16+

«Политическая острота номеров Райкина сейчас в основном преувеличена»

01/11/2011

МИХАИЛ ЗОЛОТОНОСОВ

Телененеделя прошла под девизом «всего понемножку». Продолжилась «брежневизация», о которой я писал в прошлый раз.


                      Во-первых, на канале «Звезда» показали фильм «И это всё о нем» (1978) – ахнули сразу все серии, не то шесть, не то восемь; во-вторых, отметили, как смогли, 100-летие со дня рождения Аркадия Райкина, расцвет творчества которого пришелся именно на брежневско-застойные годы.

Фильм «И это всё о нем» был знаковым, программу «Время» после выхода этого фильма называли «Всё о нем и немного о погоде», имея в виду, что главная информационная программа страны, которая одновременно шла по трем каналам, когда таковые появились, была посвящена исключительно Брежневу, а завершалась прогнозом погоды под упоительную французскую музыку «Manchester et Liverpool» (1966) в аранжировке Поля Мориа, которую любила вся страна.

Однако любопытен фильм отнюдь не только этим. С одной стороны, сценарий по роману Виля Липатова (автора «Деревенского детектива»), чистый соцреализм, классика застойного телефильма: плохой мастер Гасилов, мухлюющий с нормами, что позволяет бригаде лесорубов выполнять план на 250%, с другой стороны – образцовый герой, комсомолец Женька Столетов, комсорг, который требует от Гасилова, чтобы тот повысил нормы выработки, и тогда бригада будет получать меньше. Столетов непрерывно обличает Гасилова и гасиловщину и в итоге гибнет; приезжает следователь, начинает вести следствие.

Этот идеологически выдержанный бред (потом школьники писали сочинения о комсомольце Столетове и с подсказки учителя хотели быть похожим на него), развернутый на восемь тягучих серий, в которых – почти как в «Твин пикс», где погибла Лора Палмер, – подробно показаны жители поселка Кедровка – это как раз то, чем потчевали паству во времена брежневского застоя. К реальной жизни основной конфликт отношения не имел, к тому же красавчик Игорь Костолевский, который играл комсорга-лесоруба, смотрелся в этой роли как ряженый, как оседланная корова, как Ладынина в роли свинарки, но такова уж была специфика эстетики соцреализма.

С другой стороны, в этом фильме, как ни в каком другом, проявилось свойство, которого в нынешних фильмах не увидишь. Играть в восьми сериях нечего, конфликт Гасилов – Столетов высосан из пальца специально для школьных сочинений о подвиге комсомольцев семидесятых, а актеры великие. Евгений Леонов и Леонид Марков. Камера замирает на их лицах, возникают мхатовские паузы, чтобы увеличить метраж, а смотреть на лица интересно. Это был ход режиссера: скомпенсировать растянутость фильма актерами, на которых интересно смотреть, когда они просто сидят и о чем-то думают. Сейчас таких актеров уже нет, не осталось, подбирают по типажному принципу, как в немом кино, отсюда узкая специализация (актер-генерал, актер-полковник, актер-уголовник). 

Естественно, коль скоро показывают фильм, снятый 33 года тому назад, в другой стране, в другой эстетике, стоило устроить какой-то разговор, не ток-шоу с ритмично аплодирующей студией по команде помрежа, со скандалом и т.п., а спокойный аналитический разговор киноведов, социологов, культурологов. Такие разговоры иногда устраивают на каналах «Культура» и «Совершенно секретно». Но у «Звезды» такой формат не предусмотрен, потому что анализ – это всегда разоблачение.

100-летие Райкина отметили как смогли – я имею в виду знаменитую фразу В. В. Шульгина про русско-японскую войну: «Воевнули чем бог послал». Актер был великий, с уникальным даром к перевоплощению, это отметили, но дальше пойти не смогли – просто не знали, что говорить. Потому что в «Открытой студии» у Ники Стрижак про Райкина были назначены докладывать краснобай Александр Белинский и космонавт Гречко. Но беда в том, что краснобай, который действительно всех знал лично, кроме слов «гениальный», «великий» и «замечательный», произносимых с утрированной пафосной интонацией, других в лексиконе не имеет, а космонавт и вовсе был сконфужен, хотя и привык быть свадебным генералом и от приглашения не отказался. Но сказать ничего не смог. Опять же не позвали ни театроведов, ни культурологов, и кроме мычания «великий-великий» ничего не прозвучало.

А поговорить было о чем. Хотя бы о том, что гениальный актер «от себя» говорить не умел вообще, не было слов. Был банален. Такими же, кстати, были Е. Лебедев, Н. Гриценко, Е. Леонов – и это закономерно, ибо вне сцены, вне роли великий актер – это, говоря словами В. В. Розанова, «платье, которого ни на кого надето».

Еще Райкин не терпел около себя конкурентов и, скажем, избавился от Карцева и Ильченко сразу же, как только те начали отвлекать внимание от него самого. И Жванецкого прогнал. Вокруг гения мог быть только «подсобляющий состав», как это именовалось в раннем МХТ, тщательно отобранный третий сорт, на фоне которого Райкин блистал особенно ярко, и за этим он следил тщательно. Не терпел талантливых людей, упорно гнал их от себя, как Г. В. Романов прогнал потом его самого из Ленинграда. Был диктатором, любил свою власть в своем театре, который содержал, как подстриженный газон. Единственным цветком, нарциссом, был он, прочие – травка.

Поговорить можно было бы и том, что политическая острота его номеров сейчас в основном преувеличена, ничего особенного не было, тематика точно соответствовала тематике газетных фельетонов Семена Нариньяни и Ильи Шатуновского, ни одной темы Райкин не открыл первым. Другое дело, что в его исполнении все укрупнялось и усиливалось, и не случайно театральная цензура еще в Российской империи была более строгой, чем общая. Однако в своей социальной сатире Райкин никогда не обгонял общий фронт. Однако юбилеи на ТВ понимают как поток патоки.

От Райкина легко перейти к современной буффонаде. То сообщат, что тандем собрал 12 тонн урожая (помнится, в 1966 г. Мао переплыл Янцзы, после чего его культ достиг апогея), то нам расскажут про бадминтон: «Это такая игра, которая известна вроде бы почти всем. В бадминтон играют дома, на улице, в школьных и университетских залах. И казалось бы, этот вид спорта знают все. Однако по-настоящему играть в бадминтон могут немногие».

Тут уж пахнуло чем-то знакомым… Конечно, это же Чехов, «Учитель словесности»: «А лето не то, что зима. Зимою нужно печи топить, а летом и без печей тепло. Летом откроешь ночью окна и все-таки тепло, а зимою – двойные рамы и все-таки холодно». Так говорил персонаж, которого звали Ипполит Ипполитыч, у него была рожа головы.                      

ранее:

«Кто бы ни пришел на место Веры Дементьевой, буду это приветствовать»
«ТВ уже не скрывает: брежневизация – это новый стиль»
«Зачем простое действие, учащее обожать премьера, надо превращать в дорогостоящие сатурналии»
«И тут я сразу ощутил, как погружаюсь в затхлую атмосферу провинциального убожества…»
Зачем Сванидзе подыгрывает Кургиняну?
Зачем на ТВ бесконечно показывают милицейские сериалы








Lentainform