16+

Что мешает развиваться рыночным отношениям в России?

12/04/2011

Что мешает развиваться рыночным отношениям в России?

Кандидат исторических наук, ассоциированный сотрудник Европейского университета в Петербурге Марина Хаккарайнен так доступно рассказала собравшимся в лектории «Контекст» бизнесменам об антропологической теории обмена, что, посмотрев сквозь ее призму на экономические отношения в России, они сразу догадались, что именно мешает развитию в стране нормального рынка. Корреспондент Online812 выспросила у антрополога подробности теории.


                 - Марина, на запрос «антропологическая теория обмена» в Яндексе и Гугле первой вываливается ссылка на вашу лекцию в «Контексте», так что вы в некотором роде первоисточник информации. Объясните, пожалуйста, в двух словах, в чем суть теории?
– Каждый день мы сотни раз вступаем в обменные отношения: меняемся взглядами, информацией, товарами, услугами. И, как правило, даже не отдаем себе отчета в том, что вступили в эти отношения до тех пор, пока в них не наступает сбой – кто-то не поздоровался в ответ или не отдал долг.
Другой пример сбоя: вы сходите с поезда на перрон, незнакомый человек дарит вам цветок, вы его берете, радуетесь, а тут вам под нос суют табличку «просим о помощи, дайте пять евро». Настроение ваше падает, потому что вас втянули в системные отношения обмена, из которых теперь два выхода: первое – дать денег, но такого вы не планировали, второе – избавиться от дара, а вместе с ним и от навязанных обязательств. Ну и вот правило номер один: если вам что-то дают, то придется что-то отдать взамен. Обратная сторона этого правила: человек, который у вас что-то согласился взять, согласился таким образом вступить с вами в обменные отношения.

– А если взять и не отдавать?

– Тогда или себе, или другим мы должны объяснить, почему мы не хотим этого делать. Но обычно такая ситуация становится проблемной. Хотя тут нужно учесть, что обмены бывают разные: бывает, например, «отложенный обмен». Это когда у вас что-то берут сейчас, а отдают значительно позже. Самый характерный пример такого обмена – забота родителей о детях, которую, предполагается, дети вернут им в старости. Или же подарок на день рождения: вы его принимаете, но с хорошей долей вероятности потом преподнесете этому человеку свой подарок. Подобные отношения отложенного обмена надолго связывают людей.
Противоположный тип обмена – «срочный обмен», когда отношения возникают и заканчиваются в коротком промежутке времени. Например, вы приходите на рынок, берете яблоко и тут же отдаете за него деньги. Дальше с этим продавцом вы можете больше никогда не встретиться. Такой тип обмена иначе называется «сбалансированным» – люди, совершающие сделку, расходятся и не зависят друг от друга. Такие отношения выгодны и понятны. В обществе, где доминируют такие отношения, существует рыночная экономика.

- А какая же экономика существует в обществе отложенного обмена, где все, получается, повязаны?
– Тут речь идет не о рыночной экономике, а о так называемой экономике дара. И такое общество будет иметь все характеристики общины. Отложенный обмен сразу же включает механизмы коллективизма и солидарности, а это значит, что все социальные механизмы направлены на то, чтобы царила стабильность. Это естественным образом подавляет конкуренцию и не дает никому выбиваться. Это закрытое общество, которому характерны лояльность по отношению к «своим» и боязнь и недоверие к «чужим».
В лектории уже обсуждались проблемы отсутствия у нас креативности и инноваций (см. предыдущие номера «Города 812»), так вот, это как раз звенья той же цепи, когда все варятся в своем соку и подчиняются культурным моделям, которые их выравнивают. И, например, на рынке труда такое устройство общество сильно отражается – если люди устраиваются на работу по знакомству, то у них нет резона получать качественное образование и становиться профессионалами. В срочном обмене все более-менее наоборот...

- Есть ли хоть какие-то преимущества у общества, в котором работают отношения отложенного обмена?
– Да, поскольку в таком обществе все обязательства происходят по умолчанию и все как будто бы знают, что они этому обществу должны – хотя конкретно своих обязательств не знает никто – создаются дополнительные скрытые ресурсы. И когда в кризисную ситуацию общество отложенного обмена требует от человека больше, чем можно было бы ожидать, он вдруг начинает давать больше. Такого не произойдет в обществе с рыночной экономикой.

Видеозапись лекции Марины Хаккарайнен «Рыночные отношения в России сквозь призму антропологической теории обмена», ее обсуждение и презентацию с данными ищите на contextclub.org.

Справка

Лекторий «Контекст» – интеллектуальная площадка, где ученые и бизнесмены могут встречаться и задавать друг другу удобные и неудобные вопросы. Партнерами проекта наряду с журналом «Город 812» являются: Смольный институт свободных искусств и наук, Госуниверситет – Высшая школа экономики, Леонтьевский центр, Центр независимых социологических исследований, Центр экспертиз ЭКОМ, Агентство бизнес-коммуникаций ZERO и другие

Вопрос к экспертам

Помогают или мешают общинные отношения вашему бизнесу и российской экономике?


Кирилл КОПЕЙКИН кандидат физико-математических наук, кандидат богословия, доцент Санкт-Петербургской православной духовной академии, протоиерей:

– Сегодня, чтобы быть успешным, нужен некий универсализм, которого по определению в общине нет, т.к. она определяет себя через отторжение к кому-то: если мы православные, то в отторжении к тем, кто не православный. И, к сожалению, получается так, что эта, например, церковная общинность, с одной стороны, очень часто помогает развитию каких-то сетевых церковных структур, в том числе и бизнес-проектов церковных – а церковь это вообще самый успешный бизнес-проект за всю историю человечества, а с другой стороны, приводит к тому, что люди, которые в этой системе взглядов воспитываются, оказываются безынициативными и неспособными вписаться в современный мир. И здесь нужен баланс: ощущение общности необходимо, но ни в социальном, ни в религиозном коллективах не должно происходить размывания человека, потому что это приводит к утрате личностных качеств.

Антон МУХИН,
основатель и совладелец управляющей компании «Общепит СПб»:

– С одной стороны, ресторанный бизнес – это бизнес, где производится срочный обмен: я даю людям яблоко и объясняю, что оно красивое. Ну еще что-то делаю для того, чтобы оно было вкусным. А они дают мне за это деньги. С другой стороны, люди, которые работают в этом бизнесе, совершенно не готовы работать в нем за деньги. 80% из них – общинные, и для них ресторан и люди, которые в него входят, – община. И только такие живут в этом бизнесе долго и счастливо.
Но если говорить на уровне развития рынка в России, то общинные отношения нам мешают. У нас нет судов, куда можно обратиться, если кто-то не выполнил контракт, нет лицензирующих органов, которые выдавали бы лицензии и отнимали бы их в случае некачественного предоставления услуг. Только внутри общины за что-то можно наказать, а если я в другой общине, то ту общину наказать я не могу.
 
Рашид ВЕЛЕМЕЕВ, совладелец группы компаний Синдбад и ISIC Россия:

– Мы живем в некоем зазеркалье, в стране, в которой как бы есть закон, как бы есть лицензии. Все есть. Но все – «как бы». Эти инструменты работают только как инструменты подавления: либо инициативы, либо конкурента, либо чужой общины.

Максим БУЕВ
, доктор экономики, аналитик Королевского банка Шотландии (Лондон):

- Общинность – это замечательная вещь, просто она не должна подменять какие-то базовые институты рынка. На Западе общинность тоже есть, но она включается на следующем этапе. Я как-то работал в Оксфорде на приеме студентов. И вот лежит в комиссии три тысячи заявлений на 50 мест. Замечательных по всем параметрам кандидатов сразу берут, после чего остается, скажем, еще 5 мест и две тысячи одинаково сильных заявлений. И дальше все работает так: кандидаты выходят на связь с профессорами, которые звонят в приемную комиссию и говорят, что таких-то и таких-то они берут к себе. И ни у кого не возникает вопросов, потому что на первом этапе было проверено, что все кандидаты достаточно хорошие.
У нас базовые институты тоже как бы есть, но из-за того, что они не функционируют, мы сразу действуем через связи. И гладко бизнес нельзя вести, если не общаться где-то там с бюрократами, а на Западе, где институты работают, этого можно не делать. В России все это не работает по простой причине: если не ставить палки в колеса малому бизнесу, то очень скоро сформируется независимый средний класс, который захочет выражать свои политические желания с помощью выборов и ему нельзя будет спускать решения сверху вниз.                          

Александра КАТИНА





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform