16+

О феномене тандема - Дмитрий Быков плюс Михаил Ефремов

14/10/2011

ВИКТОР ТОПОРОВ

Возникший полгода назад проект «Гражданин поэт» взял кассу в прямом и в переносном смысле слова. Сейчас идет грандиозный «чёс», сопровождающийся столь же грандиозным, хотя нельзя сказать, чтобы однозначным успехом у читающей и «слушающей» публики.


                  Возникают и сомнения, суть которых точнее всех сформулировал Юрий Сапрыкин, назвавший проект «последним прибежищем оппозиционной энергии. И ее могильщиком».

Впрочем, еще в феврале я опубликовал колонку «Оппозиция или опупение» (читатель легко найдет ее в сети), в которой, сравнив стихотворные фельетоны Всеволода Емелина и Дмитрия Быкова, практически предсказал появление и неизбежный успех «Гражданина поэта».

Быков – человек чрезвычайно разнообразных, но, увы, вторичных, имитационных способностей; так написал я тогда; всё у него, в том числе и всё самое лучшее, непременно напоминает что-нибудь, уже написанное кем-то другим. Наряду со многим прочим, Быков версификатор-виртуоз, напрочь лишенный, однако же, самостоятельного лирического дара, – и он буквально нашел себя в профессиональном стихотворном фельетоне: в фельетоне, в меру дерзком, а в меру мерзком, в фельетоне, сверх всякой меры бессмысленном, однако всегда складном, почти всегда злободневном и время от времени остроумном.

Генеалогия быковского фельетона – шуточные стихи на случай советского времени (не столько неподцензурные, сколько в принципе непечатные); разумеется, «ворованный воздух» (по Мандельштаму) из подобных опусов нынче вышел, а сама разрешенность, иначе говоря, ненаказуемость, превращает эти порой вроде бы весьма рискованные насмешки в бутафорию: вы делаете вид, будто строго-настрого запрещаете нам вас изобличать, а мы делаем вид, будто вас тем не менее ой как изобличаем.

Впрочем, и сама степень «обличений» строго дозируется. Важнее, однако, другое: Дмитрий Быков (точнее, быковский герой-рассказчик) никого и ничего на самом деле не изобличает, он даже не дерзит властям, он шалит – он вроде как делает «господину учителю» козу или даже показывает средний палец, причем прямо с первой парты, – но не более того. Меж тем показать «господину учителю» средний палец – заветная мечта троечников и четверочников из «болота».

Фельетоны Емелина, на мой взгляд, интереснее и значительнее, однако речь сейчас не о них. Прошлой осенью и зимой Емелин безусловно затмевал Быкова, начавшего уже было подражать и ему тоже, однако «Гражданин поэт» перевернул эту ситуацию. Быков (с Ефремовым) решительно перетянул одеяло на себя, оставив Емелина наедине лишь с самыми преданными (тоже, впрочем, довольно многочисленными) почитателями.

Тут совпало многое, и «удачный» запрет на канале «Дождь» в том числе. И всеобщая любовь к лицам из ящика – имею в виду, естественно, действительно великолепного актера Михаила Ефремова. И всеобщая нелюбовь к властям, но на уровне все того же «фака» на пальцах, да и то украдкой. И атавистический интерес к великой русской и замечательной советской поэзии, которую когда удачно, когда не очень пародирует Быков. И ЖЗЛовский полунасмешливый интерес к самим поэтам, которых подчас весьма узнаваемо изображает Ефремов.

И все же подлинной изюминкой «Гражданина поэта» стало вымывание из проекта самого гражданина поэта, то есть Дмитрия Быкова. Потому что у фельетонов Емелина лирический герой был, и есть; и пусть он не отличается особой привлекательностью, но вот психологическая достоверность ему присуща. А вот у Быкова такого героя не было и быть не могло.

Лирический герой фельетонов Емелина не народный трибун, а своего рода медиум. Как и положено медиуму, он пребывает в трансе (назови этот транс хоть алкогольным опьянением, хоть зимней спячкой), ему слышны «голоса», сквозь него разговаривает «улица безъязыкая». А ведь у нее, улицы, нет взглядов (как минимум, нет системы взглядов), у нее есть смутные общие ощущения и спонтанные конкретные реакции.

Лирический герой фельетонов Быкова это, если хорошенько к нему прикопаться, пухлощекий девятилетний наглый Додик, сочиняющий шуточные вирши на приход гостей (или на Новый год, или на ДР, или на 7 ноября) и затем, по требованию мамы, их друзьям и родственникам зачитывающий. Гости хлопают (восторгаться детскими виршами и фаршированной щукой здесь полагается в одном флаконе), Додик просит добавки сладкого, жирного и соленого, а ему за это велят еще почитать, – и все счастливы, все довольны.

Да, но на широкую, а главное, стороннюю публику Додик с такими стихами не выйдет – убьют! И не потому убьют, что стихи плохие или шутки несмешные, а потому что он – Додик. Мутного – втайне умного, а внешне глупого – Емелина публика слушать может и даже хочет: она понимает, что он: а) свой; б) не врет. А вот пухлощекого Додика она слушать не станет. Но если вместо девятилетнего наглого Додика выйдет сорока-с-чем-то-летний знаменитый и бесконечно обаятельный актер…

Но сыграет он не Додика, а, например, Пушкина. Или Маяковского. Или Агнию Барто. Или Михалкова… Я вполне допускаю, что Михаил Ефремов сможет изобразить и Всеволода Емелина (а Дмитрий Быков вполне может написать пародию на Емелина). Вот только Дмитрия Быкова он изобразить не сможет, потому что получится у него в таком случае девятилетний Додик.

Емелинский фельетон серьезен, а быковский забавен; емелинский полезен, хотя может оказаться и опасным, как (по Маяковскому) обоюдоострая бритва, а быковский щекочет, как безопасное лезвие; поэтому в фельетонах у Быкова попадаются поистине блистательные куплеты, а в фельетонах у Емелина – поистине пронзительные, но дело, повторяю, отнюдь не в этом.

Емелин самодостаточен, Быков избыточен; но разница вновь не в этом. Емелин – поэт, а Быков (но только +Ефремов) – гражданин поэт. Емелин – поэт, а Быков (минус Ефремов) – девятилетний Додик. Тот самый девятилетний пухлощекий Додик, которого дядя Витя Шендерович и дядя Игорь Иртеньев научили показывать «фак» другим дядям и даже тетям. Но показывать так, чтобы те ни в коем случае не расстроились бы. А напротив, хорошенько рассмеялись и угостили Додика чем-нибудь жирненьким. Или сладеньким. И солененьким… Дядя Витя и дядя Игорь раньше и сами так умели, причем весьма недурно, вот только с годами как-то подрастеряли былую луженость желудка, а может, и аппетит.                               

ранее:

Кому достанутся литературные премии в этом сезоне
Особенности межнациональной полемики на отечественном ТВ
«Что же все-таки свело Егора Гайдара в относительно раннюю могилу?»
Cериал «Бригада» из трагической драмы превратится в иронический боевик
«Eсли тебя нет в «ящике», значит, тебя нет нигде»
Ответ профессору Гилинскому от «эксперта» Топорова








Lentainform