16+

Как бывшие силовики будут управлять Петербургом

14/11/2011

Как бывшие силовики будут управлять Петербургом

Из восьми новых человек, пришедших в Смольный на руководящие должности после избрания Георгия Полтавченко губернатором, пять (считая самого Полтавченко) имеют опыт работы в спецслужбах или армии. Как это скажется на порядках в Петербурге?


             Эвальд Зеер, член-корреспондент РАО, доктор психологических наук, ведущий специалист России по исследованиям профессиональной деформации (Екатеринбург):

- Работа в органах сказывается на характере, поведении человека?
– В зависимости от профессии формируется спектр профдеформаций. Про сотрудников силовых структур можно сказать: «с кем поведешься – от того и наберешься». У тех,  кто непосредственно взаимодействует с криминальной средой, развиваются  те же негативные качества, которые присущи представителям этой среды, только направленность разная. Часто говорят, что сегодня, мол, много коррупции в правоохранительных органах. Но  так было и будет, потому что они взаимодействуют с преступной средой.  Конечно, у кого-то есть ограничения нравственного характера, но в целом они – два сапога пара. Зарубежная психология давно изучает это явление, и там разработана целая система противовесов.

- Сказанное больше касается милиционеров. А если говорить о сотрудниках КГБ, ФСБ?
– Там похожая ситуация. Из личных качеств у них, прежде всего, развивается подозрительность. В романе Рыбакова  «Дети Арбата»  очень хорошо показано, как порядочный человек со сложившимися нравственными устоями, устроившись работать в органы и постепенно погружаясь в эту среду, сначала впервые ударил кого-то, потом пытал...  Они получают от этого удовольствие. Профессиональная деформация происходит невольно. Человек  может просто уйти, чтобы не стать таким. А если не уходит, продолжает взаимодействовать в любой из этих структур, то сохранить свою чистоту, нравственность  ему очень и очень сложно.

- Если люди «из органов» уходят «на гражданку» и становятся руководителями, старые профессиональные привычки влияют на их работу?
– Все зависит от того, сколько лет человек проработал в  органах.  Если больше десяти, то даже если он уйдет в любую другую структуру, он будет носителем тех же профессиональных качеств.

- Кроме подозрительности сотрудникам ФСБ, ГРУ какие еще личностные особенности свойственны?
 - Зачастую это – агрессивность и такое, знаете, безразличие к судьбе конкретного человека.

- А вера в бога?
– Как правило – нет. Вера в бога появляется  обычно или на склоне лет, или когда человек перенес какие-то потрясения. Это – как спасительный вариант духовной реабилитации. А  почему эти вопросы вас так интересуют?

- В Петербурге недавно сменился губернатор, сейчас меняется администрация. Руководящие должности занимают люди, в том числе вышедшие из КГБ, ГРУ, армии.
– Во всех этих органах  налажен жесткий контроль за   нравственно-патриотическим поведением сотрудников.  Потому что они являются носителями больших секретов и больших возможностей. Везде есть службы безопасности, которые отслеживают отклонения и профессиональную деформацию. Находясь все время под таким «прицелом» и зная об этом, они, вообще-то говоря, себя блюдут, сохраняют свой нравственный потенциал. Они не так легко, как другие,  идут на сделки с совестью, нарушение закона.  Вероятность того, что они будут что-то нарушать, намного ниже, чем у других.

- Но вы только что говорили, что с кем поведешься – от того и наберешься?
– Ну и что. Эти люди всегда находятся «под прицелом», поэтому при прочих равных условиях уровень нравственно-патриотического потенциала у них намного выше, чем у других слоев населения.  Даже если сотрудники органов устраиваются на работу «на гражданке», они все равно всегда на службе. Если он работал в ФСБ, то  у него и друзья там, и он с ними взаимодействует, он  -  их глаза, уши и все прочее.  Корпоративная солидарность в этих структурах выше, чем в других областях.  Можно сказать – они всегда в строю.

