16+

Что творится на улицах Сирии. Рассказ очевидца

02/08/2011

Что творится на улицах Сирии. Рассказ очевидца

Имена в тексте изменены или отсутствуют по соображениям безопасности. В стране, где слово «свобода» уже не имеет смысла, убивает не только армия, но и те, кто называют себя оппозицией. Убивают за то, что человек позволяет себе думать и быть не таким, как его окружение.


                       Наступления священного для мусульман месяца Рамадан в Сирии ждали со страхом. «Рамадан – это когда пятница каждый день», – так говорили таксисты на улицах, сирийские журналисты, артисты, врачи. Практически каждый, с кем приходилось разговаривать во время моей короткой поездки в Сирию, начавшуюся за неделю до наступления свещенного для всех мусульман месяца.

В стране, где политическое будущее туманно, главной целью, видимой и осязаемой, остается пережить Рамадан. Или уехать за пределы Сирии – куда угодно, чтобы не видеть, не слышать, не участвовать.

Казалось бы, в последние недели накал политических страстей в Сирии потихоньку стихал. Таксисты, индикаторы политических настроений на улице, подтверждали слова официального Дамаска – народу в демонстрациях протеста участвует все меньше и меньше, зато обычная рутинная жизнь на городских улицах снова кипит, замирая лишь на несколько часов после пятничной молитвы, да и то это касается только определенных районов. В Дамаске вообще кажется, что никаких волнений в Сирии не было и в помине, разве что иностранцев в туристических кварталах практически нет. И еще по всему городу висят плакаты – «Спасибо Россия», «Спасибо Китай». Это знак благодарности сирийцев за позицию двух стран в Совете Безопасности, не допускающих осуждения режима Башара Асада. Забегая вперед скажу, что так же сильно, как любят Россию в Дамаске, в Латакии, во многих других городах, ее ненавидят в Хаме.

Но в тоже время напряжение среди людей не спадает – никто не знает, что будет дальше – ни среди оппозиционеров, ни среди сторонников Асада, ни среди тех, кто делает вид, что политические страсти его не волнуют. «Мне все равно, кто будет у власти, лишь бы все успокоилось», – вот еще одна реплика таксиста.

Таксистов цитирую не случайно. Они – представители разных конфессиональных групп, с разным жизненным опытом и образованием лучше других знают, что происходит на городских улицах. И это удивительное для Сирии явление – когда с тобой откровенно разговаривают о политике незнакомые тебе люди. Люди говорят и не могут наговориться. И эти разговоры становятся порою единственным источником информации о том, что происходит в стране. Верят соседям, пересказывают истории из уст в уста. Не верят СМИ, которые в основном сообщают о происходящем со слов таких же «очевидцев», как и они сами. В итоге события обрастают массой подробностей, которые никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть.

Революции в Египте, Тунисе, начало событий в Сирии научили использовать интернет как оружие не только оппозиционеров. Молодые сторонники Асада создают собственную сеть информации в фейсбуке, в каждом городе добровольные корреспонденты рассказывают о ситуации на местах, выкладывают свое видео, организуют акции в поддержку президента. Их не хотят слышать или же считают, что все они действуют по принуждению режима. Возможно, есть и такие, но есть и те, кто поддерживает Асада по зову сердца или от безысходности

Лучше танки, чем конфессиональная резня

То, что в Сирии люди хотят реформ – бесспорно. То, что режим совершил и продолжает совершать одну ошибку за другой – очевидно. Но какая альтернатива? Пока видится только одна – гражданская война и хаос.

Эта война уже идет в отдельных городах и деревнях, провокаций хватает, конфликты вспыхивают мгновенно. И, незаметно, тех, кто выступал за реформы, демократию и права человека, сменяют люди с лозунгами – «Аллаху акбар», «Христиане – в Бейрут, алавиты – в могилу».

Хисам суннит, режиссер на сирийском телевидении. Живет в небольшом городе в 10 минутах езды на машине от Дамаска. Он среди первых вышел на митинги и приветствовал реформы, но, когда в его городе началась стрельба (причем стреляла не армия, а оппозиционеры и сторонники Асада друг в друга), с улиц ушел. А теперь говорит о том, что будет готов рукоплескать Асаду, если танки сравняют с землей тех, кто сеет межконфессиональную рознь – кем бы они ни были – оппозицией или сторонниками режима. «То, что происходит в Сирии – это спектакль, где каждая сторона надела маску и произносит заученную роль», – горько говорит он, добавляя, что люди не понимают, что такое свобода. «Для них свобода – это делать, что хочешь и когда хочешь».

Разжечь религиозную рознь даже там, где ее никогда не было, легко. Ахмед, владелец кафе в горах, рассказывает нам о том, что происходит в соседних деревнях недалеко от города Джиср аш-Шухур. Жители трех деревень жили мирно по соседству – христиане, сунниты, алавиты. В суннитской деревне убили парня с девушкой. Трупы оставили на улице. А потом в домах жителей деревни стали раздаваться звонки: «Разве вы не мужчины? Почему не отомстите за убийство?» Говорят, у звонивших был акцент жителей Хамы, города – сердца оппозиции. И снова ни подтвердить, ни опровергнуть – кто убил? Кто звонил?

В самой Хаме, да и не только там, утверждают, что к эскалации межконфессиональных конфликтов оппозиция не имеет никакого отношения, и все провокации – это дело рук режима, которому выгодно показать, что ему нет альтернативы.

