16+

Толстая и Смирнова в «Школе злословия» не тем восхищаются

07/03/2011

ВИКТОР ТОПОРОВ

Телевизор я не включал долго: в комнате, где телевизор стоит, было холодно, да и вообще не хотелось. Когда потеплело, в понедельник, 28 февраля, ближе к ночи включил. Мне захотелось посмотреть «Школу злословия» с поэтом-переводчиком Евгением Витковским, с которым я знаком ровно сорок лет, первые тридцать семь из которых мы с ним даже дружили, в том числе и домами.


                      Дружили, как водится, не столько «за», сколько «против» – против Льва Гинзбурга, против Вильгельма Левика и прочих переводчиков-монополистов прошлого. Однако все они постепенно вымерли, в перестройку я из поэтического перевода ушел (как ушли из него все, у кого нашлись хоть какие-то иные способности), а Витковский, увы, остался. Занявшись, правда, и сочинением многотомных научно-фантастических опупей на уровне самых ледащих учеников Дона Руматы Натановича. Однако Татьяна Никитична с Авдотьей Андреевной ни про «Павла Второго», ни про «Землю святого Витта», слава богу, не слыхивали.

Или не слава богу? Потому что, не ознакомившись заранее с плодами альтернативной одаренности шестидесятилетнего гостя, они внимали его рассказам о «переводе в себе и о себе в переводе» с зашкаливающей доверчивостью. Знакомя людей с Евгением Витковским (что мне доводилось делать неоднократно), я всякий раз предупреждал: «Делите услышанное на двадцать, а лучше сразу на сто двадцать!» А тут в результате Смирнова с Толстой и их телезритель, никем заранее не предупрежденные, услышали, будто Витковский знает не то двадцать, не то сто двадцать иностранных языков (из них двадцать мертвых), подарил русскому читателю не то двадцать, не то сто двадцать им же впервые открытых великих поэзий, включая мальтийскую и кельто-иберийскую, и прочитал в оригинале не то двадцать, не то сто двадцать строк «Божественной комедии» в минуту интимной близости с самим Умберто Эко…

Без комментариев (кроме восхищенного аханья и закатыванья глазок) оставили дамы и вдохновенный рассказ гостя о собственном сайте «Век перевода» – то есть о созданной в Витковским непосредственно в интернете тоталитарной секте переводчиков-графоманов, в обязательном порядке поклоняющихся не только своему нахрапистому вождю, но и – так сказать, до кучи – его графомански-шизофреническим прозаическим опупеям.

Рядовой «штык» с сайта «Век перевода» – это «новый израильтянин» (или малый одессит), переводящий с малоросского и других языков мира, как говорится, на еще менее русский… Никакой это, разумеется, не расцвет поэтического перевода – и даже не упадок, – это распад и гниение; Витковский «оседлал» процесс и стрижет с него какие-то купоны; дело житейское; только поэзия там и не ночевала.

Одним словом, «Школа злословия» оказалась скучной, однако нет худа без добра: в ожидании ее я посмотрел на том же НТВ любопытный «Честный понедельник» – с Сергеем Доренко и прочими кургинянами, – посвященный, естественно, ближневосточным волнениям в средиземноморском регионе и их возможной (далеко, впрочем, не очевидной) связи как с американской закулисой, так и с политическим будущим тандема и всей той части суши, на которой вроде бы пока не происходит ничего или как минимум ничего особенного.

Арабские государства, даже самые прогрессивные, в некотором роде устроены как сайт Витковского «Век перевода»: это тоталитарные секты. Тирана, даже самого завалящего, здесь принято хвалить не только за знание им двадцати (ста двадцати) иностранных языков и открытие миру двадцати (ста двадцати) великих поэзий, но и за собственное научно-фантастическое опупевание в стилистике Дона Руматы Натановича.

У нас в этом плане, надо признать, пока поспокойнее: славить правящий тандем не только не обязательно, но и как-то даже не слишком прилично. Напротив, позорно считается его не хулить, позорно считается на него, да и вообще на все святое, не ополчаться, не замахиваться! Вот даже Дима Губин замахнулся надысь на святое – я, правда, не знаю, есть ли у него святое, да и где оно, – но он замахнулся.

То есть на вопрос, не будет ли у нас, как в Тунисе (Египте, Ливии и т.д.), всякий нормальный человек ответит: нет, так у нас не будет. В отличие от неразумных хазар (или арабов), мы прекрасно понимаем, что власть отвратительна не потому, что именно эта власть отвратительна, а потому что она отвратительна любая.

Мы знаем, допустим, что Петербург перекрывают и будут перекрывать не ради Медведева, Путина, Матвиенко и т.д., – а ради любого, кто в результате революции, эволюции, назначения или, страшно сказать, честных выборов окажется на их месте. Мы помним, как Ельцин ездил в троллейбусе, а Собчак лакомился мясом за компанию с Юрием Шутовым в «Погребке» на Малой Морской. Мы знаем цену и троллейбусу, и мясу.

Между неразумными хазарами (арабами) с одной стороны и нашими дорогими россиянами с другой на шкале коллективного разума располагаются украинцы. Кучмагейт, Ющенкогейт, Тимошенкогейт… Считается, что при абсолютизме (наследственном самодержавии) к власти может прийти порядочный человек, правда, только случайно. А вот при других формах правления произойти такое даже случайно не может.

Убил ли Садат Насера? Участвовал ли Мубарак в заговоре по убийству Садата? Куда теперь денут Кадаффи (да и того же Мубарака) – уж не в Белоруссию ли?
– Почему революций не бывает в Голландии? – риторически вопрошал в прямом эфире Сергей Доренко. – Почему в Ливии они бывают, а в Голландии нет?

Правильный ответ: потому что голландская революция произошла 500 лет назад – и пришедшие к власти стадтсхальтеры оказались такими же сволочами, как испанские наместники. И у нас, в общем-то, лимит на революции тоже давно выбран – даже на оранжевые. А арабы – ну что ж, арабы… Как бы это помягче сказать, бедуины.

И не верьте никому, кто (как все без исключения участники «Честного понедельника») станет вам внушать, будто дорогая нефть это для дорогих россиян очень плохо.
Спросите вот еще у одного понедельничного честняги – у Витковского, что лучше: двадцать за баррель или сто двадцать? И он вам со всегдашней честностью ответит, что это одно и то же.                                   

ранее:

Можно ли Владимира Сорокина считать инновационной литературой?
Итоги десятилетия. Личное
Чем мне запомнится литература 2000-х
Литературные итоги десятилетия. С высоты птичьего полета
«Смотреть по-прежнему нечего, но картинка стала приятной»
Зачем Алексей Слаповский написал «Большую книгу перемен»
Льва Толстого сегодня не любит государство, церковь и интеллигенция








Lentainform