16+

Правильно ли увольнять человека за гомофобские высказывания в ЖЖ?

15/07/2011

ВИКТОР ТОПОРОВ

Скандальное увольнение столичного журналиста Николая Троицкого aka блогер Kutuzov из РИА «Новости» за гомофобские высказывания в его личном ЖЖ, порождает множество вопросов, нуждающихся в тщательном обдумывании.


                Во-первых, это сам факт увольнения журналиста за публичное высказывание (какого угодно характера), сделанное «не по месту службы». Точнее, это уже во-вторых. Потому что Троицкого не уволили, а вынудили уйти по собственному желанию, – а значит, первый вопрос звучит так: что защищает сотрудника той или иной редакции от оправданного или нет самодурства? Трудовое законодательство? Творческий или профессиональный союз? Наконец, творческий стаж или, допустим, личное реноме?

Правильный ответ: ничего, хотя все вышеперечисленное вкупе может удержать начальство от расправы над внезапно разонравившимся журналистом. А может и не удержать.

В-третьих, это все-таки не только характер, но и смысл публичного высказывания. Вот Троицкий, скажем, пожалел о том, что не изобретена бомба, избирательно уничтожающая не всех подряд, а одних только гомосексуалистов. Человек старшего поколения, он наверняка вспомнил нейтронную бомбу (и поэму Евтушенко «Мама и нейтронная бомба»), якобы уничтожавшую все живое и бережно сохранявшую все неживое. Людоедское это высказывание? Ну, не знаю. На мой взгляд, это высказывание прежде всего образное – ничуть не сильнее столь популярного «Чума на оба ваши дома!». Ведь, говоря про чуму, мы всего-навсего выражаем явное неодобрение.

Четвертый вопрос: является ли высказывание, сделанное в ЖЖ, публичным? То есть может ли и должно ли оно быть приравнено к высказыванию, сделанному в бумажных и электронных СМИ? Здесь, разумеется, надо различать высказывания, сделанные в режиме «только для друзей», и все остальные. В режиме «только для друзей» ты, безусловно, высказываешься в частном порядке, – и если твои слова кто-нибудь из твоих «друзей» затем разгласит, то и ответственность за это падет на него, а не на тебя.

Помню, как в советское время я отучал многих от отвратительной манеры рассказывать политические анекдоты с отсылкой к источнику: а вот Рабинович третьего дня рассказал мне, что… Имей смелость рассказывать политический анекдот от собственного имени.

Троицкий рассказывал свои анекдоты от собственного имени (хотя и под ником) и выкладывал свои рассказы в открытый доступ, а значит, по сути дела, вел личное СМИ. Потому что любой и любая, кто выкладывает в ЖЖ фотографию любимого котика и свеженаписанный стишок (наиболее распространенное сочетание), претендует тем самым на общее внимание и на общие восторги, – значит, ведет личное СМИ. И высказывания,
сделанные в личном СМИ, приобретают публичный характер.

Здесь, правда, есть один нюанс. Слово в ЖЖ можно «потереть» или перевести в режим «только для друзей» – и сохранится оно тогда в сетевых копиях уже как бы против авторской воли. Чаще всего, именно так обстоит дело с ночными записями, сделанными в состоянии изрядного алкогольного опьянения: спьяну пишут, на трезвую голову стирают, – и тут же от обиженных и обозленных в ужасе узнают, что, дескать, у тех «все ходы записаны». Именно так и произошло со скандальными записями Троицкого: гомофобию успели углядеть гомофилы.

Пятый вопрос (он мучает меня всю жизнь): справедлива ли пословица «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? В нашем случае – у пьяного в Живом Журнале?.. Мне вот кажется, что нет, не справедлива: на определенной стадии опьянения в тебе просыпается не твой собственный «черный человек», а какая-то мелкая гнусь залетного свойства. Веселая гнусь после трехсот граммов, похотливая после четырехсот, мрачная после пятисот, подлая после шестисот, и так далее.

Поэтому шестой вопрос: можно ли приравнять гомофобное высказывание у себя в ЖЖ к выходу на работу в пьяном виде? Напомню, кстати, что выход на работу в пьяном виде можно (по законодательству) приравнять к прогулу, а среди мер взыскания есть и увольнение.

Вопросы с седьмого по двенадцатый – о гей-параде, о гей-культуре в целом, о гей-обидах, гей-чаяниях, гей-амбициях и о гей-дискриминации я задам лишь во второй половине этой статьи, ровно через неделю. Здесь же – сосредоточусь на судьбе и образе Троицкого.

Прежде всего, мне его просто жаль. Я с ним не знаком, но иногда читал его в прессе и чаще как раз в ЖЖ. Он не гигант мысли и уж подавно не виртуоз стиля, высказывания его отличаются через раз (причем буквально через раз) то удивительной здравостью, то фантастической вздорностью – и, скажем, о «Зените» он, преданный болельщик «конюшни», и по трезвости судит не с меньшей яростью, чем спьяну о голубых. Но человек он: 1) честный; 2) думающий – то есть его самого пора уже заносить в Красную книгу. 

А еще он регулярно теряет работу – и столь же регулярно ищет. В предпоследний раз он вылетел из газеты из-за истории с предполагаемым браком Алины Кабаевой, к которой – ни к истории, ни к самой Кабаевой не имел ни малейшего отношения: просто тогда закрыли саму газету. А я, читая об этом у него в ЖЖ, качаю головой и думаю: «А вот будь я начальником, я бы тебя на работу не взял бы». И это даже самому странно.

Ну вот, а в РИА «Новости» его взяли. И работал он там неплохо. А потом его – из-за письменного доноса на уже стертую пьяную запись в ЖЖ – взяли да уволили.

Ну, не суки ли они после этого?
Но и на этот вопрос однозначного ответа у меня нет. А об остальном – ровно через неделю.                          

ранее:

Зачем в телеэфир вернули Сергея Доренко
Как я побывал в Перми и посмотрел на битву патриотов с Гельманом
Почему не всем нравится памятник Бродскому в Москве
Возьмет ли Дмитрий Быков деньги «Национального бестселлера»?
Как Дмитрий Быков победил Фигля-Мигля в борьбе за «Нацбест»
Почему никому не интересно, как Гельфанд сыграет с Анандом








Lentainform