16+

Кому достанутся литературные премии в этом сезоне

09/10/2011

ВИКТОР ТОПОРОВ

В начале литературного сезона стоит сверить часы, настроенные на чуть ли не бесчисленные премиальные циклы, хотя бы на самые главные и, конечно же, на самые курьезные.


                Большая книга

В ноябре присудят самую денежную из отечественных премий – полугосударственную «Большую книгу». Шорт-лист здесь как никогда короток (всего десять названий) и как никогда слаб.

Известную интригу придает участие Дмитрия Быкова с «Остромовым» и Михаила Шишкина с «Письмовником» – первого и третьего призера первого розыгрыша премии, проведенного шесть лет назад. И тот, и другой вполне могут победить (допустим, поменявшись местами), если только не будет принято принципиальное «политическое» решение: «двух курочек в одни руки не давать» (вариант: «А морда не треснет?»). А поскольку такое решение скорее всего будет принято, то победят в том или ином порядке Ольга Славникова с «Легкой головой», Алексей Слаповский с «Большой книгой перемен» и Владимир Сорокин с «Метелью». У Славниковой – халтурный кич, у Слаповского – мухосранская Санта-Барбара, у Сорокина – скорее недурно, но в целом средненько. Но и Славникова, и Слаповский мощные лоббисты самих себя (особенно она), а на Сорокина – полуофициальная мода. Некоторые шансы есть и у Сергея Кузнецова с романом «Хоровод воды», в котором милые сердцу автора евреи почему-то изображены русскими и татарами. Сам бы я в этом шорт-листе не присуждал первую и вторую премию вообще никому, а третью отдал бы роману Юрия Буйды «Синяя кровь». Однако посмотрим.

Букер

Вместо Букера (начало декабря) нынче проводится Букер десятилетия – в конкурсе участвуют шестьдесят произведений за 10 лет и голосуют за них шестьдесят членов и председателей жюри прошлых лет. При этом нарушен основной принцип конкурсных премий: мертвые не должны состязаться с живыми: Василий Аксенов с Еленой Колядиной, чтобы ограничиться одним примером. Интрига закручена, однако, вокруг несчастного Рубена Гальего (роман «Белое на черном»), свалившегося со своей инвалидной коляски на рельсы нью-йоркской подземки и катастрофически усугубившего свои и без того немыслимые увечья. Многие ратуют за то, чтобы отдать премию (20 000 долларов) ему на лечение безо всякого конкурса, другие возражают тем, что литература не богадельня. Да и 20 000 долларов для лечения в Нью-Йорке не деньги, добавлю я от себя.

Что же касается творческого выбора по системе мягкого рейтингового голосования (а другое здесь невозможно), то результаты его абсолютно непредсказуемы. Фавориты – Людмила Улицкая («Казус Кукоцкого»), Александр Иличевский («Матисс»), та же Славникова («2017»). Сам бы я проголосовал за многострадальных «Елтышевых» Романа Сенчина. Ситуация несколько прояснится 1 ноября, когда будет обнародован шорт-лист.

НОС

Премию «НОС» присудят лишь весною. Сейчас опубликован – на удивление привлекательный – лонг-лист. Не то, чтоб всё в нем было хорошо (да и на каждый чих не наздравствуешься), но сам тот факт, что ни одно мало-мальски значимое произведение за отчетный период здесь не пропущено, просто поразителен. Хвала тамошним отборщикам.

Интереснее и в какой-то мере тревожнее, однако, другое. Премию «НОС» с ее сложной имитационной процедурой выдвижения, обсуждения и голосования фактически присуждает «хозяйка премии» (а также владелица издательства и журнала «НЛО») И. Д. Прохорова. Это не хорошо и не плохо, это просто факт. Вот захотела она дать Лене Элтанг – и дали Элтанг, захотела дать Сорокину – и дали Сорокину; а всё остальное, включая мнения членов жюри, их официальных оппонентов и даже широкой публики, – чистый камуфляж… Но не будем забывать, что вся «новая филология» от Ирины Прохоровой, включая премию «НОС», существует, естественно, на деньги олигарха М. Д. Прохорова, родного брата И. Д., – а как раз его после недолгого и несколько виртуального хождения во власть, сейчас принялись зачищать или, если угодно, ощипывать, – и как далеко зайдет этот процесс (и как отразится на премии «НОС»), не скажет сегодня никто.

Вот ведь и «Русского Букера» несколько лет финансировала «Открытая Россия» Михаила Ходорковского.

Русская премия

Поначалу хорошо задуманная, но затем принесенная в жертву своему любящему халявные зарубежные вояжи руководству «Русская премия» нынче темнит с объявлением состава жюри – из которого и впрямь нужно кое-кого выгнать, начиная (потому что рыба гниет с головы) с председателя Сергея Чупринина. В последние годы не было ни одной литературно-коррупционной аферы, в которую не оказался бы замешен бессменный главный редактор «Знамени» – от перевода стихов Туркменбаши, закончившегося самоубийством Татьяны Бек, до позорного «поэтического десанта» на холмы Грузии (и опять-таки на халяву) нынешней весной.

Меж тем невольное чувство юмора начинает прорезаться даже у чупрининских лауреатов: «Еврейская тоска на украинских гастролях русской премии», – такую подпись сделал второй лауреат нынешнего года в номинации «поэзия» пикейный жилет Борис Херсонский под львовской фотографией, на которой он сидит в президиуме втроем с героической графоманкой Горбаневской (победительница) и московским издателем и поэтом Максимом Амелиным (членом жюри). Жаль только, что малограмотный одессит не догадался закавычить «Русскую премию», – а то получилось не без разжигания межнациональной розни.

Немецкая премия

Пятая премия – немецкая – ничем не знаменита, чтобы не сказать ничтожна. Но получивший ее беженец из Петербурга поэт и прозаик некро-акмеист Олег Юрьев посвятил свою «нобелевскую речь» моей скромной персоне, а точнее – неизгладимому впечатлению, которое производят на него иные мои литературные инвективы.

«Представители третьей («колбасной») и четвертой («предпогромной») эмиграции 1980-х начинают особенно густо печататься там, где и без того пусто, сиречь в толстых журналах, – цитирует он меня. – Автор – петербуржец, 17 лет назад уехавший на ПМЖ в Германию... И на родине, и на ПМЖ раз и навсегда ушибленный еврейской темой. Любому, кто более или менее регулярно читает мои колонки, ясно: я в очередной раз пеняю одному из «толстяков» за смехотворную – до пресмыкательства – юдофилию».

«Это все по поводу моего романа «Винета», опубликованного несколько лет назад в журнале «Знамя», – отмечает он далее. – Когда я все это прочел, меня заинтересовали, собственно, не «соображения» критика (это человек тяжело и скверно больной на всю голову и давно этим известен), сколько реакция «литературного сообщества». Реакция была... сочувственно-сдержанная».

Речь некро-акмеиста называется «Молчание, изгнание, хитроумие». И беда ведь не в том, что она посвящена только мне, и не в том, что лауреат обзывает меня «скверно больным на всю голову человеком» (привет от Адриана Леверкюна и его прообразов). Беда в том, что этот неглупый в общем-то и даже не совсем бездарный человек искренне полагает, будто, удрав двадцать лет назад из России и навязав себя Германии по еврейской квоте, он якобы не сменил ничего, кроме местожительства. Литературный и бытовой дезертир отсюда, безъязыкий и бессмысленный приживал там, – Олег Юрьев самонадеянно считает себя чуть ли не единственным нынче русским писателем – и нехотя соглашается лишь на то, чтобы называться русским писателем в изгнании.

Юрьев вполне может претендовать на «Русскую премию» из рук у Чупринина, вот только название этой парадоксальной награды лучше все-таки закавычить.                    

ранее:

Особенности межнациональной полемики на отечественном ТВ
«Что же все-таки свело Егора Гайдара в относительно раннюю могилу?»
Cериал «Бригада» из трагической драмы превратится в иронический боевик
«Eсли тебя нет в «ящике», значит, тебя нет нигде»
Ответ профессору Гилинскому от «эксперта» Топорова
Надо ли разрешать геям выходить на гей-парады?








Lentainform