16+

«Я пожилая нездоровая женщина»

03/08/2011

«Я пожилая нездоровая женщина»

Ведущая программы «Школа злословия» Дуня Смирнова встретилась с петербуржцами. Это был особенный творческий вечер. Известная своей прямотой, филолог по образованию, Дуня сидела в лекционном зал Христианской гуманитарной академии под иконой «Троица» и время от времени материлась. А в перерывах пела дифирамбы Федору Бондарчуку и Никите Михалкову.


                   «Всех людей вижу голыми»

Поднявшись на кафедру, режиссер первым делом засунула два пальца в рот и оглушительно засвистела. Зал затих.
– Мне кажется, что вы все больные, – в тишине доверительно сообщила Дуня Смирнова. – Я вам советую: идите, пейте пиво, вы же интеллигентные люди!

Интеллигентные люди не тронулись с места.
– Хорошо, – вздохнула режиссер. – Но я вас предупреждаю: я пожилая нездоровая женщина, у меня большие планы на вечер, а потому разговаривать с вами я буду сидя.

Разговор Дуня Смирнова начала издалека:
– Так случилось, что я стала писать сценарии для кино. И в какой-то момент поняла, что это очень травматичное дело. Ты пишешь сценарий фильма, представляешь его себе в картинках, а потом приходит это животное-режиссер и все меняет. Обидно! Были у меня столкновения с режиссерами…

– Расскажите… – тут же крикнул кто-то из зала.
– Вместе с Алексеем Учителем мы монтировали фильм «Связь». Тяжело шла работа. Мы много и долго спорили. В какой-то момент я не сдержалась и со всей силы швырнула сотовый телефон прямо в монитор. Удар был такой силы, что экран компьютера разлетелся на осколки. Потом у меня носом пошла кровь. А Алексею Ефимовичу вызывали скорую. После этого случая с Учителем я больше не работаю. Хотя мы вместе делали картины с 1992 года.

– А как вы себя оцениваете в качестве режиссера? – спросил молодой человек в очках с толстыми стеклами.
– Как ученика. Старательного. На троечку.
– С минусом? – радостно переспросил молодой человек в очках.
– Нет, минуса я себе ставить не буду потому, что очень стара. К тому же у меня хорошее воображение. Я вижу картинки. Правда, у моих фантазий есть странное неприятное свойство – я вижу людей голыми. Ничего с собой поделать не могу.

– А какими своими фильмами и сценариями вы довольны? – решил кто-то увести Дуню Смирнову от размышлений о голых людях.
– Например, картина «Прогулка». Ее съемки начались с забавного случая. Мы с Алексеем Учителем решили, что в трех главных ролях будут сниматься актеры Мастерской Петра Фоменко. Но администрация театра заявила, что просто так трех актеров она не отпустит. Зато сделает это, если в картине будет сниматься весь театр в полном составе. Вот так и появились ненужные персонажи вроде рабочих в люке, смотрителя на Исаакиевской панораме, ряженых в Петра Первого и Екатерину. Тем не менее, картина получилось отличной. Ни вздохнуть, ни пернуть!

В гробу она всех видала

– Почему у нас в России дают большие деньги на плохие фильмы, такие как «Предстояние», «Край» или сериал о Достоевском? – спросил мужчина из первого ряда.
– Деньги, в том числе и на такие фильмы, надо давать для того, чтобы была цветущая кинематография, – многозначительно сообщила Смирнова.

– Тогда должна быть цензура, – не унимался мужчина.
– Нет, не должна! – властно крикнула Дуня. – Потому что свобода, извините меня, она в том числе и для мудаков!
– Зачем спонсировать дурное кино на наши с вами деньги? – не отступал мужчина.
– То есть вас не смущает, когда наши деньги идут на строительство чьей-то загородной резиденции в Крыму. Вас смущает фильм «Край»! Вы феномен!

Последнее слово режиссер произнесла, сделав ударение на последнем слоге.
– Лучше в этом слове ударение делать на гласной «о», – тут же сказала из зала какая-то смелая девушка.
Из глаз Дуни Смирновой вырвалось пламя и чуть было не спалило волосы сидящих в первом ряду.
– В гробу я вас видала! – тщательно проговаривая каждую букву, сказала она.

На этом гроза не утихла. Через несколько минут Дуня Смирнова катком прошлась по кинокритикам.
– Эти кинокритики – сборище поганцев. Был такой случай. 2001 год. Приезжаю я на фестиваль в Выборге. Нас с Татьяной Толстой позвали туда в жюри. И вот мы смотрим все картины и понимаем, что есть фильм Сокурова «Телец», и рядом с ним никто даже не стоит. Поэтому три главных приза мы отдаем этой ленте. Возвращаюсь я в родной Петербург, открываю очень уважаемый журнал и читаю статью одного критика. Он пишет, что Сокуров согласился отдать свой фильм на конкурс только при условии, что выиграет все главные призы. И жюри это знало, оно пошло на сговор с продюсером фильма и режиссером. С ума сошли, одурели! Нашли, в чем меня обвинять! Да я, если уж на то пошло, вообще не поклонница творчества Сокурова!

– А кто вам нравится? – робко спросил кто-то из зала.
 - Мне нравится Федор Бондарчук. Он играет главную роль в моем новом фильме «Два дня». Ему надо браться за большие роли. Я убеждена, первый, кто снимет Бондарчука в роли Бориса Годунова или Ричарда Третьего, сорвет банк.

Мне нравятся фильмы Никиты Михалкова. Я не понимаю его общественной деятельности, мне как минимум жаль его. Но и вы не уходите в крайность. Представление широкой общественности о нашем киносообществе, которое возглавляет Михалков, совершенно дикое. Да, у нас, как и везде, завидуют успехам друг друга. Но это нормальное чувство творческих людей. Бывают замечательные ребята, мои товарищи. Пить с ними одно удовольствие, но только снимать кино они не умеют. А Михалков умеет.                         


Екатерина ДЕМЕНТЬЕВА («МК» в Питере»), фото Олеси КУРПЯЕВОЙ (razgovorchiki.ru)











Lentainform