16+

Как Анзор Кавазашвили будет выявлять договорные матчи в российском футболе

09/09/2011

Как Анзор Кавазашвили будет выявлять договорные матчи в российском футболе

О договорных матчах в футболе говорят давно, бороться с ними начнут на этой неделе. 7 сентября на заседании исполкома РФС объявлено о создании экспертного совета по выявлению договорных матчей и утвержден его персональный состав. Возглавил новый орган Анзор КАВАЗАШВИЛИ, в прошлом вратарь сборной СССР, начинавший свою яркую карьеру в ленинградском «Зените».


                    – Как вы, 19-летний грузинский юноша, оказались в Ленинграде?
– За тбилисское «Динамо» я играл с семнадцати лет, а конец сезона 1959 года пропустил из-за травмы спины. Пока лечился, в воротах заиграл Сергей Котрикадзе и меня посадили в глубокий запас. Команда заняла в итоге третье место, а мне бронзовой медали не дали. Не хватило игр – раньше существовало положение, в соответствии с которым медали полагались только тем, кто участвовал как минимум в половине матчей чемпионата. Это я еще как-то пережил, но когда команда улетела в Бельгию на товарищеские игры и меня не взяли... Вот тогда я обиделся. В то время за границу съездить это было о-го-го! Обиделся я, в общем, а пожаловаться-то и некому. Молодой был, никого в футболе толком еще не знал. Кроме Григория Ивановича Жаркова – тренера юношеской сборной СССР. Он всегда привлекал меня к своей команде, ставил в основной состав. Относился ко мне, скажу, по-отцовски, явно симпатизировал. Звоню ему, говорю: «Хочу уйти из «Динамо»». А он сразу говорит, прилетай ко мне Ленинград, Жарков еще и «Зенит» тренировал.

- И вас, будущего вратаря сборной страны, спокойно отпустили из Тбилиси?
– А я никому ничего не сказал. На следующий день с утра поехал в центральную билетную кассу на улице Руставели, кассирша паспорт взяла, увидела фамилию, говорит, подожди, дорогой. Через пару минут возвращается, говорит, извини, тебе билет продавать не велено.

- Значит, в Грузии все-таки следили за тем, чтобы своих талантов не растерять?
-Именно. Я в слезы, мальчишка же совсем был. Вдруг меня кто-то по плечу стучит – родственник из Батуми, профессор, между прочим: «Что случилось?» Я ему все рассказал, а он как раз в Москву собирался на семинар и взял на свое имя два билета – тогда «Аэрофлот» только вводил систему продажи по паспортам и четких требований еще не было. Я наутро в кепке, надвинутой на лоб, быстренько через регистрационный зал, как в шпионских фильмах, чтоб не узнали. Долетел до Москвы, оттуда поездом до Ленинграда. Так что вот с такими приключениями добирался. Но и это не все. Недели через две, когда поняли, что меня нет, и выяснили, куда уехал, за мной два кэгэбэшника в Ленинград прилетели. Поздно вечером стук в дверь. Хозяйка квартиры, где я жил, не открывает, спрашивает «кто?». «КГБ Грузии, товарищ Кавазашвили у вас проживает?» Ну она рассказала, что был пару дней, да съехал. А «Зенит» меня потом на всякий случай спрятал – с «Пахтакором» в турне по Индонезии отправил. А к тому времени как вернулся, решили все проблемы с моим переходом.

- Как это вы говорите про хозяйку квартиры. Своего жилья футболистам не давали?
– Я все время, что играл в «Зените», прожил в доме у Владимира Агеевца, он был тогда начальник команды, а позже стал ректором института Лесгафта. У них с супругой была трехкомнатная квартира на Черной речке, в самом начале улицы Савушкина, одну комнату мне выделили. Относились ко мне очень тепло, супруга Владимира Ульяновича меня обстирывала, кормила, в общем, никаких забот. И команда хорошая была – Завидонов, Храповицкий, Рязанов, Олег Морозов.

- Но в «Зените» вы провели только один чемпионат...
– «Зенит» стал для меня своего рода стартовым трамплином. Остался бы в Тбилиси, зачах на вторых ролях, потому что занявший мое место Сережа Котрикадзе здорово заиграл. А в Ленинграде стал основным вратарем команды в сезоне 1960 года и приглянулся московскому «Торпедо», они как раз тогда чемпионами СССР стали. Когда играли с торпедовцами на стадионе имени Кирова, ко мне подошел мой знаменитый земляк Слава Метревели, выступавший за «Торпедо», и говорит: «Маслов хочет видеть тебя в команде». Великий Маслов и заинтересовался Кавазашвили! Я прямо на коленках написал заявление.

- В «Торпедо», наверно, ко всему прочему и больше платили? «Зенит» не был тогда такой успешной командой, как сейчас...
– Да не было особой разницы. Тогда футболистам всем хорошо платили. Не столько, конечно, сколько сейчас платят, таких сумасшедших денег не было. Но по тем временам футболисты, в зависимости, конечно, от уровня мастерства, хорошо получали и могли себе позволить значительно больше рядовых советских граждан.

- А как приютивший вас в «Зените» Жарков отреагировал, обиделся?
– Спокойно отреагировал. Сказал, что «Торпедо» хорошая команда, и успеха пожелал. Может, правда, все так вышло, потому что к следующему сезону он сам ушел из «Зенита». А с тех пор в Москве живу, вот уже пятьдесят лет.

- Как все просто у вас получилось, а сейчас столько копий ломается при переходе футболиста из команды в команду.
– И раньше бывало. Если расскажу, как я из «Торпедо» в «Спартак» переходил, это целая эпопея...

- Рассказывайте.
– Причем в этой истории снова Слава Метревели участвовал. Он к тому времени уже в тбилисском «Динамо» работал и снова приехал за мной, говорит, пора на родину возвращаться, забудем, что было раньше. Гиви Чохели, мы вместе играли за сборную СССР, стал тренером, министр спорта Грузии тоже тебя зовет, все условия в Тбилиси будут созданы тебе и семье. Будешь как сыр в масле. У меня, честно говоря, никакого стремления уходить не было – условия в «Торпедо» отличные, все-таки при автозаводе команда, зарплата что надо плюс премиальные, за сборную стоял. Да и семья русская была, они не больно в Тбилиси хотели. Но земляки меня уломали, и я написал заявление, прихожу к главному тренеру Валентину Иванову: «Валя, хочу домой вернуться». Он говорит, мол, я здесь не все решаю, пошли к секретарю парткома завода Лихачева, небезызвестному Аркадию Вольскому. Тот стал уговаривать: «Да зачем тебе уходить, ты наш человек, еще годика три-четыре поиграешь, мы тебе проводы устроим на всю Москву, должность хорошую на заводе найдем». Уломал, в общем, и я у них на глазах порвал заявление. Прихожу домой, звонок – Метревели. Интересуются, когда буду, на какое число билет в Тбилиси заказывать. Я говорю, Вольский не отпускает, пожалуй, останусь. Только трубку взял министр спорта Грузии Сихарулидзе, голос у него такой барский: «Правительство Грузии просит вас принять предложение». И дальше стал на душевные струны нажимать, про родину рассказывать и так далее. В итоге я наутро второе заявление написал и снова с ним к Иванову. Тот на меня глаза вытаращил: «Ты что, Анзор, с ума сошел?» Мы с ним опять на завод, к Вольскому. Тот узнал, в чем дело, меня принимать отказался – только Иванова в кабинет пропустили. Как мне Валя потом передал, Вольский так и сказал: «Раз Анзор не может слово держать, пусть уходит. Ищи другого вратаря», и подписал мне бумагу.

- Вы же говорили, что из «Торпедо» в «Спартак» переходили?
– А вы слушайте дальше, я же предупредил, длинная история. Вернулся домой, позвонил в Тбилиси, говорю, все в порядке, и спрашиваю главного тренера: «А куда Урушадзе уходит?» Это такой двухметровый парень стоял в воротах у тбилисского «Динамо». И Чохели вдруг: «Да никуда не уходит, кто будет лучше играть, тот и будет стоять в воротах». Ну я тут и сорвался: как так, говорю, да я почти первый вратарь страны, с Яшиным в сборной по очереди стою, бронзовый призер чемпионата мира, а меня с Урушадзе равняют. И в сердцах бросил трубку. Ну, думаю, что дальше делать – в Тбилиси я не поеду, в «Торпедо» стыдно возвращаться, так, вы не поверите, через полчаса телефонный звонок. Анатолий Коршунов, один из тренеров «Спартака» – так, мол, и так, Андрей Петрович Старостин хочет встретиться, нет ли желания к нам перейти, готовы обсудить условия. Я его даже недослушал: «Согласен на любые».