Комментарии

Сами эти люди не пойдут к психологам

Наталья Водопьянова, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологического обеспечения профессиональной деятельности СПбГУ:

- Какие качества присущи работникам спецслужб?
– Такие жестко регламентированные профессии деформируют личность – человек становится более жестким, происходит уплощение эмоций.

- Это проявляется в повседневной жизни?
– Человек, приходя домой, привносит все свойственные профессии приемы взаимодействия, общения в семью – появляется жесткость, авторитарность, сухость, формализм, происходит отчуждение от человеческой души. Ответ на все: не положено – и все. Мужчины (а это ведь мужские профессии) теряют свою чувствительность, приобретают очень ярко выраженные мускулинные черты. Как правило, женщины в таких семьях находятся под тяжелым давлением, лишены счастья общения, понимания. Появляется склонность к упрощению. Мужчины вообще склонны к упрощению в отношениях: слов нежных не говорят, считают, что все само собой разумеется. При работе в спецслужбах это обостряется.

- Если бывший силовик меняет работу на гражданскую, что происходит?
– Это очень сложно, им нужно переучиваться, овладевать навыками межличностного общения, потому что их профессия не ориентирована на эмоциональную сферу. Работая в спецслужбах, они утрачивают способность чувствовать боль другого человека.

- И как будет продвигаться их карьера?
– Смотря на какой работе. Если он пойдет на менеджера по продажам – у него продажи не будут идти, потому что он не умеет общаться, он привык разговаривать в приказной форме. А вот если поставить его где-то начальником – у него получится, но это будет авторитарный стиль руководства.

- Ну а если правительство составить из сотрудников спецслужб?
– Это ужасно. Это может привести к тому, что мы уже имеем в нашем российском государстве: они перестают чувствовать чаяния, запросы и потребности других людей, потому что привыкли деньги зарабатывать силовыми методами. И потом, заметьте, силовые процессы в государстве часто пересекаются с юридическими. А юристы основываются на законе, за буквой закона они не видят человека. Любой закон можно по-разному применить. Вот они и работают вместе, используют закон, чтобы самим хорошо жилось, а не народу.

- А при Матвиенко правительство какое было?
– Более гуманистическое. Вообще я прогнозов политических не делаю. Для меня пока неясно, что будет при следующем губернаторе, это надо судить по конкретным делам. А вообще я считаю, что руководителями должны быть женщины – они относятся к тому, чем занимаются, как хозяйки. А мужчины, особенно поработавшие в силовых структурах, уверены, что все можно сделать силой. Наш народ нельзя силой изменить. Это как с женщиной: ее можно изнасиловать, но она все равно не будет любить.

- Ну это же не клеймо на всю жизнь, от профдеформации можно избавиться?
– Если человек поймет, что ему с этим жить плохо, – то да. Но сами эти люди не пойдут к психологам на консультацию. Для этого общество должно меняться.

Они четко знают цель

Инга Бурикова, кандидат психологических наук, старший научный сотрудник факультета политологии СПбГУ:

– Для начала определимся с понятиями. В первую очередь мы будем говорить скорее о внешнем «образе профессии» – это стереотипы и наше представление о профессии, и внутреннем – как человек выбирает профессию и как она в дальнейшем влияет на его личность.

Профессиональная деформация существует в каждой профессии. Мы работаем в одних и тех же условиях изо дня в день, и эти условия заставляют нас реагировать схожим образом. При этом свою профессию человек выбирает исходя из своих, уже существующих личных качеств и социальных установок. То есть нет однозначного первенства: профессия наложила отпечаток на личность или человек выбрал свою профессию на основе тех качеств, которые у него уже были.

Военный или сотрудник спецслужб – это в первую очередь человек, который понимает, что он делает, понимает конечную цель, имеет идеалы и действует вполне самостоятельно в сложных, неоднозначных, порой вражеских или псевдодружественных условиях. Четко понимает, кто свой и чужой.

Политическая деятельность – это работа в системе управления хаосом, работа, близкая к экстремальным видам деятельности, так как любое политическое решение – это одновременно и хорошо, и плохо, кому-то оно обязательно принесет преимущества, а кому-то ухудшит условия жизни. Поэтому политик должен обладать высокой выдержкой и уверенностью в принятии решений. Качества работников спецслужб способствуют выполнению политических задач. Люди военных специальностей знают четко цель, зачем и что они делают, и твердо ей следуют.

В качестве недостатков военной профессии для политика можно назвать отсутствие публичности. Но современное информационное общество такой внешней презентации все-таки требует. Поэтому одной из рекомендаций для новой администрации Петербурга может стать работа с публичным, внешним образом команды нового губернатора.

Все узнаем через полгода

Борис Подопригора, писатель, бывший зам. командующего группировкой федеральных сил в Чечне:

– Оценивать новый состав городского правительства с точки зрения принадлежности его членов к силовым структурам – занятие преждевременное. В армии и милиции имеются определенные порядки, субординация. В хорошем случае она поможет навести дисциплину в отделе или комитете, причем взаимную дисциплину. В плохом – руководитель будет только кичиться своей должностью и полномочиями. Но как это скажется на работе правительства города, мы узнаем через полгода. Также бессмысленно рассуждать, возникнет ли у нас борьба за успехи между комитетами, которая весьма часто проявлялась, когда в одном поле, по одному делу работали и представители ФСБ, и милиция или ФСБ и ГРУ. Здесь совсем другая ситуация.

Военную косточку может обуздать нежная жена

Ольга Дейнека, профессор кафедры политической психологии факультета психологии СПбГУ:

– Экс-силовик на гражданской должности очень хорош, когда только переучивается.  С их пунктуальностью, волевыми качествами, работоспособностью и обязательностью им удается быстро сделать карьеру на гражданке. Дальше все зависит от  личности. Мы часто наблюдаем профессиональную деформацию и у учителей, которые в семье тоже пытаются всех учить, и у врачей, которые в каждом видят больного, и у милиционеров. Если деформация накладывается на паранойяльный тип личности, результат становится опасен для окружающих. Властность, излишняя подозрительность, директивность и неумение выслушать – это еще самый легкий вариант.

От окружения в этой ситуации много зависит. Такую «военную косточку» может обуздать мягкая нежная жена, дети и внуки. Но одно дело семья, а другое – профессиональное окружение.

Если профессиональное окружение выходца из «силовой» среды будет наполовину состоять из таких же силовиков, ситуация окажется нездоровой. Таких людей в каждом коллективе надо «разбавлять».

Правда, коллективы бывают разные. Мне доводилось как-то исследовать подразделение налоговой полиции, так вот, составить личностные характеристики оказалось невозможно. Это были люди, начисто лишенные акцентуации, то есть выраженных черт характера. Сама жизнь отобрала их со всего города и поместила в это заведение.

Справка

Георгий  Полтавченко, губернатор, в 1979 – 1994 годах  служил в органах КГБ (начальник Выборгского горотдела УКГБ). В 1994 – 1999 годах  – начальник Управления Федеральной службы налоговой полиции по СПб, генерал-лейтенант налоговой полиции.

Игорь Дивинский, вице-губернатор, служил в спецназе ГРУ. В конце 80-х – начале 90-х руководил охранным предприятием «Диво».

Сергей Козырев, вице-губернатор, окончил Высшее военное командное училище им. Фрунзе, Военную академию им. Фрунзе. С 1987 по 1992 год проходил службу на командных должностях на Дальнем Востоке, в 1995 – 1997 гг. был начальником штаба полка МВД.

Александр Макаров, председатель КГИОП, окончил Московский архитектурный институт, служил в ФСБ, имеет звание генерал-лейтенанта.

Валерий Шиян, председатель Жилищного комитета, по данным СМИ, является полковником госбезопасности, а в 1990-е годы человек с таким же именем был замом по тылу в Управлении налоговой полиции по СПб, которое тогда возглавлял Георгий Полтавченко.                       

Мария ГОРДЯКОВА, Анастасия ДМИТРИЕВА, Нина АСТАФЬЕВА











Lentainform