16+

Можно ли в России обуздать коррупцию?

17/11/2011

Можно ли в России обуздать коррупцию?

Сложно вспомнить то время, когда коррупция не была распространена по всей России. Сегодня она ослабляет страну, однако у большинства россиян не вызывает серьезной обеспокоенности. Почему практически никто не хочет с ней бороться?


                  Упущенные возможности

Осенью 1991 года, после семи десятилетий тоталитаризма, у России открылось «окно возможностей», позволявшее стать правовым демократическим государством с конкурентной рыночной экономикой. Однако возможности эти были использованы не в полной мере.

Реформаторы, составлявшие меньшинство в окружении Ельцина, были заняты прежде всего реформированием экономики. Они практически не занимались административной реформой, «приручением» бюрократии, созданием для чиновников стимулов и ограничений. Это и понятно: когда у народа наступила усталость от реформ и лишений, государственная бюрократия оставалась единственной опорой Ельцина.

Через десять лет после завершения массовой приватизации в России утвердилась предельно коррумпированная политическая и экономическая система, строй, который можно определить как клановый капитализм. Впрочем, утвердился этот строй, если не по просьбе, то с молчаливого согласия российского народа.

Почему так произошло?

Борис Ельцин, столкнувшись с яростным сопротивлением парламента рыночным реформам, провел через референдум новую Конституцию, которая поставила президента над всеми ветвями власти, дала ему практически неограниченные полномочия.

В условиях действия новой Конституции судьба страны зависела от выбора Ельциным своего преемника, от стиля его мышления – демократического или военно-административного, от его идейной связи с демократически настроенной интеллигенцией или партийной номенклатурой, силовыми структурами. Выбор Ельцина пал на бывшего подполковника КГБ Владимира Путина.

В условиях, когда государство не выполняло свои прямые функции (борьба с криминалом, с экономической преступностью), было беспомощным в отношении предприятий-банкротов, частные структуры брали эти функции на себя. У них возникло желание подменить государство не только в борьбе с бандитами, но и в формировании экономической политики. Суть конфликта была проста: кто главный в стране? Может ли исполнительная власть без совета с нефтяным лобби принимать важные решения? Итог конфликта известен: изгнание из страны олигархов, арест Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, ренационализация нефтяной и других отраслей, снижение добычи нефти.

От возврата к привычным методам бюрократического управления больше всего выиграли силовики. Оттесненные при Ельцине от власти, они воспринимали предпринимателей как «выскочек, богатство которых – не по чину». Вернувшись при Путине во власть, они жаждали реванша. Построенный на коррупции клановый капитализм в наибольшей степени отвечал их интересам. В этих условиях не могло быть и речи о введении в России контроля за законностью происхождения богатства у государственных чиновников.

Для удержания власти, сохранения политической пассивности и приниженности народа правящая бюрократия умело использует контролируемые государством СМИ и прежде всего телевидение, его всероссийские государственные каналы. Для нынешней России справедлив тезис: «Кто владеет телевидением, тот владеет миром». Аналитические передачи и серьезные политические дискуссии убраны с экранов телевидения, их заменили сварами со сталинистами, в которых последние неизменно «завоевывают симпатии» зрителей. Для «промывания мозгов» широко используются советские фильмы, особенно популярные среди пожилых людей.

Российский клановый капитализм

По уровню коррупции Россия находится среди самых отсталых стран, а по оценке степени диктатуры закона, данной Всемирным банком в 2009 году, получила лишь 23,6 балла из 100 возможных.

Трудно представить бизнесмена, рискнувшего выйти на рынок, не оплатив покровительство власть имущих. Это в равной мере касается открытия магазина в районном городке или строительства крупного предприятия. Госзаказы «своим» фирмам, устранение конкурентов, обеспечение монопольного положения – все это реалии российского кланового капитализма.

При клановом капитализме многие чиновники, принимающие важные для предпринимателей решения, вовлечены в бизнес непосредственно или через близких родственников, а бизнесмены покупают благосклонность представителей власти и получают преимущества на рынке. Происходит сращивание власти и бизнеса, «свои» бизнесмены «приватизируют» государственные должности, расставляя на них «своих» людей, а чиновники получают статусную ренту – основной источник их доходов.

При клановом капитализме верховенство закона остается пустым лозунгом. Верность клану, принятым в его рамках обязательствам, ценность дружеских или клиентских отношений важнее формальных требований закона. К нормам закона прибегают только тогда, когда надо с помощью прокуратуры или «басманного» суда наказать «отступников» или «подвинуть» конкурирующий клан.

В такой экономике мало стимулов к внедрению новшеств и сокращению издержек. Инвестиции распределяются не столько по критериям эффективности, сколько исходя из необходимости поддержать «свои» фирмы.