- Вы про Яшина вспомнили. Как вы с вашим кавказским темпераментом уживались в одной команде с великим вратарем?
– Разве можно было с Левой равняться. Это я на то, что с Урушадзе на одну планку поставили, обиделся, а тут все-таки сам Яшин. Он вратарь мирового класса, а я у него несколько лет в запасе просидел. Просто хватило терпения, чтобы стать с ним на равных. В Англии в 1966-м мы уже по очереди стояли, а через четыре года на чемпионате мира в Мексике я уже был основным вратарем. А величия своего Яшин никогда не подчеркивал, прост был в общении. Везде таскал за собой, к себе в номер селил. Разве что курил много, да еще «Беломор». Приходилось терпеть...

- Почему сборная в ваше время регулярно участвовала в чемпионатах мира, даже что-то выигрывала, а теперь мы даже не попадаем на чемпионаты?
– Могучий Советский Союз – вот мое объяснение. Много было игроков разных национальностей и разных футбольных культур – Тбилиси, Баку, Киев, Минск, Москва... А после развала СССР ушли команды из республик, подключились те, что с периферии, но они классом значительно ниже. Потом еще легионеры все и вся заполонили. Можно взять двух-трех сильных, уровня того же Данни из «Зенита». Но ведь многие клубы как сумасшедшие покупают по 10 – 15 человек. У каждой команды есть свой почерк, и надо приглашать только тех, кто вольется. А когда всех подряд берут, они не могут найти общий язык. Я имею в виду на поле...

- А раньше в сборной не было трений на межнациональной почве?
– В сборной были и армяне, и азербайджанцы, и украинцы. Никакого антагонизма – пальцами друг на друга не показывали, черножопыми не называли. Между футболистами отношения всегда были теплые, и сейчас так же, не сомневаюсь. Это все болельщики теперь шумят. Обидно, что наши правители довели до такого, но не будем про политику.

- Грузинских вот футболистов мало в России.
– Они есть, но их не так много, как раньше. Все из-за политики Саакашвили – грузинские футболисты предпочитают ехать в европейские клубы, хотя в России условия сегодня не хуже, если не лучше.

- Вам самому не обидно, что вся футбольная карьера оказалась по существу связана с московскими клубами, со сборной СССР, а Грузия осталась где-то в стороне?
– Меня там все равно всегда любили, у меня в Грузии масса друзей, и я их тоже обожаю. А обида если и осталась, то на тренеров. Но это такая обида, детская – просто всегда видел себя только первым вратарем, такой уж характер.

– Не характер ли помешал вам ужиться с Вячеславом Колосковым и привел к конфликту двух футбольных федераций в России?

– В январе 1992 года 72 делегата единогласно выбрали меня президентом Всероссийской ассоциации футбола, она была правопреемницей Федерации футбола РСФСР. Но тут объявился Колосков, перебороть вице-президента ФИФА с его связями я не смог. Он воспользовался своими добрыми отношениями с Йозефом Блаттером, тогда генеральным секретарем ФИФА, и спрятал мои уставные документы, уже отправленные в Швейцарию, а сам тем временем организовал РФС и получил индульгенцию у Ельцина. Причем президенту писал письмо на бланке ФИФА, потому что своего просто не было. Ельцин резолюцию – Федорову, министру юстиции, потом он стал президентом Чувашии – прошу зарегистрировать в соответствии с законодательством РФ, хотя у нас уже были все необходимые документы из Верховного Совета РСФСР. Колосков, Толстых и Газзаев – в общем, это трио переиграло нас, и команды плавно перешли из чемпионата СССР в РФС. Мы подали в суд, суд выиграли, он постановил, что мы единственная законная организация. Но толку-то – чемпионат уже начался. Года два мы колупались, проводили свой чемпионат среди команд мастеров, потом все зачахло. Машина нас задавила.

