16+

«В Нью-Йорке есть все, кроме ароматной антоновки»

23/09/2011

ИРИНА БОНДАРЕНКО

Трудно привыкнуть, когда к тебе обращаются «мэм»... «Мэм, - твердо сказала служащая аэропорта, подвозя ко мне тачку с бесформенной кучей. – Мэм, это ваше!».


                    Я как раз тосковала у багажной ленты, ожидая приезда сумки. А у сумки, оказывается, в тот день начались проблемы. У нее напрочь оторвалось дно. Кто-то взвалил сумку вверх колесиками на тачку, а кто-то – наверное, секретные агенты секретных спецслужб, определил, что она моя. Чудом из сумки не выкатились два антоновских яблока, которые я привезла друзьям контрабандой. В городе Большого Яблока есть все, кроме ароматной антоновки. Осень в Нью-Йорке и мой отпуск совпали...

В городе был канун выборов мэра. Представляете, там мэров выбирают! Главный кандидат со снисходительной улыбкой говорил по телевизору о том, что деньги – не самое главное в жизни. Ему молчаливо возражало объявление из русской газеты, купленной в метро: «Продам из дома все!» – гласило оно.

Город оправился от урагана и только в редких дворах остались невывезенными поваленные ветром деревья. С крыши Метрополитен-музея открывался роскошный вид на Центропарк. А по Центропарку нас водил бывший таксист Юра. Он знает его как свои пять пальцев – благодаря одной странной работе, которая заключалась в том, чтобы учить слепых людей кататься на роликах.

«Научить слепых людей тормозить несложно. Тут можно использовать разные ассоциации. Я говорил – представьте, что вы резко садитесь на унитаз, перенося весь вес на ноги. А как объяснить незрячему человеку, что надо ехать? Катись, как листик... Лети, как снежинка... Так он их никогда не видел! Наши запястья всегда были связаны веревочкой».

На 16-й улице американский книжный диллер показывал нам свои букинистические редкости. Среди них был советский альбом для рисования. В нем финский художник нарисовал портреты русских заключенных из лагеря военнопленных, а потом при встрече подарил на память Маннергейму, о чем свидетельствовала приложенная к альбому фотография. Нам показывал их, как огромную ценность, американский интеллектуал. Из окон его студии виднелся энергичный Манхэттен. Звучала грустная пуэрториканская музыка. Я почувствовала, что запястья всех людей в этом мире связаны веревочкой.                        

ранее:

Как я писала жалобу на стюардессу
Быть малограмотным больше не стыдно
Лучший мужчина – молчаливый
Как я проходила границу с Эстонией по новым правилам
«У меня во дворе уже десять лет ищут клад»
Выбирая между рыбалкой и сексом





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform