16+

«Больных онкологией будет все больше, потому что растет социальный невротизм»

20/10/2011

АЛЕКСАНДР РЕДЬКО

На прошлой неделе остановилась работа отделения лучевой терапии Городского онкологического диспансера. Окончательно сломался аппарат «Рокус». К сожалению, это сегодня – правило, а не исключение. Можно привести множество аналогичных примеров и в других направлениях медицины в сегодняшней России.


                       В любой американской больнице есть двойной комплект запасного оборудования на случай, если что-то сломается. Даже если это оборудование – не экстренного плана, то оно все равно должно присутствовать. Если его нет, страховые компании перестают выплачивать деньги. Соответственно, больница попадает на такие неустойки, что ей выгоднее купить сразу два компьютерных томографа, когда по объему нужен всего один зато какой-либо форс-мажор исключен. Это называется «Плановое ведение работ по управлению медицинской помощью». У нас этим никто не занимается.

Комитет по здравоохранению, как собственно и Минздравсоцразвития, сегодня превратились из организаций, которые развивают здравоохранение и помогают людям, в структуры, которые занимаются «оказанием медицинских услуг». Разница очень проста. Медицинская помощь – это бесплатно. А как только она превращается в услугу, за нее уже надо платить. Врачи не оказывают услуги – их оказывают коммерсанты от медицины. Сегодня, к сожалению, доля этой категории неуклонно растет, и – что особенно печально – при потакании государства.

Несмотря на 41 статью Конституции России, гарантирующую бесплатную доступную медицинскую помощь, существуют всяческие «управленческие технологии», направленные на создание в стране платной медицины. Речь идет о так называемом софинансировании здравоохранения гражданами, которое сегодня официально доросло до 35%, а неофициально составляет 51-52%. Отсюда довольны здравоохранением в нашей стране и в нашем городе только 30%.

В странах «большой двадцатки» все наоборот – 70% довольны, 30 % – нет. Поэтому то, что возникли проблемы с «Рокусом», с гемодиализом, который наладили сейчас только потому, что создали коммерческое направление, совершенно закономерно. В частности, в Больнице св. Георгия, где я раньше был главврачом, сейчас откупили территорию, вывели ее из государственного пользования, передали частной структуре, которая оказывает услуги по гемодиализу по завышенным ценам, причем за счет бюджета (!). При нормальном подходе это всё принадлежало бы больнице, и платить лишних денег людям не пришлось бы. Вот в чем нехитрая суть «частно-государственного партнерства».

Сегодня создаются направления в здравоохранении, которые целиком лежат на плечах граждан. Скажем, есть закон о гарантии доступности бесплатной медицинской помощи. Главный дефект этого закона – в том, что им установлены определенные сроки, больше которых учреждение не может затягивать оказание помощи с использованием оборудования: например, томограф – три недели с момента обращения, МРТ – шесть недель и т.д. С одной стороны, вроде, здорово: закон гарантирует, что не позже определенного срока тебе проведут процедуру. С другой стороны – кто же будет ждать шесть недель? Человек находится в страхе, у него опасность заболевания, ему нужно быстрее поставить диагноз и начать лечение. В конечном итоге он говорит: «А нельзя ли побыстрее?». Ему отвечают: «Пожалуйста! Сегодня можно сделать, но заплати».

Эта ситуация приводит к тому, что рентгенологи и ряд других специалистов на том же государственном оборудовании (и в то же рабочее время) проводят исследования за деньги. То есть сам закон о гарантиях доступности бесплатной медицинской помощи работает на то, чтобы эта помощь была платной. Абсурд? Нет – реальность «новой России».

