16+

«В петербуржцах нет столичности, зато есть провинциальное высокомерие»

16/02/2011

АНДРЕЙ АСТВАЦАТУРОВ

Почти все издательства реализуют большую часть тиражей в столице. Питер читает гораздо меньше. Даже судя по моим книгам - в основном люди меня покупают в Москве, здесь была продана только пятая часть тиража. Издательство АСТ традиционно реализует большую часть своей продукции в Москве. Такая разница связана не только с тем, что в столице живет больше людей. Просто вопреки сложившемуся мифу, питерцы читают очень мало по сравнению с москвичами.


                 Я это знаю даже по своим московским знакомым – они в курсе всех современных книжных новинок, в отличие, к сожалению, от моих питерских друзей. Как бы мы не любили Петербург, у меня сложное к нему отношение. С одной стороны мы как будто бы столица: «У нас Эрмитаж, Русский музей, Медный всадник, Филармония и Мариинка». И вроде можно уже расслабиться и высокомерно ничего вокруг не замечать. У нас с одной стороны пафос интеллектуальных столичных людей. Но «столичности», по сути, нет, нет вовлеченности в культуру, а есть некоторое провинциальное высокомерие. Мы даже часто не знаем того, что происходит у нас самих, в нашем же городе. Одна знакомая журналистка из петербургской газеты рассказывала, как предлагала своему редактору интервью с известными театральными деятелями, а тот даже не знал об их существовании и удивился, что «оказывается, мол, сейчас еще кто-то ходит в театры». 

В Питере ничего не меняется, все стабильно. Здесь никогда ничего не снесут  и не построят ничего нового. Этот город возведен очень давно именно таким, каким он сейчас и остается. Уплотнительные застройки ничего не изменят. Возможно, это даже к лучшему. И эта неизменность во многом определяет наше сознание. Оно всегда обращено к знакомому и с трудом переваривает новое. Да и знакомое это сознание уже не замечает. А Москва, в свою очередь, – постоянно меняющийся, стремительный мир. Там постоянно что-то рушат, что-то новое строят. Поэтому москвичи открыты переменам, открыты новому, они в курсе всего, они именно столичные жители. Они понимают, что нужно соответствовать этому образу – все знать, везде успевать и так далее. У коренных москвичей, как мне кажется, нет никакого высокомерия, они глубоко интеллектуальные люди. И они больше нас следят за современной литературой. В Питере же следят меньше и даже большая часть филологов не в курсе того, что происходит в современном литературном процессе.

Я – питерец в четвертом поколении. Мне кажется, я могу жить только в Питере и больше нигде. Но я очень люблю Москву, московскую архитектуру, особенно конструктивизм. Я пользуюсь любым поводом, чтобы приехать в Москву лишний раз, чтобы еще раз погулять по бульварам, полюбоваться на московский конструктивизм. Кроме того, в Москве живут мои близкие друзья и главное там очень много людей, с которыми можно поговорить о современном литературном процессе.

Помню, я приезжал в Москву по приглашению своего приятеля Бориса Куприяниова, директора знаменитого книжного магазина «Фаланстер» читать лекции. И был страшно удивлен, когда на мои лекции в «Фаланстере», в Москве, где меня по идее не знают, пришло так много народу. В Питере, когда на мои лекции приходят вольнослушатели, это вроде как понятно. Меня здесь знают. Но в Москве я все-таки неизвестен как лектор. Значит люди просто пришли, в свободное время в магазин, просто послушать лекции о модернизме. Это произвело на меня некоторое впечатление. Надо признать, москвичи все-таки более интеллектуально любопытны, чем мы.

Еще одно открытие, которое я недавно сделал – это то, что финны самая читающая нация в Европе. Книжные ярмарки там производят невероятное впечатление, наши российские по сравнению с ними – детский лепет. Не так давно на такой вот ярмарке в Хельсинки я презентовал перевод «Людой в голом». Финнам вроде нравится роман, в финской прессе было много положительных рецензий, причем в центральной прессе. Я все не мог понять почему финнам так понравилась моя книга. Мне один знакомый финн объяснил, что у меня в книге характер юмора такой северный, почти скандинавский. И поэтому финские читатели вроде находят в ней что-то внутренне им созвучное. Книжка вышла с подробными комментариями переводчика, в которых объяснялись цитаты и советские реалии. Говорят, перевод, выполненный Тууккой Сандстремом, очень неплохой. Да и обложка получилась отличная, ужасно смешная. Я, к своему стыду, не очень хорошо знаю финскую литературу. Но теперь стараюсь перед каждой поездкой ликвидировать хотя бы частично этот пробел и читаю современную финскую прозу.                         

ранее:

«У меня нет иллюзий, что я буду понят»
«Любой бунт сегодня обречен на провал»
«Молодые писатели не ищут себя, а обслуживают рынок»
«Мы переживаем чувство рока и обреченности»
«Почему современные студенты «косят» и «забивают»
«Безумных тиражей больше не будет»











Lentainform