16+

Кирилл Набутов: «Глупая женщина – гораздо большая удача, чем умная»

07/07/2011

Кирилл Набутов: «Глупая женщина – гораздо большая удача, чем умная»

Кирилл Набутов, спортивный комментатор, ведущий телевизионных шоу «За стеклом», «Фактор страха», «Король ринга», «Жестокие игры», уходит от оценок своего вклада в развитие отечественного телевидения, но не отказывается обсуждать женщин и рост Яны Чуриковой.


                    – На скольких Олимпиадах вы были в качестве комментатора?
– Кажется, на одиннадцати.

– По какому принципу отбирают комментаторов на Олимпийские игры?

– Нет одного принципа, есть десяток факторов, которые учитываются, начиная от личных связей, заканчивая тем, в штате ли телекомпании человек. Чтобы привести внештатного сотрудника, нужны какие-то экстрамотивы. При этом за последние двадцать лет, когда наше телевидение стало более или менее функционировать, как во всем мире, прогресса в освещении спортивных новостей нет. Включаешь какой-нибудь 39-й канал, новости спорта, и видишь, что они делаются так же, как 25 лет назад. Только изменились методы съемок: сейчас – на видео, а тогда – на кинопленку.

- А вас почему приглашают?
– За последние 20 лет я занимался разными вещами, не только спортивными новостями, у меня шире набор инструментов. В отличие от тех, кто занят только спортивной тематикой, у меня больше представления о том, что из всего нужно делать шоу. То есть не важно, что скажешь: ты можешь промолчать, можешь сказать матерное слово, можешь сообщить, в каком году и на ком женился футболист, можешь вспомнить, как команды сыграли много лет назад, – главное, чтобы зрителю было интересно. В конце концов, можешь вообще ничего не говорить, а только: «Да… Зачем же тебя мама родила!..» И зритель запомнит. А можешь сказать: «Этот футболист, вот он плохо ударил, не попал по воротам, вы знаете, он родился 30 августа 1982 года, вырос там-то, играл в той команде, потом в другой, забил пять мячей…»
А если человек говорит что-то неожиданное, то зритель реагирует. Вот в игре «Зенит» – ЦСКА бил наш «Зенит», и московский вратарь Акинфеев так стоял-стоял, как будто ничего не происходит, и вдруг – хоп! Поймал мяч, как проглотил. И я говорю: «Акинфеев спокоен, как удав». И уже столько человек отметили: «Ты здорово сказал!» Зритель отреагировал.

- А почему вас так мало сейчас на телевидении как комментатора?
– Во-первых, спорта мало на каналах. Во-вторых, для меня это хобби, не основное занятие.

- Как вы работаете над текстами…
– Над какими текстами?

- То, что вы говорите в эфире.
– Свои тексты я практически никогда не пишу. Когда озвучиваю фильм какой-то, может быть. Потому что там иногда требуются очень точные формулировки, и лучше, если текст прописан. А «Один день» я никогда не писал.

- Но вы же говорите в эфире без остановки.
– На телевидении картинка несет 80 процентов информации. Зритель воспринимает ее глазами. Текст выполняет вспомогательную функцию. Набросок какой-то – два-три слова.
Иначе нельзя, иначе уходит свобода.

– Вам не жалко людей в «Жестоких играх»?

– Я циничный телевизионный работник. Это моя профессия. Не ведущий, не журналист, не корреспондент, а именно телеработник. Телевидение – это бизнес.
И что значит «жалко»? Приезжает взрослый человек, он согласился испытать себя. Если он травмировался, то, конечно, его жалко. Но многие приезжают с честолюбивыми замыслами прогреметь на всю страну. Пусть гремят!

- А в грязи – это разве не издевательство?
– Нормально-нормально! Мы ж над ними не издеваемся – ни Янка, ни я. Кстати говоря, прислали последние рейтинги, сейчас, извините (смотрит в телефон). Во втором сезоне «Жестокие игры» побеждают в конкуренции. Мне не понятен этот феномен, но они собирают высокие рейтинги.

- Какого роста Чурикова?
– Она высокого роста, большая девочка, еще ходит на высоких каблуках. Я думаю, ее рост между 175 и 180.

– Однажды вы так описывали свое утро: «Я просыпаюсь и, как правило, чувствую, что уже всюду опоздал…» Так вы везде опаздываете?

– Нет, одно из главных в жизни умений – не опаздывать. Сегодня я из-за жены просто опоздал, она не успела собраться.

- Жена не взяла вашу фамилию?
– Ни первая, ни вторая жена мою фамилию не брали.

- Фамилия-то хорошая, в чем же причины?
– Никогда это не обсуждали, ни с первой, ни со второй. Если бы жена сказала, хочу взять твою фамилию, я бы даже немножко удивился.

- Вы работали на многих проектов. Какой лучше?
– Были удачные «Один день», были хорошие «Адамово яблоко». Думаю, что я все-таки отношусь к людям, которые на прошлое не ориентируются.

- Вы делаете авторские программы?
– Для меня не существует понятия «авторская программа». Это такая чушь. Автор у программы не один, поэтому как можно сказать, что она авторская?

- В программе «За стеклом» вы выступали только как ведущий?
– Я был ведущий и сопродюсер в какой-то степени.

- Ребята за стеклом раздражали?
– Они сидели у себя в квартире, почему они должны были раздражать? Люди как люди, скорее, я их раздражал.

