16+

Кто виноват в том, что на Ближнем Востоке бунтуют

28/02/2011

Кто виноват в том, что на Ближнем Востоке бунтуют

Что-то непонятное происходит на Ближнем Востоке. За разъяснениями мы обратились к декану восточного факультета СПбГУ, профессору Евгению ЗЕЛЕНЕВУ. Как и полагается настоящему ученому, он раздвинул горизонты мысли и заставил посмотреть на проблему сразу с нескольких точек зрения. Теперь единственное, что мы знаем абсолютно точно, - в Египет следующим летом лучше не ехать.


           - Почему происходящее сейчас на Ближнем Востоке носит такой стремительный и масштабный характер? Почему все вдруг?
– Сразу необходимо сделать небольшую ремарку. Между странами на Ближнем Востоке, монолитном для простого обывателя, есть значительные различия. Прежде всего, в экономическом положении. И Ливия, и Тунис, в отличие, например, от Египта или Йемена, – страны с относительно высоким уровнем жизни. И социальный протест там едва ли объясняет те события, которые сейчас происходят. Это первое. Второе – с моей точки зрения, не вызывает сомнения тот факт, что мы имеем дело с управляемым процессом. И его можно охарактеризовать словом «дестабилизация». А дестабилизация бывает двух видов – та, что приводит к распаду, и та, что получила относительно недавно название «конструктивная дестабилизация». Когда построение нового иными способами, кроме как через дестабилизацию, невозможно.

- То есть этой дестабилизацией кто-то управляет?
– Если смотреть на вопрос с геополитических позиций, то в мире можно выделить три центра власти – Соединенные Штаты, Европейский союз и Китай. Диспозиция, которая сложилась в последние десять лет.

При этом существует исламский мир, позиционирующий себя сегодня как никогда консолидированно. Например, там существует такая организация как Исламская конференция, которая объединяет 57 государств. По численности, это третья в мире организация после ООН и ВТО. Она обладает всеми необходимыми структурами регионального сотрудничества: политической – саммит руководителей государств, финансовой и даже военной. Сейчас обсуждается вопрос о единой системе финансовых расчетов. Словом, все это очень серьезно. При этом не надо забывать тот конфронтационный аспект, который возник 11 сентября 2001 года между США и группой лиц, ассоциирующих себя с исламским миром. Этот момент стал одним из важных символов современной политической жизни.

- Значит, исламский мир, это такая четвертая сила, которая могла бы играть серьезную роль в уже сложившейся геополитической ситуации?
-Могла бы, но актуальные события явно изменяют имеющуюся конфигурацию. Вообще, здесь проблема глобальней. Мир сейчас находится в состоянии перехода от общества, где ресурсы или ценности распределяются, в состояние, когда ресурсы можно только отнять. Или, вернее, поделить. Потому что отнимать уже нечего. Но эта новая модель рождается не на основе цивилизационных принципов, а на основе геополитических. И принципы эти таковы – исламский мир в этой ситуации оказывается четвертым лишним. Путь он занимается своими делами, выбирает своих лидеров, решает свои задачи. Но только не консолидируется в силу, способную к альтернативному развитию.

И сейчас можно предположить, что дестабилизация в регионе, это не просто усложнение отношений между странами, а рождение нового политического порядка, нового лица Ближнего Востока, где возможно увеличение количества стран. Мы вполне уверенно можем говорить о потенциальной угрозе единства Йемена и возможном разделении его на север и юг. Для профессионалов совершенно ясно, что внешне единый, благополучный Египет изнутри состоит из двух частей – северного и южного. И я не уверен, что предвыборная борьба там пройдет абсолютно бесконфликтно. Совсем недавно произошло разделение на север и юг Судана. Обратите внимание на бинарный характер событий в Ливии. Бенгази – второй по величине город страны и оппозиционный кланово-племенной союз, и Триполи, где позиции власти пока еще сильные.

- А ислам какую роль играет – дестабилизирующую или объединяющую?
– Ясно, что в странах Ближнего Востока, охваченных конфликтами, идет процесс идентификации себя в пределах некой новой парадигмы. И касается она уже не только государственных границ. А в большей степени той роли, которую в ХХI веке играют религии. И не только на Ближнем Востоке, а повсеместно. Есть такая книга «Достоинство различия». Ее автор – Джонатан Сакс, верховный раввин Великобритании. Обратите внимание на то, какое роскошное название. И пишет Сакс там о том, что религии начинают играть сегодня важнейшую роль, формулируя попутно связанный с этим важнейший лозунг: «мыслить глобально, действовать локально». И здесь интересно, насколько за имеющимся сейчас локальным проявлением нестабильности, просматривается общемировая тенденция. А связана она с глобализацией, с созданием единого мирового управления. Потому что это актуальнейший сейчас вопрос.

В настоящее время глобализация связанна с такими действенными формами координации межгосударственных отношений, как G8 или Евросоюз. Но возможна ли иная модель глобализации? Не межгосударственная, а основывающаяся на, скажем, единых ценностях мировой цивилизации? Возможен ли феномен, так называемой глобальной культуры? Ведь  мы с вами в ней, так или иначе, уже живем. Жизнь каждого из нас – эмоциональные переживания, поездки, одежда, музыка, кино, – как правило, связана не только с православно-христианской или российской культурной традицией, но и с другими культурами. Восток – одно из важнейших составляющих этой будущей мировой культуры.

- А что нам предлагает Восток?
– Одна из перспективных для мусульманского Востока тем звучит как «аль-хадара аль-исламия». В буквальном переводе это значит – оседлая жизнь в противовес кочевничеству. Но правильнее это обозначить как исламская цивилизация. Начиная с 60-х годов прошлого века, это понятие успело пройти путь, несравнимый не с одной мировой культурой, по степени разработанности, прежде всего. Этим много занимался такой египетский религиозный деятель как Саид аль-Кудб. Он говорит о том, что можно пренебречь многим: интересами государства, города или поселка, но нельзя пренебрегать интересами отдельного человека. И благодаря этому, говорит аль-Кудб, в рамках ислама рождается феномен, когда огромная система защищает интересы одного человека.

- Серьезный конкурент европейской демократии?
– Эта схема превосходит ту культурную идентичность, которую нам даровали папа с мамой – принадлежность к какой-то религии, гражданство и национальность. Тем более что все эти идентичности в современном мире ставятся под сомнение. Например, национальность в европейском мире уже не имеет прежнего значения. Гражданство тоже. Сегодня в мире – более ста девяноста государств. А в ближайшем будущем по самым оптимистичным прогнозам их появится не менее трехсот. Наличие такого количества стран делает гражданскую принадлежность весьма эфемерной. Что же остается? Только религия. Только религиозная принадлежность не подвергается никакой девальвации. И мусульмане представляют ее как основу цивилизации. Это тем более важно, что ислам умудряется соединить в себе совершенно противоречивые вещи. Например, в Иране, фундаменталистской в глазах Запада стране, Коран печатают на двух языках – на арабском и на персидском. Хотя во всем мире перевод Корана считается недопустимым.

- Так чем все закончится в Египте?
– Применительно к Египту, для меня было очевидно – подключение в этой стране к происходящим событиям самых разных политических сил доказывает, что все это было единственным способом добиться того, чтобы на выборах в сентябре был не один кандидат – Хосни Мубарак, – а, например, десять. Они представят разные политические партии, что при обычном раскладе невозможно было бы сделать. То же самое можно сказать и про Тунис. Про Ливию. Это дает возможность демократическим путем кардинально изменить лицо региона. И одна из самых влиятельных сил – это консолидированная исламистская оппозиция, которая сейчас не признана, но сформируется как организация или группа лидеров. Однако для Египта большое значение имеет и то, что там десять миллионов христиан. И я с большим удовлетворением заметил, что на последнем этапе борьбы с Мубараком христиане-копты выразили желание участвовать в этом процессе, каким-то образом организоваться. А ведь им для вступления в это процесс придется изменить свою жизнь.

