16+

Беспорядки в Сирии глазами русских

15/02/2012

Беспорядки в Сирии глазами русских

Самая горячая международная тема последних дней — ситуация в Сирии. Запад пытается свергнуть очередного «восточного тирана, угнетающего мирную оппозицию». Россия выступает на стороне Башара Асада, борющегося с террористами и вооруженными наемниками. Кто прав? Мы попытались разобраться и узнали действительно о двух, абсолютно разных Сириях.


                     После 14.00 все — террористы

Петербурженка Антонина Смирнова несколько месяцев провела в Сирии, застала разгар беспорядков. Она уезжала туда изучать язык. Познакомилась с местной семьей, которая приняла ее как родную. Теперь Антонина высылает им денег, чтобы хоть как-то поддержать. Эта семья живет в Хама — одном из городов — оплотов оппозиции.

— Только мои друзья уже отказываются от денег, говорят, что им все равно не на что их тратить, в городе закрыты большинство магазинов. А до тех, что работают, страшно добираться, — говорит Антонина.

Когда волнения только начинались, в каждый дом позвонили и предупредили: «Все, кто выйдет на улицу после 14.00, будут считаться пособниками террористов, и их будут убивать, сидите дома». Сначала на улицу перестали выпускать детей, потом женщин. Кто мог — бежал, уезжал к родственникам в другие части страны, в Турцию, в Россию.

— Еще до начала митингов этот район был очень депрессивным. Обычно так описывают Россию времен сталинских репрессий. Люди боялись сказать лишнее слово, имя Асада предпочитали вообще не произносить, — рассказывает Смирнова. — В глазах у них застыло подавленное слово. Когда начались протесты, я видела, как люди кричали лишь бы проораться, даже не понимая своих лозунгов.

Хама — пятый по численности город Сирии. Но Антонине он больше напоминал глухую деревню. Горячей воды нет. Чтобы согреться, люди топят печки мазутом. От этого в домах угарно, как в натопленной по-черному бане. Зарплаты — 100–300 долларов в месяц, которых впритык хватает на прокорм семьи, обычно большой, многодетной.

— Напротив моего дома убивали людей. Они сходились стенка на стенку, дрались, стреляли из автоматов. Я еле выбралась оттуда, оставила там свои вещи. Чуть не опоздала на самолет из-за многочисленных КПП на дорогах, — вспоминает Антонина.

Свечи и мопеды — вне закона

Семья Хадж-Али русско-сирийская. Мирьям москвичка, мусульманка. Ее муж Рияд родом из сирийского городка Дараа, он находится в той провинции, где начались беспорядки и митинги. Мирьям и Рияд познакомились в России, поженились. Муж сейчас у себя на родине. Жена ждет его в Москве.

— Вчера он звонил, — сообщила Мирьям. — Говорит, продукты подорожали в два раза, газ в баллонах в три, цены на бензин тоже выросли.

Эти районы считаются более религиозными. В них живут сунниты. Мусульманское меньшинство — алавитов — Мирьям называет сектой, которая захватила власть в стране.

— Куда это годится, что в мусульманской стране в армии под запретом намаз и Коран? Пока один читает молитву, другой стоит на шухере. А если ты часто ходишь в мечеть, ты тут же попадаешь под пристальное внимание спецслужб.

В прошлом году Мирьям ездила на родину мужа. Когда начались волнения, правительство отключило в провинции свет и сотовую связь. Их и сейчас периодически нет.

— Мы как-то выбирались в Дамаск по делам. На дорогах куча КПП, мужчин досматривали, женщин не трогали. Проезжаешь, а на тебя направляют АК, пулемет... В некоторых местах и танки стояли. Водители маршруток рассказывали нам, что даже свечки нельзя возить из Дамаска, найдут — сломают и выкинут (это в лучшем случае). Я лично видела сваленные на одном из КПП генераторы электричества. Людей в мятежных провинциях решили лишить всего, заморить, — рассказывает Мирьям. — В самой провинции в дома врывались вооруженные люди, отбирали у всех мотоциклы и мопеды. Потом их собрали в кучу и сожгли. Брат моего мужа только незадолго до этого купил себе новый мотоцикл, потратил на него почти три своих зарплаты, а тут такое. Он ездил на нем на работу, потом пришлось ходить пешком, недавно по дороге в него стреляли. К счастью, не попали.
Но и от революции семья Хадж-Али не ждет ничего хорошего. Они считают, что нынешние события могут перерасти в гражданскую войну, убийства продолжатся, а какой будет новая власть и что она даст Сирии, еще не ясно.

Ночные дозоры против подстрекателей

У 24-летней петербурженки Ксении Магракони другой взгляд на события:

— Оппозиция ворует и убивает людей! Уводит прямо из дома, останавливает на дорогах. Люди исчезают сотнями. А потом их тела фотографируют и говорят, будто это правительственная армия их убила.

Восемь лет назад Ксения познакомилась с Сомаром, учившимся Питере на кинооператора. В 2008-м пара расписалась. Родственники Сомара живут в Латакии, самом европеизированном городе Сирии. Оттуда нынешние беспорядки, да и вся страна кажутся совсем не такими, какими их видят жители Хама и Дараа. Ксения говорит о начатых Асадом реформах, об обсуждении новой конституции, новых политических партиях, о ценах на продукты и вещи, которые в два раза ниже, чем в Питере, социальных магазинах, где хлеб, молоко, крупы вообще стоят копейки. Ей нравится, что рабочий день там до 14.30 и по-настоящему бесплатное высшее образование.

— Там не было глубоких религиозных разногласий. Женщин не заставляют закрывать лицо. И я видела, как пытались развязать междоусобную войну в Латакии, — говорит Ксения. — В кварталы, где живут христиане, прибегали непонятные подстрекатели и кричали, что приближаются мусульмане, которые хотят разгромить дома христиан. Мусульман так же стравливали друг с другом — суннитов и алавитов. Народ выскакивал на улицы, начинались драки, но быстро все понимали, что их обманули. Я видела, как взрослые мужики обнимались, называли друг друга братьями, и у них текли слезы. На религиозной почве беспорядки не удалось спровоцировать.

Друзья из города Хомс (еще одного, где кипят бои) рассказали Магракони, что под их землей прорыты многочисленные тоннели. По ним, уверены Ксюша и Сомар, террористы и наемники проносили оружие, готовились к революции. Чтобы и Латакию не наводнили боеприпасами, местные жители стали устраивать свои блокпосты и выходить в ночные дозоры. В них участвовал и Сомар.

— Мы останавливали машины, смотрели, нет ли в них оружия, приглядывались к неизвестным прохожим. Проверяли, не заминированы ли автомобили, сообщали обо всем подозрительном полиции, — рассказывает Сомар. — Вот на днях на соседней улице школьная учительница нашла под своей машиной бомбу. Ее успели разминировать. Это же не правительство устраивает теракты в городах.

Сомар говорил об этом в тот день, когда в городе Алеппо прогремели два взрыва в зданиях местных спецслужб. Погибли около 30 человек, почти 200 были ранены. Тоже не похоже на мирные протесты.

Лжеврачи и псевдообстрелы

— Мне страшно за мужа. Он говорит, что если его снова призовут в армию, он пойдет воевать. Его младший брат тоже рвется защищать страну, — беспокоится Ксения. — Они и их друзья и все их знакомые любят Асада. В городе во всех магазинчиках, во всех заведениях висят его портреты. И на митинги мы ходили сами, никто нас не заставлял. А после начала волнений в госучреждениях чуть ли не ноги готовы целовать любому зашедшему, во всем помогают.

Недавно у Сомара убили друга. Он был лавочником в Хомсе.

— К нему пришли террористы и приказали закрыть лавки. Он отказался. Его застрелили. Подобных случаев очень много. Мой знакомый режиссер из Дамаска держит пару магазинов. Тоже отказался их закрыть. Один из магазинов уже сожгли.

Сомар любит Россию. Надеется на нашу помощь. Но в то же время с опаской ждет очередного приезда жены. Он же понимает, что к русским отношение двоякое. Оппозиция говорит, что правительственная армия разгоняет демонстрации российскими пулями. Многие русские в Сирии сейчас стараются лишний раз не высовываться.

— Сирия всегда была очень доброжелательной, очень спокойной страной с удобной инфраструктурой, прекрасной природой и низкими ценами, — говорит Елена, побоявшаяся называть свою фамилию. Она живет в Алеппо, где ежедневно обезвреживают десятки бомб. — Сейчас мы переживаем трудные времена. Виной тому — внешняя политика США и большинства европейских стран, а также их «подпевал» из арабского мира, таких как Катар, Саудовская Аравия. Сирия практически единственная страна Ближнего Востока, которая не подчинилась их требованиям.

Елена однажды увидела пожар в студенческом общежитии. Он возник из-за неправильного использования обогревателей. Тот пожар сняли на видео, а вечером по телеканалу «Аль-Джазира» показали в сюжете и сообщили, что это результат обстрела правительственными войсками студгородка, в котором живут «неблагонадежные» студенты. В крупных городах логотип арабского телеканала «Аль-Джазира» люди рисуют на мусорных баках.

— Я была в Горздраве, когда туда ворвалась группа людей, они вытащили белые халаты, начали себя снимать, типа они бастующие медики, — вспоминает Елена. — А настоящие работники пытались их унять, что было подано в новостях так, будто силовики, переодетые в штатское, разгоняют мирную демонстрацию врачей. Такое происходит постоянно, и чем дальше, тем страшнее.

Комментарий

Сергей З., долго работал переводчиком в Сирии:

— Обратите внимание, где начались митинги и беспорядки. В городе Хомс. Этот провинциальный город в последнее время стал нефтегазовой столицей страны. Там один из двух крупных нефтеперерабатывающих заводов. Туда же тянется ветка Арабского газопровода. При этом Хомс расположен в бедном районе страны. Там каменистые почвы, на них трудно что-то выращивать. Продукты завозят, и цены на них высоки.

За последние 8 лет товарооборот России с Сирией вырос со 170 миллионов долларов в год до более чем 1 миллиарда. Нашей стране есть что терять. Российские компании участвуют в строительстве газопроводов, вкладывают деньги в разведку новых месторождений и добычу нефти, обслуживают энергетические системы страны.

— Кроме того, в Сирии проживает порядка 20 тысяч наших женщин, вступивших в брак с сирийцами, и их детей. Законодательство этой страны позволяет иметь им двойное гражданство. Они наши граждане. И мы должны их защищать.                      

Елена МИХИНА, фотография с сайта actualcomment.ru











Lentainform