- Знаете, как женщины на ваш голос реагируют, даже если вы футбол комментируете!
– У меня низкий голос, а низкий голос воздействует на женщин лучше, чем высокий. Это не мои заслуги, так природа распорядилась.

– То есть вам повезло, ведь женщины любят ушами?

– Я бы предпочел, честно говоря, везение в чем-то другом, но что касается женщин… Во всяком случае, какими-то преимуществами, которое дает голос, я иногда в жизни пользуюсь.

- Мне кажется, секрет в позитивных интонациях.
– Я не очень позитивный человек в жизни.

– Что-то в вашей манере говорить есть такое, настроение определяющее…

– Это чисто женское восприятие.

- Это плохо?
– Нет, хорошо, я баб люблю. Если б я мог себе позволить, я был бы гораздо большим бабником, чем стал.

- Бабник – это симпатично.
– Не все разделяют эту точку зрения, как правило, жены не согласны.

– Бабник – это жизнелюб.

– Бабник – это женолюб. Ну, как можно обсуждать с женщиной женщину!

- А вот есть тип женщин – прелесть, какая глупенькая?
– Я дур не люблю. Это большая ошибка, но я дур не люблю. Потому что с дурами гораздо проще. Но я как-то всегда стремился видеть в женщине человека, и это мешало. С годами я начал понимать, что глупая женщина – гораздо большая удача, чем умная, но было уже поздно рыпаться.

- А если б она еще молчала…
– Ну, глупые редко молчат.

- А я знаю мужчин, которые много говорят.
– Болтливых мужиков много. Не терплю болтливых мужиков. Все-таки в слове сконцентрирована энергия. Когда произносишь много слов, твоя энергия размывается. У меня есть одна цитата (смотрит в телефон)… Сальвадор Дали: «Мысль должна быть сгущена до предела и разить наповал».

- Вы не тусовщик совсем?
– Времени всегда мало. Если есть полчаса времени, лучше его потрачу на занятия в ближайшем спортзале. Это поможет, допустим, потом заснуть. Я сплю хорошо. Плюс ко всему занятия в спортзале способствуют тому, что я не очень толстый, у меня нет проблем с давлением, с сердцем. Многие сидят на таблетках, а я более-менее живой. Почитать что-то и повидать друзей мне приятней, чем тусоваться в каком-то клубе.

– Слышала про вашу травму спины – поэтому вы спите на полу?

– Я могу спать на полу, потому что мне удобно. Большой матрас два на два метра, лежит в спальне. Мы на нем спим уже лет пятнадцать. Жена периодически поднимает вопрос насчет того, что хорошо бы поставить кровать. Но когда это – ходить, искать, выбирать?.. На даче у нас кровать, здесь – матрас.
У меня раньше бывали тяжелые приступы – по несколько дней мог лежать, не разогнувшись. Один раз выпил много водки – наутро проснулся здоровым. А так, конечно, единственный способ от болей в спине, включая все остальные болезни, – держать себя в тонусе. Не лекарства, не биодобавки, а физкультура – каждый день понемножку. Не надо спорта, не надо соревнований.

- А снаряды?
– Не обязательно. Можно делать упражнения со стулом, с чайником с водой – с чем хочешь, было бы желание. Налил воды в банку – вот тебе и штанга, зачем тебе снаряд. Знаешь, что банка двадцать литров, значит – двадцать килограммов, вот и поднимай, ручка у нее есть.

- Вы спортсмен, поэтому знаете, как правильно банку поднимать…
– Когда я был спортсмен, я этого не знал. Я как раз занимался со снарядами и спину порвал. Стул есть, стол есть, есть какое-то полотенце на пол постелить – вам больше ничего не нужно, чтобы себя в тонусе держать.

- Ваш прапрадед, который входил в Париж в 1814 году в составе лейб-гвардии гусарского полка, – это предок по отцовской линии?
– Это родственник, но не по прямой, скорее всего брат моего прапрадеда. Набутов, который служил в лейб-гусарах, вернувшись с войны с Наполеоном, жил потом в Петергофе, работал сторожем в парке.
Этот Набутов, теоретический предок, был из мещан. Много Набутовых были писарями, видимо, были просто грамотные. Все потомки этого предка, жизнь которых удалось проследить, – писари, канцелярские служители. Мой дед был канцелярским работником – где-то писарем, где-то делопроизводителем, где-то бухгалтером. Его отец, мой прадед, – то же самое. Не исключен другой вариант – что Набутов, прошедший войну с Наполеоном, был рекрутом, поскольку вышел в отставку поздно, ему было изрядно лет. А рекрутчина – это, конечно, плохо, человек служил двадцать пять лет. Но было одно маленькое «но», о котором большевики не любили рассказывать в учебниках истории: крепостной крестьянин, прошедший рекрутскую службу, выходил вольным. Выходил в отставку и женился. Этот Набутов тоже женился чуть ли не в пятьдесят лет. Где он мог потом служить? Вот, сторожем.
Кстати, отец Деникина был крепостным крестьянином, отслужившим двадцать пять лет. Вышел в отставку в шестьдесят два года. Когда ему было уже шестьдесят пять, у него родился сын – Антон Иванович, будущий русский генерал.

- Вы тоже поздний ребенок.
– Относительно. Отцу было сорок. Мама была музыковедом, всю жизнь работала на радио в детской музыкальной редакции.

- Вы своими сыновьями гордитесь?
– Сыновьями? Ну, нормальные они.

– Есть ощущение, что живете интересной жизнью?

– Могло бы быть поинтересней.                           

Елена БЕВЗА








Lentainform