16+

«Моя национальная идея: «Живите для себя»

10/02/2012

«Моя национальная идея: «Живите для себя»

Посмотрев «Высоцкий. Спасибо, что живой», где Максим Леонидов сыграл администратора барда, я подумала, как жалко, что о Леонидове редко вспоминают, как об актере. А как Петербург ломился на студенческий спектакль «Ах, эти звезды» в начале 80-х, как хвалили Леонидова за Ивана Карамазова в студенческом спектакле. Правда, Леонидов уже давно не студент - 13 февраля в «Октябрьском» он будет отмечать 50-летие.


             – Вас не удивила волна негатива по отношению к фильму «Высоцкий. Спасибо что живой»? И это при том, что уже давно ни для кого не секрет, что Высоцкий употреблял наркотики.
– В этом фильме и так со всех сторон зализали, прилизали и показали Высоцкого ну таким стерильным, просто икона ходит по экрану. Но при этом все: «Ай-ай-ай! Как посмели сказать, что он был наркоманом!» Ну давайте не будем говорить, что Шукшин пил, к примеру. Что Пушкин – бабник, ни одной юбки не пропускал. А вот сними честный фильм про Пушкина, ведь все закричат: «Как не стыдно! Нельзя! Это же «наше все!» А то, что «наше все» – оно разное и поэтому-то и живое, – это никого не волнует. А снимая картину про Петра Ильича Чайковского, что, стыдливо прикрывая глаза, обходить его несчастную личную жизнь?

- Ну, так и не снимают у нас про Чайковского.
– Вот мне нравится американский подход к их героям. Посмотрите их художественные фильмы и про Дженис Джоплин, и про Джима Моррисона и Рэя Чарлза – мы видим жизнь такой, какой она была у этих людей. А не такой, как бы нам хотелось ее видеть. Мы ведь любим или не любим Достоевского не за его воззрения и образ жизни, и хуже к его творчеству не будем относиться от того, что он игрок и антисемит.

- Один мой знакомый переживает, что его любимый персонаж Ричард Львиное Сердце оказался геем. Хотя это ведь немудрено в крестовых походах – вокруг одна пустыня и братья-рыцари рядом…
– Это как в том анекдоте про боевых педерастов, помните? Не помните? Анекдот такой. Профессор на лекции рассказывает: «Македонская фаланга была непобедима и сильна настоящей мужской дружбой – дружбой, которая не ограничивалась полем битвы, которая укреплялась и в часы отдыха, даже и ночью...» Студент из зала: «Скажите, профессор, на что вы намекаете? Что македонцы Александра Великого были голубыми?» Профессор возмущенно: «Как вы смеете!?! Это Пенкин с Моисеевым голубые!!! А македонцы – это были древние боевые педерасты!!!»

И ведь главная проблема не просто  в этом ханжеское замалчивании, а в том, что здесь кроется неумение понять и простить другого. Принять его таким, каков он есть. На мой взгляд, одним из важнейших человеческих качеств является терпимость – к чужому мнению, полу, сексуальной ориентации, к чужой национальности, к чужим мыслям.

- Узнала, что вашим юбилейным концертом в Москве 17 февраля откроется первый российский Театр мюзикла (под руководством Михаила Швыдкого). Это случайное совпадение? 
– Нет, конечно. Просто я являюсь одним из авторов этого нового театра – к постановке принят мюзикл «Растратчики», который мы с Александром Шавриным написали по одноименной повести Валентина Катаева. К тому же в этой постановке я буду играть главную мужскую роль.

- Почему Катаев – и про нэпманов? Потому что там у Катаева финал актуальный: героев ждет тюрьма – мол, нечего разбазаривать на свои нужды государственные денежки!
– Трудно найти произведение, в котором было бы столько колорита. Ведь нэп очень «жирная» эпоха, в ней много всякого намешано – и бандиты, и проститутки, и хулиганы, и беспризорники, и зарождающееся советское искусство, и  внедренное американское. Сплошь разброд и шатание. А что касается финала, то мы его изменили – все-таки это мюзикл, и мы решили закончить его жизнеутверждающе.

- То есть преступление без наказания?
– Они же раскаялись, искупили свою вину. Так что мы их простили.

- В те годы каждый уважающий себя литератор должен был пнуть мещанина, тяготевшего к «роскошной жизни». И сейчас мало что изменилось, по-моему.
– О да, это все Византия, православие. Ничего более ханжеского, чем организованная христианская религия, будь то католицизм или православие, нет. Она призвана поставить человека на колени, заставить его стыдиться того, что ему свойственно. Ну а после несколько десятилетий у нас и вовсе разум, чувства, совесть заменили лозунгами и вранье, и от этой отрыжки советского времени никуда нам пока не деться. Мы же ни во что не верим, мы только делаем вид. Как Жуков с Рокоссовским обязательно присутствовали на параде, так нынче президент с премьер-министром – по религиозным праздникам стоят со свечками в церкви.

- Ну, хорошо, Россия когда-то выбрала византийский путь, в основу которого, как уверял историк Иоганн Гердер, была положена религия нестяжателей-монахов. Но в итоге это путь почему-то привел к чудовищной коррупции. Теперь-то что делать?
– Как говорит чеховский персонаж: «Дело надо делать, господа!» А вообще, надежда только на эволюционный путь. И на то, что мы все-таки уже живем в таком информационном поле, когда уже ничего нельзя скрыть. Другое дело, что в силу ментальности велика тяга к авторитаризму – народ пока не может существовать без хозяина…Но вот, к счастью, шевеление какое-то началось. Даже думаю, надо и мне в нем принять участие.

- Пойдете на митинги? А до этого вы находились в состоянии анабиоза?
– Да, я почему-то все никак не мог отойти от первого шока перемен 90-х годов. Всегда был далек от амбиций кого-то переделывать и уж тем более изменять мир. Да и сейчас столь глобальные задачи перед собой не ставлю. Но все же, думаю, пора включаться в общественную жизнь. Правда, у меня пока очень туманное представление, насколько я могу быть полезен на фронте.

- Имеете в виду какую-то конкретную кандидатуру, которую хотели бы поддержать?
– Мне нравится Михаил Прохоров. К сожалению, у него ничего не получится на этих выборах, но мне кажется, это реальная сила, которая может противостоять нынешней власти.

- И чем он вам нравится?
– Я его давно знаю, с 90-х годов, когда он вместе с Владимиром Потаниным руководил ОНЭКСИМбанком. Они приглашали на свои корпоративы, и там мы общались.

- Тесно?
– Во всяком случае, из нашего общения я смог какое-то представление об этом человеке получить. И, конечно, мне импонирует, что он абсолютно состоявшийся человек к своим сорока шести годам.

- А у вас есть свои мысли – можете предложить национальную идею, например?
– Живите для себя. То самое – «дело делайте, господа». Но не думаю, что люди готовы это принять. Семьдесят лет гражданам страны вдалбливали: «Живите для страны, живите для страны!» Вы знаете, отъезжающих в Израиль на собеседовании в консульстве спрашивали, чего они хотят? И многие  отвечали: «Хочу, чтобы страна Израиль жила хорошо».  И я помню, один из проводящих собеседование заметил: «Устройте вашу жизнь комфортной. Пусть у вас будет дом, машина, любимая работа. И если вы сделаете свою жизнь такой, то и Израилю будет хорошо». Все то же самое могу сказать и про Россию.

- Разве коррупция не на том стоит – все для себя, и ну ее на хрен, страну…
– Давайте все-таки не будем мешать вопросы морали с вопросами национальной идеи… Но самое отвратительное – это абсолютное неуважение власти к народу, проявляемое во всем. Три главные госструктуры, которые должны работать напрямую на людей – образование, медицина и безопасность, – все они провалены. Причем поднимать их надо чуть ли не с пола.

- А вы знаете, как официально называются у нас пенсионный возраст? «Возраст дожития».
– А вы знаете, как называется женщина, которая рожает после тридцати? «Старородящая». А если она рожает в первый раз, это называется «старородящая первороженица» – такой вот зверь. С официальным языком у нас беда. И у нас так, унижая, относятся ко всем – к женщинам, к старикам, к инвалидам. К смерти. Нельзя относиться к смерти так, как у нас. Посмотрите на наши кладбища – вот оно, неуважение к жизни, которое проявляется в полном неуважении к тому, что происходит с нами после смерти. Понятно, что многие годы жизнь в России ничего не стоила – расстрелять было проще, чем накормить. Но пора уже менять что-то в нашем сознании. Должна происходить эволюция сознания. Эволюция власти. Одно без другого невозможно.                   

Елена БОБРОВА











Lentainform