16+

Cколько стоит прикрывшийся «Русский Букер»?

01/04/2011

ВИКТОР ТОПОРОВ

Объявлено о временной приостановке литературной премии «Русский Букер» в связи с исчезновением источников финансирования. В канун двадцатилетия старейшей из негосударственных премий (пресловутая премия Андрея Белого всё же не в счет, да и теряли ее в темные времена, подобно легендарному Копью Судьбы, лет эдак на двести), исполнив пятилетний спонсорский контракт, отказалась от его продления компания «Бритиш Петролеум». Слухи об очереди из желающих взять эту почетную обязанность на себя пока не подтверждаются.


                      Задним числом становится ясно, что искусственно раздутый скандал вокруг последнего присуждения премии (Елене Колядиной за роман «Цветочный крест») не только не спас «Букера», но и, напротив, сузил его организаторам поле для маневра, превратив некогда престижную институцию в проблемную «ситуацию». Желающих купить институцию могло бы и впрямь найтись немало, но едва ли отыщутся охотники «покупать ситуацию» (меж тем подобные сделки с сомнительного качества объектами именуются только так).

Слышатся голоса о переключении «Русского Букера» в «платонический» режим: то есть о переходе на присуждение принципиально безденежной премии, которая тоже может оказаться вполне престижной. При этом кивают на французскую Гонкуровскую премию и на премиальный опыт в кинематографе, правда, с некоторой неохотой припоминая и историю отечественной литературной премии имени Аполлона Григорьева (не путать с нынешней Григорьевкой – имени Григорьева Геннадия). Премия эта была создана на деньги Росбанка специально по такому случаю учрежденной Академией Русской Современной Словесности. Деньги, по тем временам изрядные, здесь присуждали только своим; банкирам это в какой-то момент не понравилось – и финансирование они сняли. Еще два года премия просуществовала в «платоническом» режиме, но присуждали ее по-прежнему только своим. Разве что теперь на смену своим бедным пришли свои богатые – прозаик Александр Кабаков, сценарист Юрий Арабов: лишняя слава им не помешала бы, а без премиальных денег они вполне обошлись бы. Сами могли бы при случае приплатить – и я не слишком удивился бы, узнав, что кое-кто и впрямь приплатил.

Оно, конечно, идея каждой премии – вручить своему лауреату не рыбу, а удочку. То есть в случае с литературными премиями прежде всего обеспечить писателю широкие продажи его произведений с тем, чтобы он получил возможность жить на гонорары, денежную составляющую премии заведомо превышающие. Однако на практике это почему-то не получается (даже с учетом продажи прав на перевод за рубеж) – и премиальная сумма весома главным образом сама по себе. Хотя сами эти суммы с годами вопреки любой арифметической логике несомненно скукоживаются: так $10 000 русского «Букера» в 1992 году весили куда больше, чем $20 000 «Русского Букера» или даже $100 000 «Большой книги» весят в 2010-м.

Другое дело, что у нас немало премий с весьма изрядной денежной – и даже кое-какой статусной – составляющей, на литературный процесс и на книжные продажи не влияющих вообще никак: «Триумф», «Поэт» (в обоих случаях по $50 000), «Ясная Поляна» и некоторые другие. Книгу эссе замечательной поэтессы Елены Шварц я издал за неделю до того, как ей присудили «Триумф», однако половина тиража всего в одну тысячу экземпляров тем не менее так и осталась нераспроданной.

Однако сторонники «платонических» премий лукавят не только в деталях, но и в главном: безденежных премий нет и не может быть в принципе! Ну, только если выбирают «тупую п…у» где-нибудь в ЖЖ, да и эти-то выборы вроде сошли на нет. Престижность и влиятельность премии зависит не только и не столько от суммы приза, сколько от структуры самой премии (в идеале она должна быть развернутой и постоянно действующей, с жалованьем для функционеров и сотрудников и с обязательным институтом платных экспертов), от непременной круглогодичности ее функционирования и, далеко не в последнюю очередь, от адекватного информационного обеспечения. Кроме того, иногородним и зарубежным участникам процесса надо покупать билеты, оплачивать гостиницу (да и не все они готовы сами работать бесплатно), под премиальные мероприятия надо арендовать желательно нехилые помещения, – ну и про всякие фуршеты-банкеты, включая легендарный «букеровский обед» забывать тоже не след…
Всё это вещи весьма и весьма затратные. Более того, на них-то и уходят основные деньги. И понятно, что в отсутствие этих изрядных и в относительном, и даже в абсолютном значении сумм ни одна премия функционировать просто-напросто не сможет.

О какого рода суммах здесь речь? Обычно такие сметы не разглашаются (разве что «Нацбест» представляет собой исключение), но в случае с «Русским Букером» данные вроде бы имеются. «Бритиш Петролеум» пришел в «Русского Букера» шесть лет назад, когда тот по собственной инициативе порвал с «Открытой Россией» Ходорковского (перед Ходорковским «Букера» несколько лет финансировал водочный король Смирнов и сама премия называлась тогда «Букер Smirnoff»), – а значит, премию и ее организаторов следовало поощрить за избыточную лояльность включением в «список Суркова».

Оскорбленные отказом реципиента, доноры из «Открытой России» озвучили сумму ежегодной спонсорской помощи «Русскому Букеру»: $250 000. При том что премия составляла тогда $15 000 и еще по тысяче выплачивалось пяти финалистам. То есть бюджет премии превышал ее премиальный фонд в 12,5 раза! Это, конечно, очень много, я бы даже сказал, неприлично много. Скажем, в «Нацбесте» не двенадцатикратное превышение, а шестикратное (премия $10 000, бюджет – $60 000) , – и разница между двумя премиями вроде бы не велика и уж во всяком случае не криминальна: всего вдвое. Однако можно посмотреть и по-другому или, если угодно, по-навальному: организационные расходы двух долгие годы конкурирующих между собой премий (сугубо на глазок, абсолютно равные) составляют за вычетом призов $230 000 и $50 000 соответственно.

Что наводит на мысль о том, что «Русского Букера» регулярно подвергают российскому распилу. Или, по Навальному, Роспилу. А ведь потенциальному новому спонсору «Русского Букера» (в отличие от «Бритиш Петролеум», который шесть лет назад, зажмурившись и зажав ноздри, отчаянно прорывался на российский рынок и потому не обращал внимания на мелочи) вполне может понадобиться достоверный и детальный бюджетный план премии, в котором не найдется места ни распилу, ни откату. Впрочем, что-то подсказывает мне (как, впрочем, и большинству наблюдателей), что «Русский Букер» сумеет преодолеть и эти трудности.                             

ранее:

И как же было не набить морду?
Как литобщественность отреагировала на дело поэта Емелина
Толстая и Смирнова в «Школе злословия» не тем восхищаются
Можно ли Владимира Сорокина считать инновационной литературой?
Итоги десятилетия. Личное
Чем мне запомнится литература 2000-х
Литературные итоги десятилетия. С высоты птичьего полета





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform