16+

«Сталин на троллейбусе - это политический маневр Путина»

28/04/2011

«Сталин на троллейбусе - это политический маневр Путина»

Известному немецкому режиссер Петеру Штайну в Петербурге вручили престижную Европейскую театральную премию. О том, почему он не поехал за визой в российское посольство и в чем он не согласен с русскими режиссерами, он рассказал Online 812.


                      - Ваши русские коллеги, рассказывая о своей работе, любят говорить о высокой миссии, которую они несут.
– Ерунда все это. Люди театра абсолютно глупые. Мы должны быть дураками. Кто еще пойдет на сцену? Если человек умный и образованный, то он пойдет в науку, станет писателем или художником.
Актер в значительной степени должен быть глупым. Режиссер по-настоящему ничего не умеет – ни петь, ни рисовать, ни танцевать. Он все может понемногу.

- Это самокритика?
– Нет, это совершенно объективное описание нашей профессии. Если режиссеры говорят что-то такое возвышенное, то я могу послушать. На самом деле режиссер реализуется на сцене. То, что он говорит, это бла-бла-бла. Все время получается смешно: в теории и описаниях говорится про какие-то необыкновенные вещи, а на сцене происходит совершенно противоположное написанному.

- Еще в России говорят, что театр – это перевернутая церковь. Вы согласны?
– Мне нравится, что русские так говорят, но я согласен с этим наполовину, не так фанатично, как они. У русских театральных деятелей очень часто бывает поверхностный разговор. Они болтают совсем не то, что на сердце.

- В Германии у театральных актеров такой же статус, как у их коллег в России?
– Они вообще не имеют этого статуса. Дело в том, что в России театр играет большую моральную роль. В девятнадцатом веке многие купцы вкладывали деньги в театр. Они говорили: «Я свинья… Я преступник… А театр – это нечто высокое». Это очень типично для России.

- Но это было в девятнадцатом веке, сейчас двадцать первый.
– Сейчас не иначе. Когда распался СССР, рухнул промышленный комплекс, кризис коснулся и театра. То же самое было, кстати, и в Польше, и в Венгрии. Денег на театры не было, но, тем не менее, ни один театр в России не закрылся. Лет пятнадцать назад Владимир Машков рассказывал мне о катастрофическом положении театров в России. На что я ему ответил: «А театры закрылись?» – «Нет?» – «Так откуда у вас деньги?..» – «Ты же знаешь откуда. Все это финансирует мафия».

- О чем вы! У нас многие артисты подрабатывали кто кем…
– Такое было, им нужно было продержаться. Но все равно есть люди, которые продолжают вкладывать деньги в театр, потому что считают, что это важно. Это так называемые нувориши, банкиры.

– Артисты в Европе могут заниматься бизнесом, как это делают наши?

– Нет.

- Александр Сокуров предлагал президенту Ельцину пригласить по примеру Петра I на руководящие должности немцев. 
– Мне кажется, в этом нет необходимости. Достаточно пригласить инвесторов. Уже не те времена, и немцы уже не те, что были раньше. Заметно итальянское влияние, они слишком часто ездили в Тоскану. Немцы стали такие же коррумпированные и неответственные, как итальянцы. Правда, более пунктуальные, нежели итальянцы, и менее коррумпированные.

- Что за история случилась с вами, когда вы отказались ехать в Америку ставить «Бориса Годунова» в Метрополитен-опера?
– В американских посольствах, как и российских, к людям относятся по-свински. Я провел два часа в очереди, потом мне учинили допрос: для каких целей еду в США? Я ответил. Потом сотрудники стали сканировать мою ладонь, но у них пятнадцать минут ничего не получалось. Только потом они догадались, что у меня не хватает полпальца на одной руке, и поэтому сканирование не получалось.
После этих попыток меня спросили: «Почему вы не смеетесь?» Я ответил, что провел в очереди два часа, мне 73 года, и у меня проблемы с кровообращением, и не вижу причины для смеха. «Ну, тогда забирайте паспорт, – сказали мне, – вы не будете работать в Америке». Это называется – пригласили… Я не говорил, что хочу поставить «Бориса Годунова» в Метрополитен-опера, они сами пригласили, уже были готовы декорации, костюмы. Я убедился, что США такое же авторитарное государство, как и Россия.

– Какие мелочи могут вас вывести из состояния равновесия?

– Таких мелочей много. Не люблю, когда люди дают обещание и сами же не выполняют его.
Чтобы приехать в Петербург на вручение Европейской театральной премии, тоже была нужна виза. Правда, чтобы удостоиться чести ее получить, необходимо было поехать в российское посольство в Рим. Я сказал, что никуда не поеду, у меня и так пятнадцать российских виз, хорошо знаю, как происходит процедура получения визы. Если бы я поехал в Россию по своей инициативе, то посещение посольства было бы логично, но ведь меня пригласили. Естественно, что этим должны заниматься те, кто пригласили. В итоге так и получилось.