Бытовая коррупция затрагивает буквально каждого россиянина. Без взятки не устроить ребенка в детский сад, не сделать операцию в государственной клинике, не поступить в престижный вуз. Притчей во языцех стала коррумпированность дорожной полиции. Правоохранительные органы, прежде всего полицию, население воспринимает как вымогателей в погонах. Все знают, что официальная зарплата – лишь малая часть доходов полицейских, ведь они не служат, а делают бизнес на своем месте – обирают пьяных и гастарбайтеров, формируют заказные дела, обкладывают данью предпринимателей. Реформа полиции, затеянная Медведевым, выполненная по лекалам самого полицейского ведомства, провалилась. Подавляющее большинство россиян по-прежнему не доверяет полиции.

Неравенство перед законом

Как показывают социологические обследования, российские граждане отводят коррупции лишь девятое место в списке беспокоящих их проблем. Оценка общественным сознанием коррупции как социальной проблемы не соответствует ни ее масштабам, ни угрозам, которые она несет.

Характерна позиция, высказанная в интервью молодым москвичом: «Распил бюджетных средств – это плохо. Но почти любой на их месте делал бы то же самое. Если кресло руководителя займу я, то тоже буду решать чужие вопросы за деньги. Если так делают все, почему я должен быть белой вороной?»
   
Неудивительно, что 60% студентов на вопрос: «Какую карьеру вы предпочли бы – ученого, инженера, предпринимателя или госслужащего?» выбирают последнее.

Характерно, что для российского военнослужащего или охранника на предприятии приказ начальника важнее закона. Этим в понимании роли закона россиянин отличается от англичанина. Россияне сознают реалии, в которых им приходится жить, принимают их как неизбежное – на что они повлиять не могут.
   
Граждане хорошо знают о зависимости российского суда от исполнительной власти. Поэтому так низок авторитет суда в обществе. В отличие от развитых демократических стран, где судьи, как правило, – бывшие адвокаты, подавляющее большинство российских судей – выходцы из прокуратуры, полиции или бывшие судебные секретари, еще в молодости усвоившие навыки «правильного» поведения в отношениях с чиновниками, прежде всего с чиновниками в погонах. Российские судьи по-прежнему чувствуют себя частью карательной государственной машины, в судах преобладает обвинительный уклон. В первом полугодии 2010 года доля оправдательных приговоров составляла лишь 1%, тогда как в дореволюционной России –25–30%, а в современной Европе – 15–20%.

Инфантилизм россиян, любовь к «сильному лидеру»

Другая важнейшая черта культуры россиян, способствующая разгулу коррупции, – гражданский инфантилизм, надежда на «сильного лидера» – царя, президента, который и обидчиков накажет, и всем хорошую жизнь обеспечит. Большинство населения разделяет культ «мачо», воспринимает силу (в прямом и переносном смысле) как мандат для занятия места в социальной иерархии. Не знания по экономике и юриспруденции, не умение отстаивать общественные интересы, а именно грубая хамская сила, способность сломать противников, даже преступив закон.

Военно-административный стиль мышления отторгает всякие «либеральные штучки»: политическую и экономическую конкуренцию, систему сдержек и противовесов, групповые иски граждан против органов управления и многое другое. Как это может быть: народ – источник власти, принципал? Может ли начальник быть слугой, то есть агентом? Разве армией командуют солдаты, а не генералы?

Или другое: зачем нужны частная собственность и разорительная конкуренция? Разве технический прогресс не могут обеспечить государственные предприятия под управлением толковых руководителей? Вспомните достижения СССР в космосе!

Поэтому у большинства граждан не вызывает озабоченности кастрация в России системы сдержек и противовесов, предоставившая бюрократии монопольную власть, сделавшая ее неподотчетной народу. «Госдума – не место для дискуссий!» – предельно ясно сформулировал спикер нижней палаты Борис Грызлов отношение правящее российской элиты к демократии. Госдума, послушно штампующая правительственные законопроекты, не задающая неудобных вопросов о расходовании бюджетных средств, не вмешивающаяся в политику правительства, – вот реализованный на практике идеальный для правящей элиты российский парламент.

Но именно так представляет его роль большинство россиян. Социологические обследования показывают стабильно низкий уровень доверия к депутатам. Большинство избирателей не возмущаются подтасовками на выборах, готовы отдать голоса за кандидата, рекомендованного исполнительной властью, избрать в Госдуму популярного певца или спортсмена.

Идея политической конкуренции в России не популярна. Попытки сформировать партию, состоящую в реальной оппозиции к монопольной власти бюрократии, не находят массовой поддержки. Почему?

Все это – наследие нашей эволюции. В стае обезьян вожаком становился сильнейший самец, в банде подростков на роль лидера претендует тоже сильнейший. Военно-административная вертикаль заложена в наших генах, формируется автоматически в любом человеческом коллективе. Иное дело – ценности демократии, разделение властей, идеи правового государства. Это плоды культуры, передаваемые через воспитание. По мере развития цивилизации для занятия достойного места в социальной иерархии взамен грубой силы потребовались другие качества. Но это произошло у тех народов, которые прошли соответствующие этапы культурного и политического развития.

Века крепостного рабства в России, семь десятилетий коммунистического тоталитарного строя, истребление миллионов инициативных, предприимчивых, способных самостоятельно мыслить граждан, не прошли бесследно. Большинство россиян в социально-ценностном развитии находится на уровне средневекового феодального общества. Да, они ездят на современных автомобилях, пользуются мобильной связью, в стране немало талантливых ученых и писателей, но основная масса народа политически пассивна, принижена, социально обессилена, не способна отстаивать свои права и интересы.

В России, за исключением Пскова и Великого Новгорода, не было самоуправления, как в городах средневековой Европы, нет традиции контролировать расходы на общие нужды, нет навыков демократии налогоплательщиков. К налогам у людей отношение не как к складчине, а как к дани. Если крестьянин уплатил князю дань, может ли он требовать отчета о том, на что тот ее потратил?

Порой алогичность восприятия Путина россиянами поражает. Гражданин гневно ругает чиновников, разворовывающих деньги налогоплательщиков, но вопрос об ответственности премьера, возглавляющего коррумпированную административную вертикаль, ставит его в тупик, его тон мгновенно меняется: «При чем здесь Путин? Он не виноват». «Царь хорош, бояре плохие»...

Именно бессилие рядового гражданина, его убежденность, что от него ничего не зависит, побуждает давать чиновнику взятку вместо того, чтобы требовать в суде защиты своих законных прав. Впрочем, в такой позиции россиян существенную роль играют и экономические соображения. Когда нарушение прав и интересов граждан чиновниками и недобросовестными предпринимателями приводит к ущербу в несколько сотен рублей, а гонорар адвокату за ведение дела в Москве и Санкт-Петербурге исчисляется десятками тысяч рублей, индивидуальные иски экономически невыгодны. А групповые иски или иски в защиту интересов неопределенного круга лиц российским законодательством не предусмотрены. Получается, что гражданину выгоднее дать чиновнику взятку.

Предпосылки реформ

Падение цен на нефть в перспективе неизбежно. Это значит, что страну ждут социальные волнения. Правящий дуумвират, сталкиваясь с массовым разворовыванием бюджетных средств, неэффективностью административной вертикали, оттоком из страны капитала и недостатком высокотехнологичных инвестиций не может ничего изменить – нынешняя суперэлита им этого не позволит. Путин и Медведев – сами заложники выпестованной ими и принятой народом системы. Только глубокий экономический кризис может заставить элиту сбросить с себя бремя власти.

Нельзя исключить, что в ходе перманентного кризиса кланового капитализма элита вынужденно согласится на честные выборы, и к власти придет новый лидер с мандатом доверия народа и пониманием необходимости европеизации России (сродни бразильскому президенту Луле да Сильве). Если его поддержит часть общества, нацеленная на реальную модернизацию страны, если будет выполнено необходимое условие – проведена всеобщая амнистия незаконно полученных доходов, а революционная ломка порочной связи власти и собственности не затронет сам институт частной собственности, то не исключена относительно мирная модернизация страны.

Насколько быстро могут меняться менталитет, ценности и установки населения? Считается, что для этого требуются десятилетия, смена поколений. Хотя в век глобализации и интенсивного культурного обмена сроки, видимо, сократятся. Так, в Москве в течение полугода пешеходы перестали уступать на переходах дорогу автомашинам и пользуются своим преимущественным правом, как в Европе. Смена установки произошла спонтанно, а не под давлением дорожной полиции.

Другой пример: при обилии «зайцев», привычной давке и хамстве при посадке в автобусы казалось невозможным введение турникетов и карточек. Но это стало реальностью, и сегодня на автобусных остановках люди спокойно выстраиваются в очередь, как в Германии.

Грузия в советские времена была самой коррумпированной республикой. Реформы, начатые президентом Михаилом Саакашвили, не были запросом со стороны грузинского народа. Но за несколько лет они кардинально изменили климат в стране. Сегодня это – другое общество. Показательно, что грузинской полиции доверяет 83% населения.

Лидеры страны, действительно поставившие цель модернизировать общество, всегда находятся под влиянием ценностей, разделяемых массами. Но у них есть эффективные рычаги воздействия на эти ценности. Так, ежедневный показ по центральному телевидению нескольких сцен ареста дорожных полицейских, берущих взятки от водителей, или водителей, предлагающих взятки, заставят граждан задуматься о правильном поведении.

Взятки – латентные нарушения закона. В этой сфере раскрывается примерно одно на 10 тысяч преступлений. Поэтому реальное противодействие коррупции возможно только с опорой на активных граждан, ведь утаить тайное от множества глаз трудно. Гражданам необходимо дать «правовое оружие» – гарантированное законом право отстаивать в суде общественные интересы. Иски отдельных граждан в защиту интересов групп или неопределенного круга лиц сегодня не применяются в России, поскольку противоречат интересам правящей бюрократии. Привлечение к противодействию коррупции материально заинтересованных граждан может оказаться намного эффективнее полицейских мер и прокурорского надзора.

Была бы политическая воля, а средства для обуздания коррупции миру известны.                      

Петр Филиппов, "Open Democracy", Великобритания, inosmi.ru, фотография с сайта soldatru.ru








Lentainform