16+

Кто виноват в том, что преступники в Петербурге сбегают из суда?

17/10/2011

Кто виноват в том, что преступники в Петербурге сбегают из суда?

Из Ленинградского областного суда сбежал подсудимый, приговоренный к 12-летнему сроку. Строго говоря, это был не побег, поскольку сбежавший еще не был взят под стражу. Корреспондент Online812 пытался разобраться, кто должен нести ответственность за то, что преступник, причастный к смерти восьми человек, оказался на свободе.


                       В Ленинградском областном суде выносили приговор по громкому уголовному делу 2000-х. В деле были все приметы времени: черные маклеры, коррумпированные милиционеры, легкомысленные жертвы. По делу проходили два десятка человек, среди которых выделялись три организатора – Вадим Плесков, Александр Меличев и Иван Шинкаренко. Последний и сбежал.

Дело «черных риэлтеров» (его еще называют делом «Балтийского альянса» – так называлось агентство недвижимости, через которое злоумышленники легально продавали жилье) расследовалось в городском СКП, жертвами становились петербуржцы. Но поскольку тела убитых находили в области, дело попало в итоге в областной суд. Процесс длился около года, заключительная стадия пришлась на тот момент, когда в облсуде сменился глава: председателем суда стал однокурсник Дмитрия Медведева экс-глава областного суддепартамента Виталий Шевчук. В должность он вступил 12 октября, а в роковой день 10 октября обязанности председателя исполняла судья Ольга Николенко. Так или иначе, в суде с утра наблюдалась некая нервозность. Часть сотрудников уже написали рапорты на увольнение. Приставы на входе воевали с тележурналистами, которых в итоге так и не пропустили на заседание. Приговор судья Ольга Дробышевская готовилась читать весь день, с перерывами.

Дело «Балтийского альянса» слушали присяжные и в июне уже вынесли вердикт. И Шинкаренко, и Плесков были признаны виновными. Меличева будут судить отдельно -сейчас он болен. Также были признаны виновными четыре милиционера. Один выискивал в своем Красном Селе подходящий материал для работы – опустившихся граждан, которые готовы были обменять хорошую квартиру на плохую. На самом деле они меняли ее на могилу. Второй  подкинул жертве оружие и патроны (он не был собственником жилья, и его надо было просто удалить из квартиры). Но суд не дал санкции на арест, и милиционер явился в квартиру жертвы в форме и попросил «проехать в отделение». Вместо отделения они оказались в лесу, где уже была вырыта яма. Там же несколькими днями раньше нашла свой конец владелица квартиры. А зам начальника 37-го отдела милиции уничтожал все заявления об исчезновении последней, которые приносили в отдел ее подруги. Четвертый милиционер также помогал увозить людей из квартир. Милиционеров судили только за превышение должностных полномочий, а не за соучастие в похищениях и убийствах.

Другие захваты совершались по схожим сценариям. Один милиционер подыскивал жертву: здесь ему невольно помогали жилконторы, вывешивавшие списки должников. Другой под видом маклера предлагал обменять жилье на квартиру в пригороде. Вывезя квартировладельца за город, его убивал штатный исполнитель Ярахмедов, вооруженный топором. Тех, кто не выманивался, забирали из квартиры милиционеры. После этого злоумышленники переоформляли квартиры с помощью поддельных паспортов. Ключей у них не было, поэтому двери вскрывали болгаркой.
Всего известно о восьми жертвах, хотя, скорее всего, их было больше.

Сбежавший из суда Иван Шинкаренко, 47 лет, работал муниципальным депутатом в Петроградском районе, имеет квартиру на Петроградской стороне, как гласит характеристика из дела – «обладатель активной жизненной позиции, отличается… высокой самооценкой, в общении проявляет гибкость, индивидуализм, независимость». К тому же он признал вину (в мошенничестве) и заключил соглашение со следствием.
Во время следствия его держали на подписке. Потом начался суд, и Шинкаренко аккуратно посещал заседания. Он не исчез даже тогда, когда присяжные признали его виновным в организации убийств, в участии в преступном сообществе. И даже во время прений, когда гособвинитель попросил для него и Плескова по 24 года колонии, он оставался спокоен. И на приговор, который состоялся месяц спустя, он пришел, правда, без вещей, которые обычно берут с собой люди, знающие, что их наверняка возьмут под стражу. Судья объявила перерыв через два часа, все вышли на перекур, в том числе Шинкаренко со своим адвокатом. В какой-то момент выяснилось, Шинкаренко исчез. Судья в его отсутствие продолжила чтение приговора. 