- Они так традиционно живут?
– Не скажите. Они представлены и в экономике, и в армии. Низовой корпус в египетской армии – лейтенанты, капитаны, майоры – очень часто это христиане. Обратили внимание на нейтральность армии? В данном случае это много значит. Когда мусульманским корпусом командует христианин, то у него гораздо больше сдерживающих факторов. Когда надо отдавать приказ стрелять или не стрелять в единоверцев, христианин принимает на себя куда большую ответственность, чем мусульманин. Для меня происходящие на Ближнем Востоке события – это, прежде всего, тест на религиозную терпимость. И таких примеров там очень много.

- Что же будет дальше?
– Сегодня мы можем говорить о расчистке поля для политической борьбы путем дестабилизации. И это поле будет расчищено. Уже очевидно, что в странах, где сейчас происходят волнения, и там, где они еще будут происходить, идет выстраивание новой политической картины, где будет новая элита и новая борьба. Поэтому мой прогноз не оптимистичный и не пессимистичный, а пролонгированный, что ли. Ни через месяц, ни через год стабильности в регионе не будет.

- Есть распространенная теория, что виной всему Facebook и прочие интернет-сети.
– В любом политизированном обществе информационная свобода – это инструмент. И в данный момент приходится констатировать, что такие способы информационного насыщения  как Facebook, Twitter или наш «ВКонтакте» – колоссальные политические инструменты воздействия. Правильно организованные и своевременно введенные в оборот, они могут нанести ущерб любому государству. И то, что этот фактор присутствует в событиях на Ближнем Востоке, указывает на то, что апробируется новое информационное оружие.

- Неужели создатель Facebook Цукерберг продал кому-то его возможности? 
– Почему человек, который обладает информационным ресурсом, не может его продать? А чтобы продать его надо испытать. А чем вам это не испытание? Я далек от желания называть кого-то инициатором и вполне допускаю, что процесс носит спонтанный характер. Тем более что Facebook – это среда, а в ней могут происходить какие угодно процессы. И идея, пришедшая кому-то в голову в Тунисе, может быть опробована где-нибудь в другом государстве. Дело в самом принципе. Мы живем  сегодня в ситуации, когда наша историческая перспектива может быть разрушена в любой момент. Вам могут открыть любую тайну, на любом уровне. Такого еще никогда не было.

- Вернемся к Ближнему Востоку. Разве Западу мешал режим Мубарака?
– Разрушающиеся там режимы – идеологически совсем не чуждые Западу. Они создавали стабильность в регионе, их можно было заменить более угодными, объявить им санкции, повлиять на личность лидера. Но все это требует финансовых затрат и организационных усилий. А вот запустить механизм деструктивного развития никаких денег не стоит.

- Просто закинув пару лозунгов в интернет?
– Сейчас перед каждым человека в этих странах стоит проблема идентификации. Кто ты? Мусульманин? Демократ? Ты лоялен культуре своей страны? Или другого государства? То есть те вопросы, которые в привычном для нас мире решаются в системе образования – в школе, в семье, в университете, теперь их надо решать самому. И куда вы обратитесь за поддержкой?

- Куда?
– Я вижу только одно место – интернет. Самый простой и доступный способ. При этом в Египте умение читать и писать на очень сложном и трудном арабском языке – привилегия не более 35% населения. Официально число неграмотных в Египте 65%. Так с кем мы имеем дело на улицах? С интеллектуалами, которые ищут истину, или с людьми, которыми можно манипулировать с помощью ограниченного информационного вброса лозунга, что режим плох? Или призыва поддержать какого-нибудь кандидата.

- А как же они читают в интернете, если не обучены грамоте?
– А в интернете не надо уметь читать. Там можно слушать и смотреть.                    

Елена НЕКРАСОВА, фотография с сайта globallookpress.com











Lentainform