То же самое происходит, когда нужно покупать расходные материалы – например, сетку при грыже. Врачи говорят: вы можете взять нашу, отечественную, но качество не гарантируем, импортная – надежней. Зато наша – бесплатная, а импортная за деньги. И так – во всём. Эта технология в конечном счете приводит к тому, что в очереди в нашем городе, образно, сегодня сидит четыре с половиной миллиона человек – за номерком, за протезом, за слуховым аппаратом… а порой, увы, и за спасением ребенка. Всего этого можно было бы избежать. Но закон создан так, чтобы кому-то это было выгодно.  Кому? Давайте посмотрим, кого представляет большинство наших законодателей…

Или вот широко обсуждается формуляр льготных лекарств, который я ввел, будучи главой Горздрава, и который был отменен в 2000 году. Формуляр – это информация о том, что было закуплено, у кого, в какой дозировке и объеме. Тогда, в 1996-1997 годах, я публиковал списки того, что покупал на бюджетные деньги. В формуляре были указаны названия препаратов, дозировка, объем поставок, страна-производитель. Но если всё настолько ясно, то здесь «рыбку не половишь». Поэтому с 2000 года городская медицина работает по списку, в котором указано только наименование препарата и сумма, на которую его закупили. Сколько там упаковок, какая дозировка, кто его произвел – Индия или Англия – никто не знает. И нельзя поразмышлять – тонну взяли или одну таблетку за эту цену, потому что это большой секрет.

Теперь что касается онкологии. Я не имею сегодня достаточно информации, чтобы делать выводы по каждому поводу. Если бы проблема была только в том, чтобы поставить технику в Городской онкологический диспансер, то можно было бы не волноваться – она решаема, и довольно быстро. К сожалению, рвется там, где тонко. А рвется в медицине сегодня везде. Управление здравоохранением не отвечает сегодняшним требованиям. Качество лечения и оказания помощи несоизмеримо ниже, чем при советской власти. И это – при том, что техника стала лучше, а денег – больше. Но управления нет – и всё валится.

Число онкологических больных, к сожалению, растет… и будет только расти. Тут дело даже не в экологической обстановке, хотя она ухудшается, и тем самым, в свою очередь, ведет к повышению заболеваемости. Дело далеко не только в питании, качестве воды и ухудшении жизни наших граждан. Главная причина – это некое психо-эмоциональное напряжение, социальный невротизм. Именно он приводит к дисбалансу в организме и, в свою очередь, нарушению иммунитета, что в конечном итоге ведет к онкологии и другим проблемам. Если у человека нормальный иммунитет, он справится и с экологией, питанием и всем остальным. Каждый из нас в час образует полтора миллиона (!) раковых клеток, но естественная киллерная активность, которая существует в организме, справляется с ними.

Почему же происходит поломка? Она происходит потому, что человек находится в стрессе. Откуда стрессы? Вот собирает глава района учителей, врачей, работников культуры, и говорит: если завтра «Единая Россия» не выиграет, вы все уволены. И надо видеть лица этих людей… Почему они обязаны отвечать за это? Как они могут заставить людей проголосовать? Они – директора школ, почему они должны быть уволены? Происходит тотальное давление на граждан. Человек не уверен в завтрашнем дне. Почему он должен голосовать за тех, кого терпеть не может, да еще и понуждать к этому других  – своих подчиненных, родных, знакомых?..

Человек рождается совершенным. Но злым, завистливым и больным он становится по собственной воле. Он теряет ритм, контакт с природой, который ему был дарован при рождении, и в результате оказывается на обочине и попрошайничает. Вот это – главная тема социального здоровья. По определению Всемирной организации здравоохранения, «здоровье – это полное физическое, психическое, и социальное благополучие». Медики говорят, что здоровье – это отсутствие заболеваний.

Это неправильное определение, потому что заболевания могут быть, а человек может быть здоров, и наоборот – заболеваний нет, и здоровья нет. Если исходить из темпов прироста населения на территории нашей страны с начала ХХ века, сегодня в России жили бы два с половиной миллиарда славян, потому что на каждого человека у нас было 4,6 детишек. Тогда мы жили. А сегодня мы, увы, только существуем – под гнетом телевизоров, работы, машины, шума, вибрации и загазованности.             








Lentainform