- Но теперь вы возвращаетесь в футбольную власть в новом облике.
– Как ни странно, возвращаюсь после той изоляции, что мне устроил Колосков, а потом еще и Мутко продолжил. Я ведь ему в противовес выдвигал свою кандидатуру на выборах президента РФС. Понимал, конечно, что тягаться с политическими тяжеловесами нереально, но шел на выборы для того, чтобы во весь голос заявить свою позицию, заострить внимание футбольной общественности на проблемах. Тогда не услышали, теперь Фурсенко услышал. При Колоскове и Мутко меня и близко не подпускали к работе ни в комиссиях, ни в комитетах. Они просто-напросто боялись моего авторитета и твердого характера. А Фурсенко меня, изгоя, не побоялся пригласить, включил в комитет по этике, где я с радостью работал. Теперь вот написал письмо, чтобы он освободил меня из комитета в связи с назначением на должность председателя экспертного совета при президенте РФС по выявлению договорных матчей. Фурсенко настоятельно попросил меня дать согласие: «Анзор Амберкович, я знаю, что вы принципиальный, честный и прямой человек и никогда не будете говорить того, чего нет. Мне такие люди очень нужны». Ну как я мог не дать согласия?!

- Как собираетесь выявлять договорные матчи?
– Будем прислушиваться к мнению болельщиков, руководителей клубов, тренеров, игроков, которые будут информировать нас, где и что случилось. Вы, журналисты, всегда подскажете, если что не так. Так что, если клубы дадут повод уличить их в сговоре, я незамедлительно и громогласно об этом заявлю и не буду прятаться за чьей-то спиной и не замечать очевидного. Надо наводить порядок. В других странах вон какую войну договорным матчам объявили и меры принимают, причем серьезные...

– Вы уже письмо в УЕФА писали, чтобы вам критерии оценки договорных матчей объяснили. Ответ пришел?

– Просьба выполнена, и данный документ находится на переводе в международном отделе РФС. Фурсенко с Платини тоже на эту тему беседовали, насколько я знаю.

- Сами сколько видели в этом году договорных матчей в чемпионате России?
– Разговоров много ходит, некоторые матчи действительно сомнения вызвали. Но конкретно назвать не готов. Вот буду официально назначен на должность, тогда и поговорим предметно.

- Сами-то вы в договорняках участвовали?
– Никогда.

- Ну вот все так. Рассказывают о том, что футбол давно погряз в коррупции, а как до примеров, все чистенькие.
– Ну, был случай, когда в «Спартаке» играл, но я не знал, в чем дело. Уже по ходу матча обратил внимание, что нападающий и центральный защитник – фамилии называть не буду, люди умерли уже – как-то странно себя ведут. Один не бежит и по воротам не бьет, как обычно, другой соперников спокойно к моим воротам пропускает, но я-то все мячи забираю. В перерыве сказал тренерам, мол, что за безобразие, разве так можно. Они говорят, меры примем, даже замены какие-то произвели, но во втором тайме один из футболистов «Черноморца», до этого игравший за «Спартак», один на один со мной выходит, а я в ноги ему ложусь и мяч забираю. Он так прилег на меня сверху, будто равновесие потерял, шипит мне на ухо: «Ты что делаешь, мать твою так, Анзор, почему не пропускаешь». – «А почему должен пропускать?» – «Тебе что, не сказали?»

Досье

Кавазашвили Анзор Амберкович. Вратарь. Заслуженный мастер спорта. Родился 19 июля 1940 г. в Батуми. Выступал за команды «Динамо» Тбилиси (1957 – 1959), «Зенит» Ленинград (1960), «Торпедо» Москва (1960 – 1968), «Спартак» Москва (1969 – 1971), «Торпедо» Кутаиси (1972), «Спартак» Кострома (1974). Чемпион СССР 1965 и 1969 гг. Обладатель Кубка СССР 1968 и 1971 гг. Лучший вратарь СССР 1965 и 1967 гг.
За сборную СССР сыграл 29 игр. Участник чемпионатов мира в 1966 (4-е место) и 1970 гг.

Тренировал команды «Спартак» (Кострома), сборные Чада и Гвинеи. Работал старшим тренером юношеской сборной РСФСР. Ответственный секретарь Федерации футбола РСФСР. Президент Всероссийской ассоциации футбола (1992 – 1995), вице-президент Московской федерации футбола (2003 – 2004). Занимается строительным бизнесом.                                 

Сергей ЛОПАТЕНОК








Lentainform