16+

Стоит ли обсуждать такую ерунду, как избиение жены?

09/11/2011

ОЛЬГА СЕРЕБРЯНАЯ

В западной прессе обсудили моральный облик сотрудника КГБ В.В. Путина: по данным агентши западногерманской разведки по кличке «Балкон» (которые нарыл где-то в архивах немецкий ученый с удивительной фамилией Шмидт-Ээнбоом), супруга Путина в конце восьмидесятых жаловалась полногрудой немецкой «подруге», что муж ей изменяет, а потом ее же еще и бьет. Пресс-секретарь председателя правительства Дмитрий Песков заявил газете Telegraph, что это все ерунда.


               «Ерунду» перевели на английский как nonsense, что, думаю, неправильно. Потому что Песков, скорее, хотел спросить риторически, стоит ли обсуждать такую ерунду, как избиение жены. Бьет – значит любит.

На эту мысль навел меня свежий фильм Андрея Смирнова про бабу. Впрочем, свежим этот перестроечный анахронизм назвать трудно. Все, кроме даты выхода на экран, там двадцатипятилетней давности: фиксация на конце царского времени как на точке радикальной ошибки, от которой все наши беды, желание размышлять о «судьбах России», минуя всякую конкретику и полагаясь в основном на тяжеловесные аллегории. Так вот в этом «свежем» фильме Смирнова герои мужского пола занимаются в основном тем, что пьют самогон, после чего дают главной героине в глаз, валят ее на землю и неуклюже насилуют. Четверть века назад подобное изображение любви казалось каким-то очень правдивым – я все недоумевала, почему, а ответ, меж тем, может быть прост: да потому что так тогда и было. И Путин, стало быть, не исключение.

Однако личные нравы россиян с тех пор изрядно смягчились – это констатирует Элла Панеях в колонке на портале inliberty.ru, наделавшей на прошлой неделе много шуму в сети. По мысли Панеях, за последнюю четверть века в России образовалась довольно обширная сфера частной жизни, лезть в которою грязной лапой не позволено никому (вспомните, что стало с незадачливым журналистом, попытавшимся пофантазировать на тему личной жизни отставной российской гимнастки). Невиданный прогресс для страны, в которой тридцать лет назад супружескую измену обсуждали на месткоме. Но плоды прогресса, говорит Панеях, в опасности: грозная длань нового российского государства нависла именно над частной жизнью.

Раньше можно было считать, что если ты не лезешь в политику и не делаешь совсем уж больших денег, то тюрьма тебе никак не грозит. Сейчас состояние российского правосудия таково, что за решеткой можно оказаться по желанию какого-нибудь частного лица, который обвинит тебя в педофилии, детей лишиться по звонку какого-нибудь недоброжелателя в органы опеки (например, потому что квартирка как-то маловата), сесть за торговлю наркотиками, когда попытаешься достать обезболивающего больному раком родственнику и пр. Панеях указывает на целый ряд принятых в последнее время законов, жестко регулирующих именно что частную жизнь – в том числе на закон, ограничивающий право на аборт, о котором я уже писала.

Панеях полагает, что горевать рано – настало время, когда у российского «морального большинства» появилась, наконец, почва для организованного сопротивления власти: оно может теперь настаивать на неприкосновенности частной жизни. Вроде бы все логично, но вот у критиков Панеях зародились сомнения в наличии этого морального большинства. Дмитрий Бутрин в ответной колонке указывает, что большинство если и опасается последствий новых законов, то только потому, что понимает, насколько произвольным будет их исполнение.

Но если предположить, что некая твердая рука уже навела порядок в органах опеки, женских консультациях и судебной системе, то многие ли станут возражать, что «отобрать надо сына у такой мамаши» (которая, например, таскает его с собой по митингам) и что во имя демографического процветания родины надо бы делать поменьше абортов? Четверть века назад советскому человеку была присуща именно такая убежденность – многое ли с тех пор изменилось?

Глядя на умирающую от смеха публику на концертах «Гражданина-поэта» и на ворох положительных рецензий на смирновское изображение брутальных сексуальных практик крестьянства, которое мы потеряли, я убеждаюсь, что конец восьмидесятых как никогда близок. Прав, стало быть, Дмитрий Песков: бьет – значит любит. Стоит ли обсуждать такую ерунду?                   

ранее:

Можно ли радоваться смерти Каддафи?
Может ли у нас 10 процентов населения проголосовать за Новодворскую?
«Айфон освободил мою правую руку от особого тика»
«Дети не читают. И это хорошо»
«20-летние судьи в мини-юбках засыпают на слушаниях, ковыряя в носу накладными ногтями»
Чем Прохорову могло бы помочь чтение Пелевина








Lentainform