пресс-службу ТГК-1, то там ничего об этом памятнике не знали.

И вот теперь возник Бухаев, в том конкурсе занявший второе место, с идеей отменить итоги того конкурса и с новым местом установки. Более того, сейчас Бухаев предлагает «венецианскую полуколонну, увенчанную бронзовым крылатым львом», а в 2003 г. вместе с Соскиевым Бухаев предлагал сутулую, измученную жизнью фигуру, которая брела вперед, не разбирая дороги.

Я уж не говорю о моральных аспектах отмены итогов открытого конкурса, но на кой черт нужна эта полуколонна? И как она связана с Бродским? Ответ простой: никак, скорее всего, была спроектирована для других целей и другого места.

В последнее время Бухаев замечен именно в такой вредной монументальной активности, приводящей к результатам, которые невозможно назвать художественными. В частности, таков памятник Товстоногову, открытый 7 октября 2010 г. на Петровской наб. (скульптор И. Корнеев), который представляет режиссера в нелепой и фальшивой позе, ничего общего не имеющей с реальным Товстоноговым, его характером, образом, его ролью в ленинградской культуре. Не говоря о том, что скульптор забыл фигуре сделать шею. А жест левой руки выглядит пародией на Мартоса, потому что скульптор вкупе с архитектором так и не придумали, что в эту руку вложить, отчего вышло, что Товстоногов как бы говорит: «Да я и сам не знаю, как это все так получилось». Или: «А что я мог сделать?»

Еще в 2005 г. в Шереметевском саду (саду Фонтанного дома) скульпторы Антон Иванов, Марлен Цхададзе и архитектор Бухаев (он был тут заводилой) поставили пластически бессмысленный памятный знак Ахматовой. В 2007-м Бухаев здесь же, в саду, установил горизонтально положенную плиту-саркофаг «Тень Мандельштама» в честь последнего приезда Мандельштама в Фонтанный дом 3 – 5 марта 1938 г. Выглядит это изделие как надгробие, поэтому ошарашенные экскурсанты кладут сюда гвоздички. Наконец, в 2008 г. появился абсолютно ненужный и невыразительный памятный знак «Площадь Академика Лихачева» (у Биржевого моста), который представляет собой невысокую гранитную стелу с бронзовым барельефом в круге (архитектор Бухаев, скульптор И. Корнеев). Это знак площади им. Академика Лихачева. Но площадь и так носит имя Лихачева, это и так памятник ему, а знак от Бухаева – Корнеева – это памятник памятнику. То есть в точном смысле архитектурное излишество.

Иными словами, деятельность Бухаева в определенной своей части – это такая монументальная кочкаревщина, активность ради активности и, возможно, ради небольших денег. Художественного значения кочкаревщина не имеет. В этом же ряду находится и проект так называемого памятника Бродскому от Бухаева.

Начать с того, что словосочетание «венецианская полуколонна» звучит красиво и связано с биографией Бродского (в Венеции он похоронен, что тоже, кстати, есть чистая литературщина), но что это значит в реальности? Известна колонна на площади Сан-Марко в Венеции со львом наверху. Но полуколонна – это колонна, разрезанная пополам вдоль продольной оси. Значит, памятник будет не «круглым»? Как это все будет выглядеть? А главное – какое отношение будет иметь к наб. Макарова и к Бродскому символ Венеции – лев? Зачем он нам? У нас другие символы.

Что касается инициативы ТГК-1, которое вдруг предложило поменять проект памятника, то тут тоже все просто. На Левашовском мемориальном кладбище в 2003 г. был установлен памятник сотрудникам «Ленэнерго», жертвам политических репрессий. Это простая плита из черного гранита с надписью. На 2004 г. была намечена установка более внушительного монумента по проекту архитектора Бухаева: гранитная вогнутая стела высотой 180 см и длиной по дуге около 350 см с надписью на лицевой стороне: «Ленинградским энергетикам – жертвам сталинского террора» и 157 фамилиями погибших. Проект, насколько я знаю, реализован не был, но связи-то остались.

Так что единственное, что я мог бы порекомендовать человеку с поэтичной фамилией Вайнзихер, который командует в ТГК-1, это повторять вещую фразу: «И без меня в достатке дряни», «И без меня в достатке дряни»… И обучить ей Бухаева, чтобы тоже повторял.                        

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