16+

Дневник петербургского врача скорой

03/03/2011

Дневник петербургского врача скорой

Это не памфлет. Это не пасквиль. Не фельетон, не сатира, не прокламация. Здесь нет жалоб, самолюбований и желания возвышаться. Это – констатация фактов. Голых, имевших место. Так было.


                         Эмоции, наблюдения, случайные мысли... Кардиограммы, в  силу привычки, кладёшь в нагрудный карман, отчего они всегда под рукой, и после вызова –  не всегда, ясное дело, а так, время от времени,  –  царапнешь  на обороте карандашом. Утром перепишешь, сотрёшь каракули с ЭКГ и сдашь, пришпилив её к карте вызова.
    Так год. Два. Десять. Двенадцать.
    А потом, оказывается, у тебя этого добра — завались!    
 
      Замглав по скорой.
     Путает ИВЛ с ВВЛом.
     Не видит разницы между клинической и биологической смертями.
     Лазит в укладки, считает ампулы, сверяет со списком. Найдя заначки, рисует выговоры.
     Заслуженный врач РФ.
     На скорой не работал ни дня.
     Ей-богу, не вру!
                                                                                 ***
     Менты пьют. Зверски. А прокуроры ещё круче. Те, кто выживут, станут к старости каяться, раздирая перед людьми рубища…
     Впрочем я, скорее всего, наивен.
                                                                                 ***
     При просьбе лечь на спину, девять из десяти пациентов поворачиваются спиной вверх.     
                                                             
                                                                           ***
     Вечерний звон. Завал. Прорвало. Весь стол в адресах. 
     И всем – срочно. Немедленно. Иначе Матвиенко, Райздрав и горячая линия.
     Час.
     Второй.
     Третий.
     Диспетчер вдруг стекленеет, блуждая зрачками с телефона на телефон. Те надрываются.
     Минуту.
     Две.
     Две с половиной.
     Диспетчер начинает смеяться.
     Ему откликаются.
                                                                      
                                                                                 ***
     Во время осмотра могут:
– зевать
– рыгать
– пердеть
– ковырять: а) в носу  б) в зубах  в) в гениталиях
– говорить по телефону (жестом: подождите!)
– смотреть телевизор
– курить
    Они типа дома.
    А когда в поликлинике – ну совершенно другие люди!
                                                                          ***
     Отказ от госпитализации.
     О  возможных последствиях предупреждён. Подпись.
     Думаете, всё?
     Полагается ездить, проверять состояние.
     Себестоимость вызова – две тысячи.
     Ну?
     Четыре куска.
     Шесть.
     Восемь.
     О-па! Созрел и хочет в больницу. Больницу при этом хочет получше.
     Рассказывал коллегам в Европе – охуевали.
                                                                                  ***
    
     Часто, посреди ночи, прикоснувшись, участливо спросят: «Много вызовов сегодня?»
     Хочется взять сочувствующего за лицо и отпихнуть как Высоцкий Садальского.
                                                                                 ***
     Любимая фраза высшего руководства: на ваше место – в шляпах!
     Одного как-то поправили: на ваше!
     Что было…
                                                                                  ***
     Многие, в натуре, не знают:
– названий своих лекарств
– собственного диагноза
– профиля отделения, на котором лежали
– номера больницы
     При этом говорят «не помню», «не разбираюсь» и «нам сказали».
                                                                            ***
     Полковники невыносимы.
     Снисходительное «ты» свысока.
     Даже если одёргивать.
     Даже когда чехлятся.
     Холуи трёхзвёздочные.
                                                                                  ***
     Пришедший к доктору робок и подобострастен.
     Вызвавший – развязен и хамоват.
     Это в крови.
     Поэтому, лучше сразу, с порога, на них наорать.
     Во избежание.
                                                                                  ***
   