- Для вас театр – это образ жизни? В России часто так говорят.
– Театр для меня форма и способ познания жизни. Благодаря поставленным мною спектаклям, а я ни разу не повторялся, и каждый раз ставлю новое произведение, я узнаю много людей. Знакомлюсь с техническим персоналом, теми, кто работает в бухгалтерии. Будучи руководителем театра, общаюсь с политиками, знакомлюсь с представителями промышленных комплексов, заказывая у них что-то для театра.
В остальном моя жизнь строится по-другому. Могу лишь сказать, что двадцать лет у меня не были никакой личной жизни, работал по 24 часа в сутки.

- А сейчас?
– Сейчас все по-другому. Теперь у меня появилось время познать совершенно другой мир. Например, деревенскую жизнь. У меня есть свое поместье в Италии, пятьдесят гектаров земли. Выращиваю пшеницу, ячмень, подсолнухи, кормовые бобы, рапс, делаем оливковое масло. Конечно, сам я не вожу трактор, во всяком случае, большой. Если сажусь, то в маленький. Мне интересно общаться с крестьянами, которые работают в моем хозяйстве.

- Вы занимаетесь этим ради дополнительного дохода?
– Наоборот, это приносит мне 15 тысяч евро убытка ежегодно.

- Почему?
– Потому что хозяйством занимаются наемные работники.

- Значит, это для вас развлечение?
– Совсем нет. Это способ познать мир в другой ипостаси, он не похож на театр. Я уже не могу представить себя без этих ощущений. Поля нужно обрабатывать, делать дренажные и оросительные системы. Это больше для души.

- Россия и Германия часто воевали, но, тем не менее, именно Германия оказывается последовательным партнером России в Европе. Вы можете объяснить, почему так?
– Собственно говоря, русские и немцы никогда не воевали друг с другом. Это было, только когда страны входили в коалиции. Воевать напрямую невозможно, у нас нет общих границ. Это случилось только в двадцатом веке.
Кроме того, если вспомнить историю, было время, когда немцы переселялись в Россию. Все деятели искусства Германии всегда интересовались русской культурой. В течение девятнадцатого века у нас почитались Толстой, Пушкин, Достоевский. Никаких противоречий между нашими странами не было. Конфликт был создан безумием политических систем – идеологиями фашизма и коммунизма. В этом виноваты два душевнобольных человека.

- Но Гитлера выбрали на выборах. Это бы выбор народа.
– Конечно, как и Сталина. Он был больной. Впрочем, бывают времена, когда больным бывает весь народ.

- В России все чаще говорят о появлениях национализма. Есть ли подобное в Германии?
– Очень мало. Им не удалось преодолеть пятипроцентный барьер на выборах. Большинство радикальных и нацистских партий запрещены законом, но есть и такие, которые не запрещены намеренно. Власти не хотят, чтобы они ушли в подполье, и была возможность их контролировать. В Германии нет таких проблем, как в Италии, где такие партии получают по 20 процентов голосов на выборах.

- Считается, что после Второй мировой войны немцы действительно покаялись за сделанное. Это было искренне покаяние?
– Безумие Второй мировой войны исходило от немцев. Но в начале Гитлеру помог Сталин. Все это имело тяжелые последствия. После войны Германия потеряла четверть населения.

- Советский Союз больше – 20 миллионов человек.
– В процентном соотношении это то же самое. Кроме того, Германия потеряла треть своей территории. В ней находились в течение десятилетий два с половиной миллиона иностранных солдат. Пятьдесят лет не было единой Германии.
Немцев постоянно пинали. Народ ничему не научится, если его не бить, не наказывать. Вы этого не знаете, поэтому я и говорю. Вследствие этого немцы очень изменились, они уже не те, что были до войны. Шестьдесят процентов экономики Германии в руках иностранцев.
Я скажу, наверное, крамольную мысль, но если бы не было Второй мировой войны, немецкий народ вряд ли бы изменился. Конечно, это парадокс, но это правда. Сегодня мы наблюдаем, как изменяются немцы, которые жили в ГДР. Они жили пятьдесят лет в авторитарном государстве, как при Гитлере. Это была настоящая тюрьма.

– Так все-таки было пинание или покаяние?

– Это можно назвать покаянием, но, кажется, это не совсем так. Немецкий народ получил по заслугам. Не хочется говорить, что он искупил свою вину, она останется, никуда не денется, и немцы это знают. Чувство вины взяло на себя высшее руководство страны.

- Сегодня нам говорят, что Сталин был успешным менеджером. С таким же успехом успешным менеджером можно назвать и Гитлера.
– Это уже давно понятно. Сталин не интересует молодежь, для нее он что-то далекое.

- В прошлом году в Петербурге с его портретом ездили троллейбусы.
– Это не имеет значения. Это не более, чем политический маневр Путина, его желание сохранить воспоминания. Я считаю это ошибкой. Было бы правильным хорошо разобраться в прошлом, и сделать все, чтобы это больше не повторялось. Путин заинтересован, чтобы такая система сохранилась, ему нужна авторитарная система власти.
Не нужно забывать, что есть большая разница между Гитлером и Сталиным. Гитлер привел свой народ к поражению, а Сталин – к победе над фашистской Германией. 

– То есть в Мюнхене не могут появиться автобусы с портретом Гитлера?

– Нет, конечно. Сталин навсегда останется победителем в войне, и поэтому он останется в истории.                     

Андрей МОРОЗОВ





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform