16+

Почему дипломы о высшем образовании в России обесцениваются

09/02/2011

Почему дипломы о высшем образовании в России обесцениваются

Диплом о высшем образовании стремительно превращается в справку из психдиспансера: говорит только о том, что его обладатель «не полный лох». И ради этой элементарной справки сегодня работает махина всего российского Минобра. Жизнеспособна ли такая схема в мало-мальской перспективе? Участники интеллектуального клуба «Контекст» во главе с социологом Михаилом СОКОЛОВЫМ предсказывают высшей школе бархатную революцию.


                 Высшее образование в России «усреднилось» по качеству и стало почти поголовным, – и все заинтересованные стороны этим как будто недовольны.

Работодатели, глядя в диплом соискателя, не знают, кого они берут на работу.
Трудолюбивым студентам обидно, что на рынке труда они смешались с лоботрясами. А лоботрясы, получив престижную корочку, обнаруживают, что она не дает им никаких преимуществ. Не говоря уже о государстве, которому приходится все это субсидировать, увязая в тоннах отчетной макулатуры, необходимой для создания хотя бы иллюзии контроля.

Но вот парадокс: если все не согласны с правилами, как же эти правила вообще прижились. В поисках объяснения социолог Михаил Соколов предлагает разобрать диплом как рыночный продукт на части. То есть найти некий корень всех бед, запустивший цепную реакцию обесценивания диплома в целом.
За что мы платим деньги, приобретая высшее образование?

Во-первых, за специальные знания и умения. Судя по недавнему выступлению в клубе доктора экономических наук Ростислава Капелюшникова, эта составляющая образования обесценилась больше всего: основная часть специалистов с высшим образованием сейчас работают не по специальности. На рынке так много «плохих» дипломов, что нет особенно смысла предлагать потребителям «хорошие», затрачивая дополнительные ресурсы. «Хорошее» образование не выгодно ни студентам, ни вузам.

Во-вторых, университет дает полезные связи и круг общения на долгие годы.
«Связи с научным руководителем – это то, за что люди платят деньги в Гарварде, Беркли или в Кембридже, потому что программа Кембриджа, Гарварда или любого именитого университета – такая же, как у университетов второго эшелона. Но люди не те», – поясняет Соколов. Такие вузы служат для воспроизводства экономической элиты. И именно отсюда выходят лидеры, окруженные верными соратниками с институтской скамьи, как в случае президента Путина с его знаменитыми «друзьями с юрфака». В этих вузах главное не обучение, а общение, тусовка.

И третье – получение диплома говорит о том, что человек способен учиться в принципе и обладает базовыми общечеловеческими навыками.

«Я всегда возьму парня с матмеха на любую работу, потому что, если человек закончил матмех, значит, у него голова на месте, он умеет со стрессом справляться и жульничать умеет понемногу», – формулирует это расхожее мнение Соколов.

«В 80-е про человека с высшим образованием было понятно одно: он знает, на какой полке в библиотеке какую книгу искать», – вспоминает главный врач клиники «ЕвроМед» Александр Абдин. С Абдиным соглашаются все эксперты: важнейшая функция университета – дать подростку перебеситься и определиться, чем заниматься в жизни.
И сегодня эта извечная функция вузов просто оказалась легальной и явной. «Совершенно естественно, что дети в 17 лет не могут определиться с профессией, так, может, ввести для них общее, базовое высшее образование, например, двухгодичное, как в США?» – заостряет вопрос Оксана Жиронкина.

Старший научный сотрудник петербургского филиала Высшей школы экономики Александр Лисовский уверен, что все к тому и идет: «Если доводить нашу реформу высшего образования до конца, стоит делить обучение не просто на бакалавриат и магистратуру, а на 1,5 года общего образования и 2,5 специального. Принимать подростка в университет, а не на факультеты».

Но что будет происходить с другими составляющими диплома? Сегодня в России на поверхности примеры университетов, дающих среду и связи. Социолог Соколов их называет «классовыми», в том смысле, что там учится экономическая элита. «Все знают, что туда поступают за самую большую взятку. Соответственно, учатся там гарантированно только те, у кого больше всего денег», – поясняет Соколов.

Выживут ли такие вузы? Опыт Кембриджа и Оксфорда показывает, что в современном мире классовые вузы обречены на эволюцию: «Деньги хорошо, но деньги плюс мозги – лучше». Престижные университеты перестали отталкивать бедных, но способных студентов, потому что в конечном счете эти студенты приносят родному вузу больше денег. «Эти люди вырастут, и однажды они захотят сделать что-то для других бедных мальчиков. Однажды они принесут нам пожертвования. В результате мы получим гораздо больше, чем если бы мы взяли какого-то олуха, который заплатит за образование, но никогда ничего в жизни не добьется и наследства нам не оставит», – объясняет Соколов логику происходящих изменений.

Как быть с проблемой «плохих» знаний? Здесь Соколов ссылается на пример американских университетов, где в начале ХХ века произошла академическая революция – рывок в сторону усиления исследовательской базы и повышения качества и статуса преподавателей. Что тогда произошло? У государства появился спрос на создание не местных, а национальных университетов, где студент из аграрного штата сможет приобщиться к национальной культуре. Преподавателям стало выгодно создавать свои сети влияния по всей стране: ведь от того, как часто на них будут ссылаться, зависит их статус и зарплата. Так появились качественные студенты и аспиранты, работающие на репутацию своего вуза и научного руководителя.
И такие перемены возможны и в России.

Соколов предполагает, что новая политика Министерства образования – когда государственные субсидии поучает не университет, а конкретные исследовательские группы – способна подтолкнуть академическую революцию в России: «Если оба человека, которые принесли в университет мегагранты, хлопнут дверью, объявив, что с этими уродами из ректората не собираются сотрудничать, это будет очень существенным ударом по репутации ректората».

Справка

Лекторий «Контекст» – площадка, где академические исследователи обсуждают общие проблемы с представителями бизнеса и городского сообщества. Город812 является партнером проекта.

Михаил Соколов – кандидат социологический наук, старший научный сотрудник Лаборатории социологии образования и науки СПб филиала ГУ-ВШЭ.

Полный текст выступления Михаила Соколова смотрите здесь.                           

Екатерина АЛЯБЬЕВА











Lentainform