Вообще это скользкий момент: когда следует объявлять, что преступника посадят, поэтому его требуется немедленно заковать в железо. Обычно кульминационный момент выглядит так. На словах «меру пресечения в виде содержания под стражей отменить, взять под стражу немедленно в зале суда» в зал входят судебные приставы, которые защелкивают наручники на осужденном. Иногда они могут дежурить в зале с утра. Порой преступник проявляет неожиданную резвость и сбегает (такое случается в районных судах едва ли не каждый год, но в райсудах убийц обычно не судят). До того как прозвучат эти слова, удерживать преступника не может никто, кроме двери и решеток. На каком, спрашивается, основании к нему будут применять силу? Он без пяти минут преступник, но сейчас – обычный гражданин.

Председатель Леноблсуда Виталий Шевчук заявил Online812, что не видит в случившемся ни вины судьи, ни вины приставов, которые позволили Шинкаренко выйти из здания.

– Приговор еще не был оглашен, копия подсудимому – не вручена. Он уходил, еще не зная, что его осудят. Это не является побегом. Теоретически. Когда я работал судьей, у меня из суда сбегали, и не раз. Так смешно это выглядело. Выходит народный заседатель из совещательной комнаты, идет к обвиняемому и говорит: ты, сынок, сиди смирно, за тобой сейчас милиция приедет. И он сидит, ждет милицию. Приставов тогда не было. Я дочитывал приговор, звонил в РУВД и просил прислать наряд. Если осужденный пытался убежать, то встать на пути было некому. Однажды сбежал один, я позвонил в РУВД, отменил заказ, а через час сбежавший вернулся сам. Явился в совещательную комнату и сказал: гражданин судья, я все обдумал и готов ехать в колонию.

– Но почему конвой не может дежурить в зале с самого начала?

– Иногда дежурят, если все совсем очевидно: скажем, судят рецидивиста, ранее осужденного условно. А вообще появление пристава заранее – это разглашение тайны совещательной комнаты. Приговор должен знать только судья, а если о нем знает еще и пристав – это нарушение.

- Зачем в таком сложном и опасном деле вообще было объявлять перекуры? Сидел бы обвиняемый за запертыми дверями.
– Побег мог быть организован, а мог случиться спонтанно. В любом случае, вопросы следует адресовать в Следственный комитет, который не ходатайствовал о заключении Шинкаренко под стражу во время следствия, как других фигурантов.

В Следственном комитете нам также заявили, что преступник сбежал потому, что был «ничей». «Это юридический казус, – заявил пресс-секретарь Следственного комитета Сергей Капитонов. – За него уже не отвечала полиция и еще не отвечали приставы». Казусы продолжились. Ищут Шинкаренко не слишком энергично. Соседи беглеца по дому на Большом проспекте П.С. сообщили, что полиция приехала «в адрес» только вечером, хотя исчезновение подсудимого заметили в 13.20. Официально о розыске было объявлено на следующий день.

Следователь Анатолий Скуковский, который в 2008 году не стал ходатайствовать о заключении Шинкаренко под стражу, – один из самых опытных следователей в Петербурге. Он расследовал дело о подрыве «Макдональдса», а в 90-е годы – дело о нецелевом использовании средств Комфина с Кудриным в качестве фигуранта.

Один из адвокатов по этому делу поделился с Online812 своим видением ситуации.

– Очень похоже, что Шинкаренко как-то предупредили: приговор будет суровым. Мол, с судьей договориться не удалось или даже не пытались. Да он и сам слышал, что говорили в прениях. Я хочу отметить, что вся эта группа действовала не с 2006 года, как значится в деле, а гораздо дольше. И корни ее уходят к высоким милицейским чинам, гораздо более высоким, чем какой-то замначальника отдела.

Этот процесс – обычное заметание следов и обновление кадрового состава в крупном концерне. Все эти двадцать подсудимых – просто сброшенная кожа змеи. Многих участников то помещали в СИЗО, то освобождали – наверно, в награду за показания. Но у Шинкаренко была в деле особая роль, это хорошо было заметно. Смешно предполагать, что его отпустили на подписку ради того, чтоб он как лидер дал какие-то особые показания, каких не может дать кто-то другой. Скорее наоборот – чтобы он не вздумал рассказать что-то лишнее. Кстати, следствие наделало в деле столько ошибок, что обвиняемые не получат и половины того, что заслужили. Надеюсь, следователи сделали это бессознательно.                    

Нина АСТАФЬЕВА








Lentainform