     Старательнее всех болеют цыгане. Самозабвенно и артистически.
                                                                                  ***
     Разогнали студентов – статистику, стервецы, портят.
     Сертификатов-то нет, откуда?
     Студенты выходили с семнадцати до восьми.
     Воздушного моста так не ждали, с Большой Земли.
     В окружении.
                                                                                  ***
     Стало привычным:
     Комната, пациент, юноша у компьютера.
     «В контакте», обычно.
     Внимает рассеянно, просьбы выполняет предварительно дочитав.
     Увозим – спросит: «с тобой поехать?»
     Понять можно.
     Три сотни друзей.
     Всем же написать надо.
     Про болезнь близких.
                                                                                    ***
     Сорок пять лет, юрист, два высших образования. В двадцатисекундной речи двенадцать раз использовала конструкцию «как бы».
                                                                       
                                                                                ***  
     Норма десятилетий – бригада на десять тысяч. Районы растут, вызова лежат на задержке.
     Выход?
     Изящный. Блистательный.
     Одна на четырнадцать.
                                                                                ***
    
     Не курить невозможно.
     К нулю раскуриваются даже самые стойкие.
     Потому что адреналин.
     Нервы.
     Оттого и язва у всех.
     Голодные же всё время.
                                                                                ***
     Коллега. Спокоен и флегматичен. Тридцать лет стажа, видел всё. Непрошибаем.
     Ан нет!
     Оскорбили на вызове. Ничего особенного – пьяные люмпены, всё как обычно… Но молча вышел, надел перчатки, отыскал, благо недолго, кус мороженного говна и запустил в форточку.
     Потом всю ночь пил коньяк.
     Один.
     Весь пузырь выдул.
                                                                                ***
    
     Кулибиных меньше, чем долбоёбов.
     Последний шедевр – кардиограф. Отечественный.
     Перед тем, как печатать, думает пол-минуты.
     Вообразите:
     Реанимация.
     Цейтнот.
     Ампулы россыпью.
     Кардиограмма ежеминутно.
     И всякий раз: «ПОДОЖДИТЕ 40 СЕКУНД».
     Отослали обратно – ломается, сука, часто…
                                                                                ***
     Во ВСЕХ больницах Санкт-Петербурга на входе в приёмный – порожек. Поднимаешь передние колёса – ы-ы-ых! – коллега приподнимает задние – ту-дух, ту-дух! – закатили. Порожка нет только в морге Судмедэкспертизы где, по большому счёту, глубоко…
                                                                              
 
     Прервусь ненадолго, пока гневным пальцем в грудь не упёрлись.
     Вот, удосужьтесь-ка:
   «Скорая медицинская помощь – вид помощи, оказываемой гражданам при состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства (несчастные случаи, травмы, отравления и заболевания, приводящие к резкому ухудшению здоровья, угрожающие жизни и требующие проведения экстренных лечебных мероприятий)…»
     О как, оказывается, изначально-то!
     А вы говорите...
     Так о чём это я?
     А-а!

     – Я лекарства не признаю – вы только ЭКГ сделайте, а уж я дальше сам…
     Или:
     – Мне любимый человек изменил – дайте успокоительное, а то я в окно выброшусь!
     Глубокий обморок, нету пульса... м-да!
     – Это мне папа вызвал.
     А вот и он:
     – Алё! Вы уже там? Посидите с ней, пока не подъеду. Я в Нарве, границу прохожу – часа через два буду…
     И до кучи:
     Ни «доброй ночи», ни «проходите», ни табуретки присесть.
     Об кровать хлоп и жёлтой ногой в лицо:
     – Вот. Ступать больно.
     Мозоль. Ороговелая, давнишняя.
     – Ну, и?
     – Что «ну» – срезайте! Давайте-давайте, я ветеран…
     Так, спокойно!
     Не надо набирать воздух.
     Ветераны от «лиц приравненых» – ох, отличаются!
     Манерой общения.
    
                                                                                               ***
     Ночь. Вызов. Через минуту повтор: скорей! Подрываешься и летишь. Диспетчер по рации: Быстрей – скандалят!
     Вываливаешься из кабины, дверь вбок, одной рукой чемодан, другой кислород, на плече кардиограф, дефибриллятор, на другом сумка с реанимацией, папка в зубах, домофон чуть ли не носом: пи-и-и-и…
      КТО ТАМ?
     Всё. Можно отнести кислород, дефибриллятор, сумку с реанимацией. Расставить неторопливо, подключить шланги. Позвонить снова и зевая войти.
     Ничего там нет.
     Проверено.
     Годами.
                                                                                  ***
     
     Нельзя брать деньги, если их дают с помпой. А настаивают – тем более!
     Номера купюр переписаны.
     Список, как правило, под телефоном.
     Тоже проверено.
     Неоднократно.
                                                                                  ***
     По коридору надо идти тихо и на пороге чуть задержаться.
     Так, чтоб не видели.
     И не слышали.
     Бесхитростное большинство начинает стенать только при твоём появлении.
                                                                                 ***
    И не вставать перед дверью.
    Могут пинком открыть.
                                   
                                                                                 ***
     И уж, конечно, никаких «входите – открыто»
     Войдёшь, а там волкодав.
     – Ой, простите, я про него забыла…

                                                                                 ***
      Умное лицо, в глазах разум. Кардиограмма, терапия, слово за слово…
– А вы можете, как в фильме «Жмурки», пулю из живота вытащить?
Озадачил.
– Знаете, если б всё было так просто, как у режиссёра Балабанова, мы бы не потеряли двадцать миллионов в последнюю войну.
– Нет, ну а всё-таки?
                                                                                 ***
     Везли с пожара.
     Ожоги.
     Большой процент.
     Юный возраст.
     Тормознули на перекрёстке — проезд кортежа.
     Снеслись с ответственным, тот подтвердил: ждите!
     Семнадцать минут стояли.
                                                                                 ***   
    
– Это какой корпус?
– Не знаю.
– Но вы ж из него только что вышли!
     Куда б ни приехали.      
                                                                          ***
Номеров нет. Ни на домах, ни на квартирах.
Не пишут.
Но полагают, что мы – назубок.
И разбухают во гневе.
 
                                                                                 ***    
      
    Порвал с корешем.
    Тяжёлые сутки, переработка часа на три, ехал домой – мужик в трамвае засудорожил, в лифте сосед к жене попросил… Стянул кроссовки, упал поперёк кровати, без душа и завтрака – звонок:
– Слу-у-ушай, ты мне нужен как доктор…
– Пошёл на х…!
     Обиделся насмерть. Поймёт едва ли.
                                                                                 ***
     Левел ап – когда начинаешь просыпаться за минуту до вызова.
     Сам.
     Ночью.
     Мистика!
     Очевидное – невероятное.
    
                                                                                 ***
      Диспетчера опытны.
– Нет такого дома по этой улице.
Взрыв.
– Да вы… Да я…
– Паспорт откройте.
Пауза.
– Ой, да…
Не часто, честно скажу. Но извиниться – ещё реже.
                                                                                 ***
     Когда изобретут таблетку от «плохо», во врачах нужда отпадёт.
     Совсем плохо – переломил об колено.
     Чуть-чуть – поскрёб ложечкой.
     И в рот…
– Дорогая моя, вам же шестьдесят лет. Вы прожили такую долгую жизнь – неужели не найти слов, чтоб описать собственное состояние?
Не-а. Не найти.
– Тупой какой-то… Ну, плохо – что непонятного?
                                                                                 ***
     Принадлежность к прокуратуре объявляют ещё в прихожей.
     И недоумевают, не встретив подобострастия…
                                                                                 ***
     Что странно – многим сочувствуешь.
     Против воли порой…                           

Михаил СИДОРОВ, feldsher.ru











Lentainform