«Да не испытываем мы никакой ненависти к людям другой веры! Вот тут наши соседи-христиане недавно заезжали проверить, цело ли их имущество, мы их чай пригласили попить, посидели, поговорили», – говорят жители одного из кварталов Хамы, показывая на заколоченный дом по соседству, и обещают на будущих свободных выборах в Сирии проголосовать за алавита, если его программа будет более толковой, чем у кандидата в президенты- суннита. Они даже готовы проголосовать за президента Асада, если он покажет себя настоящим реформатором. Тем не менее, они продолжают требовать смены режима. Для этих людей на улице режим – это, в первую очередь, не Асад, а гигантская сирийская «военная машина», внутренние органы, которые не дают дышать.

Но есть в Хаме и те, кто поддерживают Асада, не опасаясь потерять работу или даже жизнь. «Я за реформы, но вместе с президентом Асадом», – говорит со слезами в голосе девушка-христианка. И смотрит с такой тоской и отчаянием, что хочется забрать ее из Хамы. Сама она уехать из города не может – общественный транспорт сюда больше не ходит, и на руках родители, да и работа пока еще есть. Многие христиане и алавиты город покинули. Опустели целые кварталы.

Хама – остров «свободы»

Мы приехали в Хаму за несколько дней до того, как в город вошли военные. Город около месяца жил сам по себе – без армии, без полиции, без представителей власти. Такой своеобразный остров свободы, на котором никто не знал, что будет дальше, но все понимали – этот статус-кво не может длиться вечно. Жители Хамы готовились сражаться до последней капли крови. Терять большинству из них нечего. У сирийских сил безопасности есть список зачинщиков беспорядков – около 4 тысяч человек. Именно за этими людьми, как рассказали позднее по телефону местные жители, они в итоге и пришли. Но это было спустя два дня после нашего визита.
Представьте город, где покупатели на улицах сами устанавливают цену на товары и диктуют свои условия продавцам. Магазины несогласных сжигают или раздают весь товар жителям квартала. Другими словами, грабят во имя свободы и справедливости. Город, жители которого отказываются платить налоги и коммунальные платежи, оплачивать долг за товары партнерам по торговле, поддерживающим режим. На тех, кто пытается отстаивать другую точку зрения, смотрят косо, сжигают машины – и после этого люди не отваживаются говорить. Свобода должна быть только такой, как диктуют контролирующие тот или иной квартал.
Въехать в город на собственном транспорте просто, а вот внутри города передвигаться затруднительно. Чужих в Хаме вычисляют мгновенно. Оружия в открытую на улицах не видно, разве что ножи у людей на блокпостах. Но того, что сопротивляться есть чем, не скрывали.
Город разделен на кварталы, ночью на машине из одного в другой не попасть, впрочем, в некоторые районы и днем попасть невозможно – дороги перекрыты, да и пешком местные жители идти не советуют. В частности, в тот район, который контролируют сторонники салафитского шейха Аль-Арура, пропагандирующего резню и сравнимого по лозунгам с Бен Ладеном.

«Со мной вы в безопасности», – постоянно говорил сопровождавший нас житель города Абу Нидаль. Но тут же оговаривался – за все кварталы не отвечаю.

Абу Нидаль – управляющий банком, не последний человек в Хаме. Признается, что мог бы пересидеть все волнения дома, куря кальян, но все же решил активно участвовать в жизни родного города. Говорит, что на сторону оппозиции его толкнули постоянные унижения человеческого достоинства со стороны властей. Он считает, что умные и независимые люди власти не нужны, от них стараются избавиться, стоит им достичь в карьере определенного уровня. Настоящие же хозяева в стране – силовой аппарат, которому позволено все.

Такого же мнения о происходящем и брат Абу Нидаля, тоже банкир. Он долгое время проработал за границей, но вернулся «служить своей стране».

После разговоров с ними создается впечатление, что оба брата готовы искать компромисс с властями, но остаются в городе, чтобы не потерять все, что имеют, и пытаются найти общий язык с теми, кто занимает крайние позиции среди «революционеров». Впрочем, попытки неудачные – как на уровне улицы (машину одного из братьев сожгли после попыток убедить людей наладить жизнь в городе, искать компромиссы), так и на более высоком уровне – среди городской элиты. Те, кто управляет жизнью Хамы, так и не смогли за месяц свободы договориться, что же им делать, куда идти – у каждого своя красная линия, которую переступить невозможно. Не смог договориться с Хамой и Асад – несколько раз к нему приезжали «уважаемые люди города», но выхода найдено не было.

Возможно, если бы президент и его министры сами приехали в Хаму и встретились с людьми на улицах, ситуация бы переломилась. Те, кто согласился поговорить с нами на улицах города, были обижены, что их, в отличие от местной элиты, не пригласили к диалогу. «С народом по-прежнему никто не хочет говорить! Так о каких же реформах может вести речь Асад?», – сетовали они. И тут же задавали вопрос – «Посмотрите, мы разве похожи на преступников, как нас описывает официальное телевидение?» Нет, не похожи. Скорее похожи на заложников. Заложников ситуации.
«Мы не видим света в конце туннеля», – сказал на прощание Абу Нидаль.                      

Марианна Беленькая, руководитель редакции интернет-вещания «Русия аль-Яум» (echo.msk.ru)











Lentainform